Равиль Садыков – Байки-побайки (страница 6)

– Гони! – скомандовал я водителю, и моя левая нога, дотянувшись до педали газа, вдавила ее в пол. – Жми на газ!

Медлить было нельзя, дорога была каждая секунда, самолет продолжал двигаться в нашу сторону. Водитель быстро переключил передачу на пониженную, и мотор взвыл, словно раненый зверь, машина начала ускоряться, с каждой секундой набирая скорость, двигаясь навстречу самолету: триста метров, двести метров… И вот уже расстояние должно сократиться до самого критического, после которого неминуемо столкновение…

Все это выглядело полным безумием, казалось, что мы сошли с ума и решили протаранить воздушное судно. Об этом мне потом рассказывали диспетчера, которые наблюдали за всем происходящим с диспетчерской вышки в полной уверенности в том, что еще мгновение, и мы столкнемся лоб в лоб с самолетом. Когда между нами и самолетом остаются буквально считанные метры, водитель резко дернул рулем влево, и нас вынесло на проселочную дорогу, а самолет, пройдя в нескольких метрах от нас, взмыл в небо. Уверен, что, как и для нас, эти несколько мгновений для людей, находящихся в кабине самолета, показались вечностью.

Мы ехали очень быстро, пытаясь как можно поскорее убраться от этого злополучного места. Я понимал, что эта наша выходка не останется без внимания начальства. К тому же в этот день, на наше «счастье», на вышке находился начальник артиллерии дивизии. Конечно же, нашу машину быстро вычислили по номерам, и мне пришлось объясняться за мою выходку. Я получил строгий выговор. Меня спасло то, что все это закончилось без серьезного происшествия и никто не пострадал. Водитель машины чуть было не лишился водительских прав, но я взял всю вину на себя, сказав, что за рулем грузовика находился именно я, и права забрали у меня. Только спустя много лет мне их удалось восстановить. Это не был благородный жестом с моей стороны, я понимал, что, как начальник и командир, был повинен в сложившейся ситуации. Я не проявил твердость, и по моей вине могли погибнуть люди.

Что касается дерна, то я его успешно достал и привез в часть.

«А как же асфальт? – спросите вы. – Его покрасили?»

Спешу вас успокоить: начальство долго спорило по этому поводу, но решило, что им не уложится в отведенный срок, и от идеи пришлось отказаться, удовлетворившись только покраской бордюров и разделительных полос белой краской.

Вот такая вот история со мной приключилась.

Служил у нас в артиллерийском полку один молодой лейтенант, только после училища, по фамилии Москвин. Хорошо служил.

Однажды Москвин отправился в очередной, положенный ему законом ежегодный отпуск – тридцать суток без учета времени на проезд – навестить маму, которая жила в деревне в Тульской области.

Дома Москвин добросовестно отгулял все положенные ему по закону тридцать суток тютелька в тютельку: погостил у мамы, навестил друзей и родственников, старых знакомых, пообщался с бывшими девушками и познакомился с новыми. Парень он был видный, к тому же военный, холостой и, разумеется, не был обделен вниманием женского пола, а по окончании полагающегося ему конституцией страны отпуска начал собираться в обратный путь. Накануне отъезда он попрощался со всеми друзьями и знакомыми, с родственниками, со старыми и новыми подругами, и естественно, что это затянулось до глубокой ночи. Следует заметить, что вся эта история происходила поздней осенью, в конце ноября, и накануне в том самом месте, где отбывал свой очередной отпуск Москвин, прошел дождь, да такой сильный, что вещи Москвина, пока он обходил всех своих знакомых, родственников, друзей и девушек: шинель, хромовые сапоги, брюки-галифе, китель и даже рубашка – сильно промокли. И так получилось, что других вещей у Москвина с собой на тот момент не было, ну разве что смена нижнего белья, умывальные и бритвенные принадлежности. Военному человеку не нужно много вещей, все его «состояние» могло уместиться в одном небольшом чемоданчике, к тому же он только начинал свою службу, так что не успел еще обрасти всякого рода вредными привычками к вещам, с позволения сказать – тряпью. Но рано утром у Москвина был поезд, а его вещи промокли насквозь. Жила мама Москвина в своем доме с русской печкой и, понимая, что в мокрой одежде сыну будет не очень комфортно возвращаться в часть, пока он спал, затопила пожарче печь и развесила все его вещи над печкою сушиться, а хромовые сапоги поставила ближе к огню, там, где пожарче, чтобы они получше просохли, не зная того, что от сильного жара хром буквально весь скукоживается и сжимается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.