Рацлава Зарецкая – Такая разная любовь (страница 32)
Через несколько минут пикнул домофон. Скрипнула дверь, и в коридоре послышались шаги.
— Ты опять курить начала? — раздался недовольный голос Машки.
Блин, я же сигареты на тумбочке оставила. Умница, Вася!
Машка зашла в гостиную в расстегнутом плаще и с пачкой сигарет в руке.
— Что это?
— Пачка «Парламента».
— Прекрасно, я вижу. И что это означает?
— Что у меня выдалась минутка слабости, — буркнула я, отводя взгляд от подруги и переводя его на бахромушки пледа.
— Вась, это же дрянь.
— Да я не в затяг! — обиженно бросила я. Как будто перед мамкой оправдываюсь.
Маша демонстративно вздохнула.
— Антон же тоже в завязке, вот увидит…
Я удивленно вскинула брови. О том, что Антон бросил курить пару лет назад, я узнала только от его сменщика в одном из клубов, а Машке, значит, он сказал сам? Нечестно, однако…
— Антон завтра свалит в Москву! Так что отстань от меня! — внезапно выкрикнула я и тут же притихла.
Глаза Машки расширились — так ее испугал мой неожиданный крик. Я никогда не разговаривала с подругой повышенным тоном, а тут…
— Извини, что накричала, — запинаясь, пробормотала я. — Я не хотела.
— Делай что хочешь, я не буду вмешиваться, — холодно сказала подруга, кинув мне на колени пачку сигарет. — Только стоит ли так волноваться из-за человека, к которому ты даже не понимаешь, что чувствуешь, и отношениями с которым ты не дорожишь?
Я открыла было рот, но Машка перебила меня:
— Это был риторический вопрос. Можешь не отвечать. Все равно глупость сморозишь.
Сказав это, подруга развернулась и ушла в свою комнату. Через несколько минут послышался шум пылесоса.
Я сжалась на диване под старым пледом с бахромушками. От Машкиных слов по моему телу пробежал холодок. Я была уверена в том, что всегда знала, что у подруги на уме. Тем более что она думает о нас с Антоном и о моем решении остаться здесь. Оказывается, я сильно ошибалась…
Час от часу не легче.
Я вздохнула и нырнула под плед с головой. Захотелось заснуть и проспать весь этот жуткий день. В голову лезли тревожные мысли и не давали спокойно провалиться в забытье. Кое-как я все же заснула, а проснулась от вибрирующего у меня за спиной телефона.
— Да, — сонно пробубнила я.
— Василиса, ты что не звонишь? Как ты там? Все в порядке? Как Мария с Кристиной? Тебе хватает денег на еду? А дядя тебя еще не уволил?
— Господи-и-и, — простонала я.
— Нет, это всего лишь твоя мама, — бодрым голосом объявила родительница.
Я действительно давно ей не звонила, вот она и решила сама набрать мой номер. И, как всегда, совершенно не вовремя.
— У меня все хорошо, мам, — не очень убедительно заверила я ее.
— Да? А что голос такой странный? Ты заболела?
Ну, началось…
— Нет, мам. Я спала.
— Спала? А как же работа? Тебя не уволили?
— Нет.
— Как поживает Максим? Вы видитесь? — мама задавала вопросы на автомате, как должное. Для нее это было частью материнских обязанностей: задала вопросы родной дочери ― молодец, дело сделано. И не важно, как она на них ответила, и ответила ли вообще.
— Нормально он поживает. Мы перезваниваемся.
Мама издала удовлетворенное «угу», немного помолчала и спросила:
— Не думаешь меня навестить?
Такого вопроса я никак не ожидала. У мамы я не была года два. Отчасти потому, что мне не хотелось бывать в городе, где я родилась и выросла, отчасти из-за того, что меня обратно никто не звал. А теперь неожиданно приглашают погостить!
— Ну-у, — протянула я в задумчивости. — Думаю, как-нибудь можно съездить.
— Вот и хорошо, — оживилась мама. — Только позвони перед тем, как соберешься. Я не люблю неожиданности, ты же знаешь.
— Знаю.
— Тогда я буду ждать тебя. Передавай всем привет. Целую, — протараторила мама и отключилась.
Я удивленно уставилась на не успевший еще погаснуть экран телефона. Что за шебутная мамаша?
Выбравшись из-под пледа, я прислушалась: в доме стояла полнейшая тишина. Видимо, Машка опять куда-то ушла. Часы на телевизоре показывали без пяти минут шесть. Ну я и продрыхла!
Остаток дня я провела за телевизором — ничего другого делать совершенно не хотелось.
К десяти вечера, когда вернулась Кристя, пачка «Парламента» лишилась еще четырех сигарет. Ничего, сегодня можно. И завтра тоже. А потом выкину их и больше не куплю.
Машка домой так и не пришла. Осталась у Дениса, как доложила мне Кристя. После двенадцати часов ночи позвонил Антон и сказал, что сейчас заедет ко мне на минутку. Я вмиг воспрянула духом.
Кристя во всю уже дрыхла, когда зазвонил домофон. Я пулей подлетела к нему и впустила Антона. Он был почти насквозь мокрый — на улице шел проливной дождь.
Я мысленно улыбнулась этому факту. В последнее время дождь всегда был кстати. Естественно, мне удалось уговорить Антона остаться. Отец был под присмотром сиделки, которую он нанял пару дней назад, так что после недолгих колебаний, Антон согласился заночевать у меня.
Переодевшись и повесив мокрую одежду сушиться, он достал из своего рюкзака небольшую книгу и, взяв меня за руку, повел в мою комнату. Сигареты я предусмотрительно спрятала в ящик с нижним бельем. Чтобы он не унюхал запах табака, я приняла душ и намазалась ароматным кремом для тела.
— Что на этот раз? — спросила я, кивнув на книгу.
— Шарль Бодлер.
Я нахмурилась. Такого еще не слышала.
Антон понял мою неосведомленность и, присев на кровать, пояснил:
— Это французский поэт. Тема его лирики ― скука, уныние и меланхолия.
— Типа: «мы все умрем»? — спросила я.
Антон кивнул.
Я легла на кровать и уставилась на него. Лицо Антона было освещено лишь слабым светом настольной лампы. От этого светло-карие глаза парня сделались совершенно темными, как у демона. Губы стали тоньше и приобрели коричневатый оттенок. Такой инфернальный вид очень подходил к характеру Антона — его милая внешность никогда не сочеталась с его душой. Лишь томный взгляд слегка прищуренных карих глаз выдавал его истинную сущность.
— Почитаешь что-нибудь?
Напоследок, мысленно добавила я.
Антон кивнул. Открыл книгу, полистал, нашел нужное стихотворение, и, кинув на меня загадочный взгляд, начал читать:
— 'Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,