Равиль Бикбаев – Лукоморье (страница 6)

– Пасти закрыли! – зарычал Даль на женщин, – У кого первая группа крови поднять руку!

Деревенские смущенно переглянулись, тут друг про друга знали всё, но у кого какая группа крови, никто не ведал.

– Троглодиты, – гневно выкрикнул Даль. У него была первая группа, резус положительный. Подходит почти всем. Надо рисковать.

В памяти всплыла лекция, которую читал врач фронтовик:

Прямое переливание крови – это процедура, которая может спасти жизнь пациенту в критическом состоянии. Такой метод является эффективным способом быстрого восстановления объема циркулирующей крови у тяжелых пострадавших. Он позволяет быстро компенсировать кровопотерю и предотвратить развитие шока.

Он попросил сдвинуть столы, потом вскрыл систему для переливания крови. Тщательно обработал самогоном место на своей руке, обработал руку мальчику, ввел заборную иглу себе в вену, бабы охнули, мужики выдохнули и тишком матюгнулись, ввел вторую иглу мальчику в вену. Лег на соседний стол, его сильное здоровое сердце качало кровь и его жизнь по трубке (инфузионной магистрали) потекла к другому человеку. Когда приехала «Скорая» Даль был уже без сознания, а жизни подростка ничего не угрожало. Пока Даль восстанавливая кровопотерю лежал в районной больнице деревенские с гостинцами навещали его каждый день по очереди, а врачи в больнице уважительно звали его: «Коллега».

– Тогда я гордился собой, – заканчивал рассказ Даль, – гордился, что я Врач, что спас людей. Да и теперь я знаю, моя жизнь прожита не напрасно. И в самые тяжелые минуты, вспоминая как обычные люди в критической ситуации сумели организоваться, помогли совершенно посторонним им пострадавшим, а потом благодарили меня за спасение чужих им людей, я верю, у нашей страны есть будущее.

– А тот мальчик, – впервые заинтересованно спросила Наталья Николаевна, – ваш кровный брат, вы знаете его дальнейшую судьбу?

– Он стал врачом, – улыбнулся Даль, – главным врачом психоневрологического диспансера, мы дружим, буквально на днях, когда я лежал там на лечении, я по его просьбе, снимал швы и останавливал кровотечение у Пушкина, которого вы ранее оперировали.

– Владимир Иванович, – страдальчески протянула Наталья Николаевна, – ну зачем вы пьете? У вас на почве развивающегося алкоголизма начались явные проблемы с психикой. Ну какой это Пушкин? Это же просто ненормальный,

– Поэты все ненормальные, рифмоплеты, вот те нормальны,

Наташа не желая продолжать этот разговор встала.

– Я еще зайду, – пообещала она Далю, – лечитесь,

– Наталья Николаевна, – сухо сказал Даль, – один раз вы не уберегли мужа. Судьба вам дала второй шанс.

Наталья Николаевна была выдержанным и уравновешенным человеком с хорошо сбалансированной психикой. Но она очень боялась шизофрении. И болезнь проявилась, в ней как будто восстала Наталья Николаевна из девятнадцатого века. Та Наталья Николаевна дед которой был транжирой промотавшим состояние семьи, бабушка сумасшедшей, отец тихим скорбным умом алкоголиком, а мать родившая шестерых детей и в постоянной тревоге за их судьбу, стала неврастеничкой.

И она сорвалась:

– Ах судьба, дала мне второй шанс? – выкрикнула она, и с окатившей ее ледяной волной желчной злобы продолжила:

– Ах какое счастье! А не желаете ли вы спросить у этой судьбы, а мне он нужен? Зачем мне такое счастье, быть женой этого поэта? Родить четверых детей в условиях девятнадцатого века, вечно терпеть его бешеную ревность, оправдываться, и дальше терпеть унизительное безденежье, видеть как семья валится в смрадную яму долгов. Да я весь дом на себе тянула! – закричала она, – Когда это «солнце русской поэзии» творило, я всех заставляла на цыпочках ходить. А стоило выехать в свет так меня только ленивый с улыбкой не колол иглой рассказывая какой еще сучке этот гений посвятил свои стишки. А в конце нашего супружества, после дуэли, оставил меня одну с четырьмя малыми детьми без средств и кучей долгов, если бы не милость Императора, нам бы есть было нечего.

Боже мой, ну что я несу, ужаснулась Наталья Николаевна, я же не замужем, детей и долгов у меня нет, но остановиться уже не могла:

– Солнце русской поэзии, – с горечью повторила она, – это для других, а для меня? Вы уж простите мне непоэтическую вольность и пошлый натурализм, но если для почитателей этого гения его творчество, это прекрасный плод, вкусом и ароматом которого они наслаждались, то на мою долю достались продукты переработки этого плода. Сказать вам как называется вещество, которое после употребления переработал человеческий организм?

