Рацлава Зарецкая – Такая разная любовь (страница 86)

Подошел официант и принес меню и винную карту. Лиля тут же поинтересовалась, есть ли ее любимое вино.

— К сожалению, совиньона у нас сейчас нет, — вежливо ответил официант. — Но могу порекомендовать вам мускатные сорта. У нас одна из лучших коллекций в городе.

Лиля надула коралловые губы. Ей всегда не нравилось, когда что-то идет не так, как она хочет.

— Вы позиционируете себя как один из лучших ресторанов в городе, при этом имея такую скудную винную карту? Как это нет совиньона? Да в любом захудалом кафе Италии есть почти все виды вина!

Максим перекинулся через стол и сжал нервно барабанящие по столу пальцы девушки.

— Не перегибай палку, — тихо попросил Воронов.

— А я не пригибаю! — обиженно воскликнула Лиля. — Я просто удивляюсь такому ужасному сервису!

Максим тяжело вздохнул и, отпустив руку Лили, обратился к официанту:

— Принесите, пожалуйста, самое лучшее белое полусладкое. Цена не имеет значения. И извините девушку, она долго жила заграницей и отвыкла от отечественных ресторанов.

Все это он произнес тихо и мягко, так что возмущенный поведением Лили официант сразу же изменился в лице и, понимающе кивнув, ушел выполнять заказ.

— Надо было потребовать у него книгу жалоб, — сказала Лиля, откинувшись на стуле и недовольно скрестив руки на груди.

Максим закатил глаза и сделал большой глоток воды. Предчувствие подсказывало ему, что этот вечер будет невыносимым.

Подобно огню, который мог невзначай вспыхнуть от одной искры, Лиля воспламенялась резко и совершенно неожиданно, однако точно так же резко и быстро затухала. Вот и сейчас, быстро вспыхнув, она мгновенно успокоилась. Вино ей понравилось, заказанная еда тоже, поэтому она быстро перешла из возбужденного состояния в умиротворенное. Любуясь закатом, она украдкой под столом гладила босой ногой ногу Максима, который, в отличии от Лили, был как на иголках. Он постоянно поглядывал на часы, размышляя, что ему придумать, чтобы их свидание завершилось на том моменте, когда он подвезет ее до дома.

Когда Лиля отошла в дамскую комнату, Макс быстро позвонил Денису и попросил друга, чтобы тот перезвонил ему минут через десять и умолял приехать в главный офис.

— Зачем? — не понял полусонный друг.

Он снова начал вести ночную жизнь, зажигая ночью и отсыпаясь днем. Макс считал, что это из-за того, что он расстался с Машей, но Денис клялся и божился, что девушка тут ни при чем. Просто он почувствовал вкус свободы и захотел жить полной жизнью.

— Мне нужен предлог, чтобы уйти. Придумай что-нибудь, — торопливо зашептал Воронов, озираясь вокруг.

— Ладно, понял, — недовольно ответил Дэн и отключился.

В последнее время он был раздражительным и недовольным. Максим почти его не видел — ни у себя дома, куда Денис раньше очень часто заваливался, ни на работе. В голове вертелась фраза, идеально характеризующая нынешнего Дениса Орлова — «отбился от рук».

Ожидая Лилю, Макс оплатил счет и оставил официанту в три раза больше чаевых, чем обычно. За моральный вред, причиненный Лилей.

Когда девушка вернулась, Максим допил вино в бокале и встал из-за стола.

— К тебе или ко мне? — поинтересовалась она, сверкая томными зелеными глазами.

— К тебе, — ответил Макс. Если Денис запоздает со звонком, то хотя бы он поедет в нужном направлении, чтобы потом не разворачиваться и не везти Лилю к ней домой.

Орлов позвонил в момент, когда Макс и Лиля садились в машину. Разумеется, Липницкой такое развитие событий не понравилось. Она снова надула тонкие губы, которые из-за помады казались чуть пухлее, и выказала свое недовольство.

— Я не хочу, чтобы ты ехал, — капризно заявила она.

— Это очень срочно. Я не могу не ехать. — Макс хотел поставить девушку перед неизбежным фактом, но голос его дрогнул, и слова прозвучали как жалкое оправдание.

Лиля ничего не ответила. Застегнула ремень безопасности, откинулась на сиденье и уставилась в окно. Всю дорогу они не разговаривали друг с другом, а когда Макс притормозил у дома Лили, девушка медленно отстегнула ремень, повесила на плечо клатч на серебряной цепочке и вышла из машины. Макс проводил ее взглядом, а когда собрался уезжать, девушка вдруг развернулась и, подойдя к нему, постучала в окошко. Опустив стекло, Воронов внимательно посмотрел на Лилю.

— Твое постоянство может довести тебя до того, что ты останешься старым и никому ненужным одиноким стариком. И даже деньги тебя не согреют. Это я тебе говорю так, между прочим. — Глаза Лили полыхнули в свете приборной панели.

— Ты о чем? — не совсем понял Макс.

— Я красивая, но не тупая, — ответила Лиля, пристально глядя своему собеседнику в глаза. — Я чувствую, когда меня хотят и когда меня отшивают. Считай это женской интуицией.

