Равиль Бикбаев – Человек-Война (страница 9)

— Солор, — представился боец с изрезанным лицом и протянул правую руку,

— Тот самый? — крепко пожав протянутую ладонь, спросил Николай Васильеви,

— Тот, — польщенно улыбнулся блоггер, — а так-то меня Борис зовут. Хотел беженцев с рук на руки передать, наши в России готовы их принять и помочь на первых порах. Вот я и поехал. Ну и репортаж тоже написать надо. Пусть люди знают, что да как. Вот и угодил здесь в засаду. Хорошо хоть ребята ещё неделю назад подарили АПС, да гранату с собой прихватил, пригодилось.

— Я и сам твои крымские посты читал, — по-товарищески улыбнулся ему, Николай Васильевич, — грамотно, хорошо излагаешь, коротко, ясно, по делу. Молодец!

Не отвечая Борис достал из кармана мятых штатов цвета "хаки" пластиковый флакончик с перекисью водорода и индивидуальный пакет. Зубами разорвал пакет, марлю бинта смочил жидкостью.

— А ты? — отвернувшись от блоггера, спросил Чича стоявшего рядом с Солором парня с бледным лицом,

— Максим, — скупо представился тот, — позывной "Клинч".

— Я гранату в этих сучар кинул, а ребята хоть и раненые кинулись к оружию, вот и отбились, — вытирая марлевым тампоном с перекисью водорода лицо и болезненно морщась от этой процедуры, объяснил Солор.

На мгновенье как в кошмаре покрыли крохотные пузыри его лицо, а потом пропали, с порезов была смыта кровь.

— Клинч, ко мне в отряд? — предложил Чича, — Раны то у тебя ерундовые, за неделю всё зарастет, или в дальше в Россию?

— Так я вот, — замялся парень и провел руками по грязной майке, взглянул на больничные тапки, — нету уже ничего.

— Оденем, обуем, вылечим, — чуть улыбнувшись, пообещал Чича, — а оружие у тебя уже есть, да и сам в бою не обосрался, это главное.

— Ладно, — кивнул Клинч, — только я с другом, вместе сюда приехали, его позывной "Чё", вон он…

А тот молча сидел рядом с убитым товарищем. У автобуса на дороге рядом положили убитых ополченцев, водителя и растерзанного пулями паренька, что первым выпрыгнул из автобуса и кинулся к оружию. Мертвым, всхлипывающие женщины платками закрыли лица. Детям испуганно смотревших на убитых ополченцев не закрывали глаза и их не просили отвернуться, пусть видят и помнят. Пусть помнят, как помнят в их семьях убитых и замученных родственников в годы Отечественной войны. Трупы карателей так и лежали неприбранными, ополченцы их уже обыскали и взяли трофейное оружие. Время неумолимо шло к полудню, яро палило солнце. Над мертвыми жужжа уже роились мухи. Пахло сгоревшим топливом, а от недалекого поля боя удушливо несло сероводородом разложения.

— Беженцев в машины и сопроводить до границы, — подойдя к автобусу стал распоряжаться Николай Васильевич, — за нашими убитыми пришлем трактор с прицепом и похороним их на поселковом кладбище, этих, — он кивнул в сторону тел мертвых наемников карателей, — оттащить в поле и нехай с остальными вояками землю нашу удобряют.

— Я сам Вовку домой отвезу, — тихо сказал худенький и растерянный Че, — пусть в родной земле лежит.

— Он к нам помогать приехал, — так же тихо ответил Николай Васильевич, — и положил живот за други своя, баб и детишек защитил, теперь эта земля ему родная. Тут обмоем, оплачем и проводим. Но если хочешь увести, то препятствовать не будем.

— Он прав Че, — судорожно вздохнул Максим, — мы же знали, на что шли. Тут Вовку положим, матери его скажем где могилка.

— Ребята, а разрешите вас сфотографировать и фото в блоге вывесить? — дрогнув голосом, спросил Солор.

Через два часа сообщение о нападении на конвой с беженцами, последующем бое, прочитают десятки тысяч читателей блога, сотни из них сделают перепосты этого сообщения в социальных сетях. К сообщению были приложены и фотографии. На одной из них рядом стояли Клинч и Че с осунувшимися от минувшего боя и ранений лицами, с оружием в руках, одетые в мятые майки, рваные выцветшие камуфлированные штаны, сквозь дыры которых видны окровавленные бинты.

Глава четвертая

— Где мой сын?! — за тысячи километров от этого города на юго-востоке на грани истерики кричала в мобильный аппарат связи Ольга.

— В Ростове, — откликнулся Снип и раздраженно, — пришлют адрес, я тебе тут же сообщу. Нечего на меня орать, сама за ним не усмотрела, а я его домой отправил.

Рядом стояла одетая в ушитое по фигуре "сафари" Ксюша, это она принесла из комнаты требовательно звонивший телефон. На операции сотовые они никогда не брали, оставляли в доме.

Вечер, время 19.45. Группа собиралась на очередную корректировку огня. Ночной скрытный марш, рекогносцировка местности, оборудование наблюдательных пунктов. Они сосредоточенно с привычной сноровкой готовились к очередному выходу. Возбужденное приподнятое настроение, сознание и нервная система готовят тело к грядущей опасности и борьбе за жизнь, приток крови к отдохнувшим и восстановившим силу мышцам делает все движения тела быстрыми, ловкими. Жизнь ускорила свой темп. Собираясь в разведку, на корректировку смерти они как отрекались от внешних связей, от привычного мира человеческих отношений, но мир не хотел отпускать их. По отпечатанному в аппарате номеру от пришедшей СМС, Ольга позвонила своему бывшему мужу, отцу их ребенка, отрекшемуся от своего сына, ради наркотика войны.