Даль с грустным пониманием пожилого человека смотрел на эту кричавшую молодую женщину с искривившимся покрасневшим лицом. Бедный Пушкин подумал он, как она наверно доставала его своими скандалами. Один в один как моя первая жена, та тоже всегда орала, что я вечно на работе, денег дома нет, а на семью мне наплевать, да и бешено ревновала к медсестрам. Даль чуть усмехнулся, ревность жены была вполне оправданной, хотя за ноги она его не держала. Он и к этой Гончаровой подкатывал в своё время, но та очень тактично, умудрившись не ранить самолюбие самца, его отшила. Впрочем, его тогда быстро в тоже суточное дежурство утешила безотказная медсестра Аннушка, которую он шутя по-пушкински звал вавилонской блудницей.

– Ах вам смешно? – заметив его ухмылку, еще более взъярилась Наталья Николаевна, – А вы знаете я прекрасно понимаю Людмилу которая не выдержав унижений задушила Рубцова.[10] Если бы Саша поднял на меня руку, я бы тоже его придушила.

Госпожа Смерть в темном изящном костюме вошла в палату и с интересом посмотрела на Наталью Николаевну.

Даль рассмеялся, искренне, заразительно.

– Ну и что такого смешного я сказала? – возмутилась Наталья Николаевна,

– Да я подумал, а хорошо, что Александр Сергеевич, не дожил до вашего климакса.

Как ледяная капля воды, осаживает пену кипящего кофе, так и слова Даля неожиданно успокоили Наталью Николаевну.

– Ну вот и радуйтесь за своего кумира, – равнодушно сказала она, – а если я еще раз соберусь замуж, то это будет симпатичный, спокойный, ответственный и обеспеченный человек.

– Например за Петю Ланского, – заметил Владимир Иванович, – он давно по вам сохнет.

– Например и за Ланского, – спокойно и уверенно подтвердила Наталья Николаевна, – но не сейчас. Мне надо подумать.

Оба замолчали, продолжать этот разговор было бессмысленно.

Она хотела простого семейного тихого счастья, она не хотела в историю, она хотела жить и радоваться жизни. Но в свете, практически бесприданницу Наталью Гончарову с ее отягощенной наследственностью, никто не сватал. Да и про маменьку прямо говорили, что она незаконнорожденная. Один только бесшабашный Пушкин прельщенный ее юной красой, сделал ей предложение. С точки зрения маменьки не лучшая партия. Не отказывая маменька стала тянуть время в надежде найти лучшую партию для дочери. Как жениху, с точки зрения московских светских дам, наиболее точную характеристику Пушкину дала Анна Алексеевна Оленина: «Он был вертопрах, не имел никакого положения в обществе и, наконец, не был богат»[11]. Но других солидных женихов у Наташи так и не появилось. Маменька дала согласие на брак. И Наташа пошла навстречу судьбе с любовью, с надеждой и с гордо понятой головой.

Маленький, сгорбленный, смуглый, истощенный, больной человек ждал Наташу в палате и смотрел в забранное решеткой окно.

Наташе стало грустно, в сердце чуть кольнуло, Наталья Николаевна Пушкина видела одинокого мужа, который звал ее и которого она должна спасти.

– Я раньше не верила, что психиатрические заболевания заразны, – отвернувшись от Даля и глядя в окно больничной палаты сказала Наталья Николаевна, – теперь верю.

С необъяснимым фатализмом русской женщины попросила:

– Позвоните своему кровному брату и сообщите, что я приеду проведать больного. Пусть я и дура, но кого Бог соединил, того человек да не разлучит.

– Его имя: Александр Иванович Тургенев,

– Я запомню, – кивнула Наталья Николаевна и вышла из палаты.

Госпожа Смерть вышла за ней. На Владимира Ивановича Даля, она даже не посмотрела, он был ей не интересен.

– В начале своей работы я столкнулся с «Гамлетом» Шекспира, – с гордостью коллекционера, демонстрирующего свои экспонаты, рассказывал Александр Иванович Тургенев,[12] которого с «легкой» руки одного из больных назвали: Повелитель Царства Мертвых, – но там причиной заболевания было не отождествление себя с другой исторической личностью, а чрезмерный поиск начинающим актером театрального образа принца Датского, который как вы знаете симулировал безумие. Вылечили. Но, – врач усмехнулся, – будучи по всем внешним клиническим показателям душевно здоровым, этот актер далее отказался от театральной карьеры. Затем Гамлет некоторое время работал у нас санитаром, злоупотреблял алкоголем, потом ушёл в монахи, вернулся в мир, затем искал себя в разного рода оккультных сектах, работал осветителем в театре и в конце концов повесился ночью в театре в гриме и костюме Гамлета. Оставил после себя дневник, завещал его мне и знаете там есть несколько любопытных моментов, вот вы коллега только послушайте …

– Меня интересует Пушкин, – вежливо прервала его Наталья Николаевна.

Врач недовольно посмотрел на эту невоспитанную женщину, прервавшую его рассказ об одной из жемчужин его профессиональной коллекции. Если бы не настоятельная рекомендация Даля, он бы тут – же выставил ее из своего кабинета, но кровь Даля заставила его перетерпеть дерзкое и вызывающее поведение этой особы.