Равиль Садыков – Тихая речушка (страница 10)

Звуки доносились из-за рощи, с дальнего ее конца.

– Там люди, – прошептал Зиянгир, указывая в сторону, откуда доносились голоса. – Всадники, – уточнил мальчик; в его голосе слышалось напряжение.

Аиткул утвердительно покачал головой и сделал знак сыну, чтобы тот не произнес больше ни звука, положив руку ему на спину, стал пригибать его к земле. Распластавшись на траве, они старались внимательно вслушиваться в слова, но из-за большого расстояния было трудно понять, о чем говорят незнакомцы.

– Эти люди пришли не с добрыми намерениями, – тихо промолвил Аиткул.

В этот момент он подумал, что он поступил правильно, не взяв с собой собак. Учуяв чужаков, они подняли бы лай и привлекли внимание.

– Нужно незаметно добраться до лошадей, – сказал он сыну, – пока эти люди не увидели нас.

Они бесшумно стали двигаться в сторону пасущихся коней. Добравшись до них, они распутали им ноги и подтянули подпруги. Все это они делали как можно незаметнее, чтобы чужаки не увидели их.

– Скачи в стойбище и предупреди всех о чужаках, появившихся в степи, – велел сыну Аиткул, когда оба оказались в седле. – Двигайся вдоль рощи, чтобы оставаться незаметным.

– А ты? – спросил отца Зиянгир.

– Я хочу проследить, куда они направляются.

Зиянгир попытался было возразить, но отец резко оборвал его:

– Делай, как я говорю.

Мальчику не оставалось ничего другого, как подчиниться воле отца, но едва он успел отъехать на несколько сотен шагов от места их привала, как за его спиной раздался выстрел. Обернувшись, он увидел клуб белого дыма и скачущего в его сторону отца, а за ним – несущихся вдогонку всадников. Пуля, выпущенная из ружья Аиткула, угодила в одного из всадников, и он, не удержавшись в седле, рухнул на землю.

На всадниках была одета кольчуга, и склонившееся к закату солнце окрасило ее багряно-красным цветом. На головах всадников были остроконечные шапки с развевающимися на конце красными кистями. Размахивая своими саблями, они подгоняли своих коней, пытаясь настигнуть Аиткула.

– Скачи! Скачи! – закричал Аиткул.

Его тело склонилось так низко, что буквально вжалось в седло, он почти слился с животным.

Зиянгир пришпорил коня, пуская его в размашистый галоп, но едва конь успел сделать несколько прыжков, как мальчик почувствовал сильный удар в спину.

Аиткул увидел, как выпущенная из лука стрела, пролетев мимо него и издав пронзительный звук, разрезая воздух, впилась в его сына. Мальчик вскрикнул от боли, почувствовав, будто кусок раскаленного железа вонзился в ему плечо, причиняя острую нестерпимую боль, и он невольно выпустил поводья, а затем стал клониться на спину. Еще мгновение – и он мог не удержаться в седле. Сделав усилие, Зиянгир поднялся и подобрал поводья, но уже в следующее мгновение он почувствовал, что все вокруг закружилось, начало чернеть, и он потерял сознание. Его тело обмякло, и он подался всем телом вперед, а руки бессильно повисли, выпуская поводья. Его конь все еще несся бешеным галопом, рискуя сбросить Зиянгира на землю. Вторая стрела угодила в заднее бедро его коня, он резко присел на раненую ногу и начал валиться на бок. Аиткул, не медлив ни минуты, поравнявшись с теряющим равновесие конем Зиянгира, крепко ухватил сына за чекмень, сильным рывком перекинул его на холку своей лошади. Нужно было во что бы то ни стало оторваться от всадников и уйти от погони.