— Отправил домой? Он в безопасности? Легко ранен?! — бешено заорала Ольга, — Да его чуть не убили при эвакуации! Теперь Максим в отряде Чичи, там сейчас идут бои!

— С чего ты взяла? — с недоумением спросил Снип.

Он ещё имел возможность ответить этому бывшему для него миру, ответить бывшей жене, своей бывшей жизни, связь с этим миром ещё была и не только сотовая.

— Знакомая по ссылке в соц. сети вышла на блог Солора и увидела там Максимку, — всхлипнув, проговорила Ольга, — тут же мне позвонила, я в инет, открыла блог, прочитала, там Максим, там. Тут же в инете нашла ссылку на микроблог, а там прямая трансляция, идет бой, батальон Чичи атаковали, их жжёт "Смерч", ополчение несет потери.

— Врут, — неуверенно сказал он, — в этих трансляция врут и паникуют на девяносто процентов. Я знаю ситуацию, идет обычная артиллерийская дуэль. Ничего страшного, тут постоянно так.

— Олег! — со страхом и надеждой, так далеко и так близко, плакала Ольга, — Спаси Максимку! Слышишь? Спаси!

Как? Как спасти, если там идет бой? Где он его найдет? Остается только молиться и надеяться, что не убьют. Но он не верил в силу молитв и в веру надежды. Опять остро кольнуло под сердцем, ему было нехорошо, хмарь в душе. Эта хмарь, это предчувствие было предвестником смерти, и он знал об этом.

— Сделаю, что смогу, — через силу пообещал он.

— Буду молиться за Максима и за тебя тоже, — тихо, испуганно и с вечной женской надеждой на силу молитвы матери, сказала Ольга.

Дура ты Оля! Ты, что думаешь, что за тех кого убили и кого еще убьют не молились и не молятся? Но говорить об этом бессмысленно и он глухо оборвал разговор:

— Конец связи.

— Это кто? — мигом взревновала стоявшая рядом девушка.

Твоё какое дело? Но Снип не стал унижать эту подобранную на войне девчонку. Зачем? У женщин такие вопросы в генетической программе заложены. Глупо спорить с природой.

— Моя бывшая, — хмуро ответил он.

— А у тебя есть кто? — мигом с инстинктивной женской настойчивостью спросила Ксюша и махнула в сторону востока рукой, — Ну там в России.

Никого нет. Он одинок, одиночество делает человека сильным и почти неуязвимым. Отвечать за себя одного проще и легче.

— Ты не думай, я не навязываюсь, но…, - оборвав конец фразы, смущенно пробормотала Ксюша и выжидающе замолчала.

Она именно навязывалась, хотела закрепить отношения и продолжить их, вполне естественное желание иметь опору, хоть в чём-то надеяться на лучшее. Надежда, она так нужна нам всем…

Готовая к выходу ДРГ стояла во дворе дома, смеркалось, эти бойцы уже оставили всё лишнее, всё что может помешать, всё что не нужно на войне. А тут эта жизнь в надежде на лучшее цеплялась к одному из них.

— Всё закончится, тогда и поговорим, — сухо ответил Снип этой жизни и этой надежде, зная, что эта ложь.

— Ты только одно скажи, — тихо, нервно, напряженно спросила Жизнь, — мне тебя ждать?

— Жди!

И они ушли.

"Каждый воин должен понимать свой маневр" — настоятельно советовал будущим командирам армии полководец-генералиссимус А.В. Суворов. Плохиш не раз убеждался в правильности и психологической обоснованности этого совета. Ну допустим, каждый не каждый, но по возможности Плохиш доводил до своих командиров среднего и младшего звена боевых частей общую оперативную обстановку на фронте и смысл предпринимаемых каждым подразделением действий.

Фронт это слишком громко сказано, боевые действия по всей разбросанной территории восставших регионов шли на уровне усиленных танками и артиллерией мотострелковых батальонов. Слабо обученных батальонов, с обеих сторон. Командиров с хорошим военным образованием, реальным опытом руководства общевойсковым боем и специалистов умеющих управлять сложной боевой техникой, не хватало по обе стороны. Пробел восполняли советники, добровольцы и наемники. Только советники ополчения хорошо знали вооружение противника, принципы и тактику его действий, как говориться в одних училищах службу начинали, а вот советники ВСУ из "цивилизованных" стран всё больше в теории были знакомы с методикой боя и оружием другой стороны. Местных они просто не понимали, а ещё их ужасно раздражала безалаберность одних и бестолковость других из-за чего умные планы которые они составляли и просчитывали на полевых компьютерных планшетах, проваливались. А наемники в ВСУ? Советской боевой техникой стоявшей на вооружении в ВСУ они или не владели или если были уже немолодыми выходцами из стран бывшего "Варшавского договора" давно утратили эти навыки. Хорошие боевики и не более того, хорошие то они хорошие, но умирать за "едину краину" им совсем не хотелось. Умеренно рисковать, да! Погибать в безнадежном бою? Сами панове, сами.