Равиль Садыков – Байки-побайки (страница 5)

Так вот, Дмитрий Федорович решил проинспектировать воздушно-десантные войска, познакомиться с ними поближе, а заодно и показать знаменитые войска «дяди Васи», как их именовали в народе, иностранным гостям, и сделать он это намеревался на базе нашей 7-й ВДД. Сами понимаете, какое напряжение царило в нашей дивизии, пока шла вся эта подготовка к приезду министра обороны и иностранных гостей. Нужно было все как следует подготовить, облагородить территорию учебного центра, покрасить и вычистить казармы, учебные классы, боксы, где находилась военная техника, облагородить клумбы и высадить цветы. Одним словом, дел было невпроворот.

Был рядовой день, и меня, через посыльного, вызвал к себе командир. Посыльный сказал, что командир ждет меня на «многоцелевом плацу», который вытянулся в длину более чем на два километра, а в ширину был не менее пятидесяти метров. На этом плацу можно было выстроить всю колесную и гусеничную технику нашей дивизии в случае, если начнется война, – сосредоточить в одном месте для дальнейшей переброски. Еще этот плац мог использоваться как взлетная площадка для малогабаритных самолетов и военных вертолетов.

Подойдя к плацу, я увидел своего командира – подполковника Д., он и еще несколько офицеров в чине не ниже майора обсуждали какую-то, на первый взгляд, очень серьезную проблему. Я подошел к ним и стал терпеливо ждать, когда командир освободится.

Время от времени до меня долетали отрывки отдельных фраз.

– Я думаю, будем красить, – твердо заявил один из старших офицеров в чине полковника.

– Нужно будет много краски, – сказал другой, тоже полковник.

– И полосы нужно покрасить, – добавил мой командир подполковник Д.

Мне трудно было понять, о чем именно идет речь, я подошел, когда дискуссия уже была в полном разгаре. Оглядевшись по сторонам, я не обнаружил ничего такого, что, по моему мнению, нуждалось в покраске: ни забора тебе, ни стен и даже травы. В некоторых частях Советской армии такое время от времени практиковалась, когда особо рьяные командиры и начальники красили траву на клумбах и листья на деревьях, но вокруг плаца росли вечнозеленые сосны, а травы не было вообще, к тому же ее регулярно убирали, чтобы она своим присутствием не могла испортить строгий армейский антураж. Вдоль всего плаца тянулись бетонные бордюры, но и они были окрашены в свежую белую краску, и сделано это было не далее как месяц назад. Мой взгляд машинально переключился на разметку, нанесенную на плацу, прямые и круговые линии, выведенные на асфальте, но они были почти новые, разве что кое-где краску нужно было немного освежить. И в эту самую минуту до меня вдруг дошло: все эти большие начальники собрались здесь, с важным видом рассуждают о том, что следует покрасить именно асфальт – сотни метров автомобильного плаца покрыть черной краской! Начальникам казалось, что асфальт недостаточно черный. А уж коль красить асфальт, то следует обновить и полосы. Но от дальнейших выводов меня отвлек голос моего командира.

– Подойдите сюда, – скомандовал он.

Я подошел и отдал честь, как положено в таких случаях, старшим по званию.

– Берите грузовик и отправляйтесь за дерном – и не тяните время. Дерн нужен сегодня, – приказал мне мой командир.

Его приказ, мягко говоря, меня слегка озадачил. Я не очень-то хорошо понимал, где я смогу достать дерн, к тому же это нужно было сделать срочно.

– Товарищ командир, – проговорил я не совсем уверенным голосом. – А где мне можно набрать грузовик дерна?

– Не знаю, – ответил командир. – Это не мое дело, но дерн нам нужен сегодня. Перед вами поставлена боевая задача, которую вы обязаны выполнить. Вам все понятно?! Проявите смекалку и доложите об исполнении, – ободряющим тоном закончил командир.

Мне ничего не оставалось как произнести:

– Есть!

Развернуться и идти исполнять приказ.

Сильно озадаченный и крайне удрученный, я отправился в парк за грузовиком. Водитель грузовика был веселый и бесшабашный солдат, с лихо сдвинутым на затылок беретом.

– Куда едем? – спросил он, широко улыбаясь.

– Не знаю, – ответил я, все еще пытаясь сообразить, где я могу найти целый грузовик дерна, причем совершенно бесплатно, в отведенный для меня столь короткий срок.

Дерн – он хоть и похож на грязь, но на дороге не валяется и на деревьях не растет.

– А что делать-то надо? – спросил меня водитель.

Его веселый тон и беззаботность начинали меня понемногу раздражать. Перед человеком поставлена практически невыполнимая боевая задача, а он ухмыляется.

– Нужно найти дерн, – буркнул я, усаживаясь на сидение рядом с ним.

