Рацлава Зарецкая – Такая разная любовь (страница 83)
Да в гробу я их всех видела.
— Нет. Удаленная работа меня вполне устраивает, — вслух сказала я.
— А что насчет вашего домашнего задания? Вы восстановили свои странички в соцсетях? Зарегистрировались в Тиндере?
— Да, — ответила я.
На самом деле, я соврала. Частично. Странички я честным образом восстановила, потому что работать с ними было намного проще, чем с электронной почтой, а вот в Тиндере регистрироваться не стала. Нафиг он мне нужен?
— Хорошо. — Ирина накалякала в своем блокноте несколько слов. — Знакомиться уже начали? Есть симпатичные парни?
От ее слов я вздрогнула. Говорить на эту тему мне не хотелось, поэтому я буркнула что-то непонятное в ответ и помотала головой. Ирина снова что-то записала в блокноте.
Она еще долго разговаривала со мной о моей жизни, увлечениях и прочей фигне, пока злополучный час, отведенный нам на терапию, почти не истек. Посмотрев на часы, я начала собираться, надеясь, что Ирина отпустит меня на пять минут раньше. Сидеть здесь больше не было сил.
Однако отпускать меня не собирались.
Ирина внезапно отложила в сторону свой блокнот, который, казалось, был продолжением ее руки, и, сняв очки, устало потерла глаза. Я с удивлением наблюдала за ней и удивлялась, как ей удалось не размазать макияж. У меня бы от такого действия все веки были бы в туше.
— Лиса…
— Василиса, — тут же поправила я. — Или Вася. Пожалуйста.
Ирина внимательно посмотрела на меня, кивнула, словно сдаваясь, и, откинувшись на спинку кресла, продолжила:
— Василиса, вы понимаете, что вам просто необходимо начать снова жить?
— А я что делаю?
— Вы существуете. Не обижайтесь, но это так. Вы сейчас ведете абсолютно бесполезное существование, и это постепенно опустошает вас, превращает из человека в амебу. Вам нужно возобновить ваши прежние увлечения. Ходите по клубам, веселитесь, живите так, будто каждый день последний. Не стоит бесцельно проводить молодые годы. Не стоит…
— А кто вам сказал, что я хочу жить как раньше? — перебила я ее. — Кто сказал, что мне это надо?
— Я вам это говорю, как специалист. Вам
Я помотала головой.
— Не хочу.
Ирина всплеснула руками и порывисто вскочила с места. Подошла ко мне и, глядя на меня сверху, сказала на повышенном тоне:
— Прошло почти четыре года! Сколько можно играть в траур?
— Сколько посчитаю нужным.
Что случилось с выдержанной Ириной? Это такой новый метод: повышать голос на пациента и говорить с ним как с приятелем, которому надо вправить мозги?
— Престаньте цепляться за него, Василиса. Вы так потеряете себя, поймите уже. У нас за все это время не было сдвига лишь потому, что вы не хотите лечиться.
— Я не больна! — воскликнула я. — Хватит уже говорить об этом!
— Не кричи на нее, она всего лишь пытается тебе помочь, — услышала я тихий голос Антона за своей спиной.
Резко обернувшись, я увидела его. Он стоял и пристально смотрел на меня. Впервые за это время мне захотелось, чтобы он исчез.
— Вы все еще его видите? — тихо спросила Ирина, проследив за моим взглядом.
Я не хотела ей отвечать, но вдруг неосознанно кивнула и тяжело вздохнула. Да, мне действительно нужна была помощь, но проблема заключалась в том, что я не хотела ее принимать.
— Почему вы не хотите, чтобы я вам помогла? — словно слыша мои мысли, поинтересовалась Ирина.
— Потому что тогда он исчезнет… — сдавленно прошептала я.
Что я тогда буду делать?
— Он должен исчезнуть, Лиса. Он же…
— Хватит называть меня так! — Теперь уже я вскочила с места и разъяренно уставилась на Ирину.
— Вы так реагируете на это, потому что Антон называл вас так, но вам надо взять себя в руки. Вспомнить, что многие тоже вас так называли, а не только он. Например…
— Максим… — вырвалось вдруг у меня.
Услышав это имя из своих уст, я тут же прикрыла рот рукой, будто сказала что-то мерзкое, неприличное.