Аиткул слышал гортанные выкрики его преследователей, подгоняющих своих коней, тяжелое дыхание животных и понял, что кони чужаков проделали неблизкий путь, они устали, и у них не хватит сил, чтобы долго гнаться за ним. Ему нужно было оторваться от преследователей и где-то укрыться. Теперь все решало время, его лошадь с двойной ношей быстро выбьется из сил. Впереди показался обрывистый берег реки. Аиткул знал, что в этом месте река делает крутой поворот, меняя свое течение, и в том самом месте, где она ударяется о берег, есть небольшое углубление, проделанное в земле водой, которое можно увидеть, только находясь на противоположном берегу реки. Его скрывали от посторонних глаз заросли кустарника, растущего вдоль берега, а сам берег очень крутой, и только в одном месте есть безопасный спуск. Еще будучи ребенком, Аиткул нашел это тайное укрытие и любил прятаться там, когда он и его сверстники, отправляясь в ночное с табуном лошадей, затевали игру в прятки. За все время ни одному из его друзей так и не удалось обнаружить его, а Аиткул строго хранил свой секрет долгие годы. Детские игры давно закончились. Аиткул надеялся, что его тайное убежище не разрушила вода. Он резко дернул повод и направил лошадь к обрыву, быстро спустился по крутому откосу к реке и, свернув в сторону, скрылся в зарослях кустарника. Приблизившись к берегу, чужаки стали внимательно осматривать окрестность. Аиткул, спрятавшись в своем укрытии, мог слышать, о чем они говорят. Один из них предложил спуститься к реке и осмотреть берег. Через мгновение он направил своего коня вниз по крутому склону, но в тот же миг его конь не удержался, опрокинулся навзничь, и они оба оказались в воде, течение подхватило их и увлекло за собой. Люди, находящиеся на берегу, закричали и поспешили на помощь товарищу, ища безопасный спуск. Аиткул, затаив дыхание, стал прислушиваться к удаляющемуся стуку копыт. В это время над самой головой Аиткула сверкнула молния, и страшный грохот разнесся по степи, сотрясая воздух и землю. Черные тяжелые тучи затянули небо. Уже в следующее мгновение на землю обрушился водяной поток. Гонимые ветром крупные капли дождя с силой ударялись о землю. Впервые в жизни Аиткул испытал радость при раскатах грома и ярких всполохах прорезающих воздух молний. Разбушевавшаяся стихия дарила им шанс на спасение. Теперь природа была на его стороне. Выждав время, пока враги окончательно скроются и не смогут их заметить, Аиткул осторожно вывел свою лошадь на берег и поскакал к стойбищу. Нужно было торопиться, и Аиткул непрестанно стегал лошадь своей плетью. Когда они добрались до стойбища, на губах лошади выступила пена, и она тяжело хрипела. Была уже ночь, дождь на время стих, и из образовавшейся прогалины между туч показалась луна. Навстречу им вышел Сагит.

– Ата… – он хотел о чем-то спросить отца, но, увидев на руках отца раненого брата, он осекся.

– Что случилось? – перехватывая из рук отца тело брата, спросил Сагит.

– Надо занести его внутрь.

Не было времени объяснять произошедшее, было дорого каждое мгновение.

Вдвоем с Сагитом они осторожно внесли Зиянгира в тирмэ. Увидев сына с торчащей в спине стрелой, Гуляйза издала громкий крик.

– Он жив, – сказал Аиткул. – Нужно расстелить на полу шкуры.

Когда Гуляйза сделала это, он осторожно уложил сына на них. Одежда вокруг раны обильно пропиталась кровью. Аиткул, взяв нож, разрезал чекмень на спине у сына, чтобы не причинять ему лишней боли, затем осторожно снял его с Зиянгира и осмотрел рану. Стрела вошла в тело выше лопатки в районе плеча, и, судя по всему, она не задела кость.

Теперь нужно было осторожно извлечь стрелу и остановить кровь. Взявшись рукой за древко стрелы, он осторожно покачал ее. Судя по всему, она вошла в тело Зиянгира неглубоко. Немного поразмыслив, Аиткул, крепко ухватив одной рукой стрелу, быстрым рывком вырвал ее из тела сына, другой он проворно прикрыл рану и сильно надавил на нее. Вытащив из очага недогоревшее полено, он приложил его горящей стороной к ране. От жгучей боли Зиянгир издал глухой и протяжный стон. Теперь оставалось только перевязать рану и ждать, уповая на милость Всевышнего, что их сын не умрет от заражения или потери крови.

Тем временем снаружи стихия вновь набирала силу. Ветер сотрясал тирмэ, капли дождя с силой ударялись о полог. Временами яркие вспышки молнии освещали внутреннее пространство, и воздух разрывали громовые раскатам. Казалось, будто земля раскалывается надвое.

Вся семья собралась вместе: старший сын Сагит был рядом с отцом, а его жена Алмабика была подле Гуляйзы у изголовья Зиянгира; маленькая Карима сидела, подобрав под себя ноги, прижавшись к матери. Гуляйза то и дело отирала платком влажный лоб сына, тихо всхлипывая.

– Не плачь, мать, – стараясь успокоить жену, сказал Аиткул. – На все воля Аллаха. Он добр к нам и не позволит нашему сыну умереть.

В это время полог, прикрывающий вход, откинулся, и, тяжело дыша, в тирмэ протиснулась черная тень. Аиткул не сразу разобрал, кто это был; только когда человек приблизился и свет от очага осветил лицо вошедшего, он узнал Авдея.

Глава 6

Алмабика лежала в густой высокой траве и смотрела в небо. Над ее головой проплывали белые облака. Легкие и пушистые, они порой принимали самые причудливые и удивительные формы.

«Откуда они приплывают и куда уходят?» – думала Алмабика. Ей очень хотелось знать, где рождаются эти воздушные создания. Алмабика попыталась представить себе эти неизведанные края, но все, что она знала и видела в своей жизни, – это те места, где она родилась и выросла, все, что окружало ее и было знакомо с самого рождения: степь, поля и рощи, озеро на краю леса, стойбище, пасущиеся табуны – все, что мог охватить ее взор… И облака, приходящие из-за горизонта и туда же уходящие, как и солнце, и луна. А что за этим краем, что там, где рождаются небесные светила, и там, где они заканчивают свой путь?