– Всего-то делов, – радостно заявил водитель. – Я знаю, где этого дерна хоть завались, и его никто не охраняет. Только кто этот дерн будет грузить? – его вопрос показался мне весьма разумным.

Я быстро сбегал в роту, и через несколько минут в моем распоряжении были еще два солдата, вооруженные штыковыми лопатами в придачу. Этот факт вселил в меня оптимизм, и, как говорится, вооруженный и окрыленный, я отправился добывать дерн.

Дорога к означенному месту лежала через военный аэродром, который в обычные дни, если нет никаких военных учений, боевых действий либо других ситуаций, требующих большого количества авиационной техники в отдельно взятом месте, пустовал и никем не охранялся. В те дни, когда аэродром был загружен, вокруг него выставлялась охрана, и тогда приходилось пользоваться объездной дорогой. Но зная, что аэродром сейчас не занят и там нет охраны, мы решили «дунуть» напрямик. Нужно было только на одном участке пересечь часть взлетной полосы – отрезок в триста метров или чуть более.

Подъехав к аэродрому, я вдруг заметил, что в самом дальнем от нас конце взлетной полосы стоит самолет Ан-2 – небольшой одномоторный биплан, который способен перевозить у себя на борту двух членов экипажа и одиннадцать парашютистов.

– Смотри, – сказал я водителю. – Там стоит самолет. Придется нам ехать по объездной дороге.

– Это большой крюк, – возразил водитель. – А так напрямки. К тому же самолет стоит на месте.

Действительно, приглядевшись, я увидел, что самолет не двигается. Возможно, что он просто стоит, к тому же вокруг самолета не было видно людей и сам аэродром казался мне безлюдным. Но мой внутренний голос мне подсказывал, что лучше нам не рисковать. Расстояние от нас до самолета было около километра – длина взлетной полосы. Нам нужно было проехать по полосе не более трехсот метров, затем свернуть на проселочную дорогу, идущую через лес. Мы направлялись в место, которое называлось Агуркишкис – небольшой хуторок недалеко от городка с таким же забавным для русского уха названием Казлу Руда, вокруг было много лесов и болот, и в этих местах издревле велись лесоразработки, варили деготь, добывали торф и плавили руду – может, от этого и пошло название этого городка. Торф же служил прекрасным сырьем для производства дерна, за которым мы, собственно говоря, и отправились. Ехать в объезд – это делать длинный крюк, более десяти километров, а так напрямик мы сокращали это расстояние в несколько раз.

Но мне не хотелось рисковать. К тому же со мной были люди.

– Думаю, не стоит, – в моем голосе слышалась неуверенность.

Я еще не решил окончательно, как же нам следует поступить.

– Проскочим, – сказал водитель.

И не успел я опомниться, как грузовик уже гнал по взлетной полосе. И в этот самый момент я с ужасом увидел, что лопасти винта самолета начали быстро вращаться, из его двигателя стали вырываться клубы черного дыма. Сорвавшись с места, самолет стал быстро набирать скорость. И, к моему ужасу, я увидел, что мы начали стремительно сближаться: с одной стороны грузовик, а с другой самолет, и с каждой секундой расстояние между нами сокращалось в геометрической прогрессии. Нос самолета был задран вверх, возможно, что летчики просто еще не успели нас заметить и самолет продолжал быстро двигаться по взлетной полосе в нашу сторону. Я почувствовал, что все мои конечности словно бы пронзило электрическим разрядом, я буквально вжался от страха в сиденье, и все мое тело оцепенело от ужаса. Я понимал, что с каждым мгновением мы становимся все ближе и ближе к неизбежной катастрофе. В это самое мгновение водитель резко ударил по тормозам, машину начало сносить в сторону, и она юзом покатилась по бетонному покрытию взлетной полосы. Я посмотрел на водителя и увидел, что его лицо стало белым, словно только что выпавший снег, а глаза округлились до невероятных размеров.

В такие минуты говорят, что мы вспоминаем всю нашу жизнь. Она проходит перед нашими глазами за долю секунды. Я не помню, чтобы в этот момент перед моими глазами прошла вся моя жизнь, да, собственно говоря, и вспоминать-то было нечего, настолько она была короткой, что, возможно, пронеслась так быстро, что я даже этого и не заметил. Единственное, что у меня отчетливо отпечаталось в мозгу – это то, что нужно было немедленно реагировать на сложившуюся ситуацию. Назад дороги не было. Даже если бы мы сейчас развернулись и поехали в обратную сторону, то у нас все равно не хватило времени съехать с полосы. Свернуть в сторону мы не могли, так как неизбежно могли просто перевернуться, к тому же справа и слева от полосы было болото, сплошь усеянное кочками, и машина просто могла застрять или увязнуть в грязи. Единственным верным на тот момент решением было – двигаться только вперед.