Уголок губ Ирины слегка дрогнул.
— Извините, мне уже пора. Наше время давно закончилось, — пробормотала я, пятясь назад.
— Разумеется, — не стала удерживать она меня. — Встретимся в следующую пятницу.
Коротко кивнув, я распахнула дверь и пулей вылетела наружу. Оказавшись на улице, я остановилась и сделала пару жадных глотков. Прохладный ветерок обдул мою разгоряченную кожу, и я порадовалась, что мои сеансы проходили рано утром, когда жара еще не проявлялась со всей своей летней силой.
Максим ждал меня на прежнем месте. Я выпрямилась и посмотрела на него. Воронов сосредоточенно листал что-то в планшете, сосредоточенно сузив серые глаза. Впервые за эти неполные четыре года у меня не было неприятного, свербящего чувства в груди при виде этого человека. Впервые я легкой походкой направилась к его машине, открыла дверь и опустилась на пассажирское сиденье. Странно, но что-то явно произошло со мной. Будто черная, грязная корка, покрывающая мое сердце, вдруг треснула. Слабо, но достаточно для того, чтобы от нее побежала еще куча тонких и маленьких трещинок.
Максим завел двигатель и, пробежавшись взглядом по экрану навигатора, нахмурился.
— Поедем домой в объезд. Появились жуткие пробки. Всем надо на работу.
— Может, перекусим? — робко предложила я.
Максим повернул ко мне удивленное лицо.
— Я съела только один бутерброд и уже успела проголодаться, — честно призналась я. — Живот просто сводит от голода.
— Да…Конечно…Да! — закивал Макс, выруливая со стоянки. — Куда ты хочешь поехать?
Уверена, он сейчас пребывает в полном оцепенении. Я не только сказала ему больше пяти слов за раз, но и предложила вместе поесть. Держись, Воронов. Мне тоже не понятно, что со мной произошло…
— Все равно, куда. Главное, чтобы это было не пафосное заведение, а обычное кафе, — ответила я. — Мне страшно хочется большую порцию оладий с вишневым джемом и воздушный омлет.
Глава 2
Пробуждение
В кафе на меня напал такой голод, будто я не ела несколько дней. Макс медленно пил кофе и молча наблюдал, как я с жадностью поглощаю еду. Он ни разу не упрекнул меня и старался не показывать своего удивления, за что я была ему благодарна.
Ела же я ни сколько из-за голода, сколько из-за вкуса. Почему-то мне казалась, что раньше еда не была такой вкусной. Сегодня со мной явно что-то произошло.
Пока ела, постоянно думала, как нехорошо поступала все эти годы с Максом. Он нянчился со мной, возил к психологу, доставлял еду, каждый раз пытался завязать разговор и каждый раз я его отталкивала.
— Прости, — сказала я, запивая вишневый пирожок третьей чашкой чая.
Макс удивленно вскинул одну бровь.
— За что?
— За то, что вела себя как последняя гадина.
— У тебя были на то причины, — пожал плечами Макс.
Лицо Воронова было спокойным и не выражало ничего, кроме интереса ко мне. Он внимательно смотрел на меня, пытаясь, вероятно, понять, что за внезапные перемены на меня обрушились.
— Не расскажешь, что с тобой произошло? — осторожно спросил Макс, когда я попросила у официантки счет.
— Я и сама не поняла, — честно ответила я. — Просто в какой-то момент у меня вдруг словно открылись глаза. Знаешь, это похоже на то, когда ты долго находишься под мутной водой, а потом выныриваешь, делаешь глубокий вдох и открываешь глаза. Вот со мной произошло нечто похожее. Будто все эти годы я была под водой…
Максим ничего не сказал — лишь задумчиво хмыкнул. Достал карточку и отдал ее официантке, которая широко улыбалась Максу. Воронов не остался в стороне и тоже лучезарно улыбнулся девушке. Когда официантка ушла, я с презрением проводила ее неестественно округлый зад. Моя пятая точка смотрелась бы на ее фоне ущербным плоским блинчиком…
— Так значит, ты начинаешь новую жизнь? — вдруг поинтересовался Макс, отрывая меня от проклятий в адрес фигуристой официантки.