— Я тебя не отшиваю, — попытался оправдаться Максим.

— Пока что нет, но избегаешь. И я знаю, из-за кого. — Лиля отклонилась от окна и, выпрямившись, откинула назад тяжелые рыжие волосы. — Можешь играть с этой Василисой, сколько влезет, но только не переигрывай. Ты не какой-то унылый романтик из романов Маркеса. Не хватало еще, чтобы ты всю жизнь ждал, когда твоя единственная станет свободной и признаешься ей, что любил ее пятьдесят один год, девять месяцев и четыре дня.

Максим молча смотрел на Лилю. Ее слова долетали до него словно через какую-то звуковую преграду. По отдельности он понимал, что она говорила, но сам смысл обобщенных вместе фраз до него никак не доходил. И только года она ушла, изящно покачивая бедрами и ни разу не обернувшись, он понял, что она назвала его неудачником.

В сущности, так оно и было. Максим Воронов был не только трусом, но еще и неудачником. Он не мог защитить своих близких и не мог окончательно порвать с чувствами, которые постепенно высасывали из него все жизненные соки. Василиса Лазурина была его наркотиком, который медленно убивает, и избавиться от которого собственноручно совершенно невозможно.

Глава 4

Заманчивое предложение

Когда машина Макса скрылась за поворотом, я направилась к дому, но вдруг резко развернулась и решительно зашагала к ближайшему магазину. Мои запасы чипсов и шоколада подходили к концу, а смотреть сериалы без вкусняшек я не любила.

Взяв на входе корзинку, я медленно начала прохаживаться вдоль заставленных всевозможными продуктами стеллажей. В корзину почти сразу полетели несколько молочных шоколадок по акции, венские вафли, слойки и пачка сухариков.

— Хочу сырные чипсы, — пробубнила я самой себе и стала пристально выискивать недорогую жареную картошку.

Попятившись назад, я кого-то задела и, развернувшись, поспешила извиниться, но, увидев Машку, невольно расплылась в широкой улыбке. Подруга странно посмотрела на меня, держа в руках два мороженого в вафельном стаканчике.

— Вот так встреча, — заметила я, глядя на мороженое. Тоже хочу.

— Приятная. — Машка улыбнулась мне в ответ.

Подруга все еще смотрела на меня настороженно. Наверно, ей было чудно видеть меня такую довольную и живую.

— Кирюшка с Даней? — спросила я, кинув в корзину две пачки чипсов.

Машка кивнула. Не сговариваясь, мы вместе двинулись к кассе. Стоя в небольшой очереди, я косилась на разнообразные кактусы в коробке. Заметив мой интерес, Машка спросила:

— Какой тебе нравится?

Немного подумав, я неуверенно ткнула в круглый, пухлый кактус с внушительными иголками, покрытыми белым пушком. Машка весело хохотнула.

— На тебя похож.

— Ни капли, — фыркнула я. — Как можно сравнивать меня с кактусом?

— Строишь из себя колючку, а внутри ты — пушистик, — продолжила гнуть свое Машка. — Я куплю его тебе. Будешь ухаживать. — С этими словами она решительно схватила кактус и отдала его кассиру.

Выходя из магазина, я держала в свободной руке кактус и с недоумением поглядывала на него.

— Хватит разглядывать его, словно это какой-то инопланетный объект, — сказала Машка. — Лучше придумай ему имя. И вот, возьми мороженое.

— Это же для Дани и Кира, — непонимающе произнесла я, отвлекаясь от кактуса.

— Обойдутся, — злобно ответила Машка. — У Кира горло недавно болело, а Данька — говнюк. Говнюкам мороженое не положено.

Я взяла у подруги мороженое, зубами разорвала упаковку и с удовольствием вгрызлась в ледяной пломбир. Мы медленно шли к детской площадке, где, по словам Машки, она оставила Дракона и Кирилла.

Возможно, я много не замечала в последнее время, но отношения Дани и Маши не могли полностью укрыться от меня, так как эти двое жили со мной под одной крышей. Невооруженным глазом можно было заметить, что между ними что-то есть. Какая-то странная, извращенная искра.

Бывали времена, когда они вели себя совершенно обычно, например, как сейчас. Машка просила Дракона посидеть с сыном, на что тот соглашался без всяких условий и, действительно сидел с ребенком как образцово-показательная нянька! В эти моменты они напоминали настоящую семью, и частенько на улице умиленные Кирюшкой бабули восклицали, какой милый у Данилы сынулька. Дракон, надо отдать ему должное, с бабками не спорил. Сынуля и сынуля, зачем переубеждать старушек?

Однако чаще всего бывали времена, когда Дракон и Машка метали друг в друга молнии. Оба просто до дрожи в коленках бесили друг друга, постоянно ругались и всеми силами старались друг другу навредить. Машка злилась на Данилу за все, что он делал: от сломанного листика на ее фикусе после его уборки по дому, до плохо привинченной полки в ванной или не так порезанного на обед салата. Данила же, в ответ на ее упреки, психовал, бросался приборами и инструментами, и кричал, чтобы она сама все делала, а его больше ни о чем не просила.