Рацлава Зарецкая – Такая разная любовь (страница 25)
— Ага, толстый. Или еще скажи качок.
Машка отвернулась и вновь начала есть чипсы.
— Он качается. Периодически.
— «Периодически» — ключевое слово, съехидничала я.
— Ладно, мы же твоего парня обсуждаем, а не моего. Давай, ищи плюсы в ваших с ним отношениях.
Я надолго задумалась, попивая свой сок, а потом неуверенно ответила:
— Да больше и нет плюсов.
— Что, совсем? — удивилась Машка.
Я кивнула.
— А как же секс? Вы же половину своего общего времени проводите в постели. Или я ошибаюсь, и вы там, как два ботана, читаете книжки?
Я поспешила согласиться с подругой и отнести этот факт к плюсам, промолчав, что помимо секса мы действительно огромное количество времени проводим за книгами. Машка, у которой с книгами были непростые отношения, меня бы не поняла.
— Кстати, ты мне ни разу еще не рассказывала, как
От этих ее слов мне вдруг стало дико стыдно, и я утупилась в свои балетки.
— Эй, ты чего? Стесняешься⁇ — Машка наклонилась и заглянула мне в лицо. Я отмахнулась от нее.
— Да нет, просто это личная тема.
— Лазурина, что с тобой? Ты не заболела? Кто мне всего лишь полгода назад заливал, что любит быть сверху, потому что, если надоест, можно в любой момент встать и уйти?
— Не знаю, Маш. Кажется, я изменилась…
— Да ла-а-адно, — наигранно протянула Машка, будто узнала страшную тайну. — Ты что, влюбилась в него?
Я молчала. Влюбилась ли? Или это просто чувства, которые со временем пройдут? Пока я не знаю, что такое любовь, а значит, не могу делать никаких выводов.
— Раз так, — продолжала Машка. — Тогда чего мы тут сидим и высчитываем плюсы и минусы? Ты должна ехать с ним.
— Нет! — резко бросила я.
Машка замерла. Мы обе молчали. Я чувствовала, что она хочет спросить, почему я так ответила, но не спросит. Она ждет, пока я сама ей все не объясню.
— Даже не знаю, как тебе объяснить, что у меня на душе, — начала я, теребя этикетку на баночке из-под сока. — Ты никогда не задумывалась, сколько ненужного барахла скопилось в полке под нашим письменным столом? Старые школьные тетради Кристи, ненужные лекции из твоего университета, папки, бумаги, учебники, к которым в последний раз мы прикасались лет 5 назад. Весь этот мусор скапливался там и тихо себе лежал до того момента, пока как-то в два часа ночи, в полной тишине и темноте, я не села за стол и не положила ногу на край этой самой злосчастной полки. Тут-то и зашуршало это барахло. Забытое и никому не нужное. С того самого момента, как мы заселились в эту квартиру, они медленно и постепенно накапливались там. Сначала их тормошили, меняли им дислокацию, заменяли на другие, более новые, но в один прекрасный момент всем стало плевать. Про вещи-что-на-полке-под-письменным-столом стали забывать, машинально подкладывая новых соседей. Покинутые и забытые. Хотя, не совсем забытые, если к ним подкладывали других. Просто всем было на них наплевать, потому что существовали другие, более интересные. Ну конечно, ведь вещи под столом были учебными, поэтому 95 % из них наводили скуку и уныние на нас. Вот такая печальная истина.
Я хочу сказать, что моя жизнь чем-то похожа на эти вещи. Раньше меня теребили, так же как эти вещи, вытаскивали куда-то, тормошили. Одним словом, не оставляли меня одну, наедине со своими мыслями. Поэтому я никогда не задумывалась серьезно ни о чем на свете. Просто жила безмятежно и легко.
До нынешнего момента.
Теперь, с появлением в моей жизни Антона, я стала часто думать. Мой мозг не перестает прокручивать мысли, я постоянно о чем-то думаю, что-то осознаю и поражаюсь, как я раньше жила, ничего не понимая. Меня уже не просто растормошили, меня вытащили и сильно встряхнули. Как тогда, когда мы с тобой разбирались в этом самом столе и много что заменили и переложили.
Теперь я знаю, что хочу оставаться там, где вы с Антоном. Мне больше никто и не нужен. Я уже теряла близких из-за переездов. Больше я этого не вынесу. Однако этот переезд разделит дорогих мне людей, а без потерь никак нельзя остаться. В любом случае они будут. Если я останусь, то потеряю одного близкого, а если уеду — то сразу троих. Произведя эти простые вычисления, что-то внутри меня сразу же решило, как мне поступить.
Я боюсь перемен. Я боюсь терять насиженное место, где мне хорошо, где мои близкие. Это чувство начало формироваться во мне с самого моего приезда в этот город. Постепенно, пока я сближалась с вами и обживалась здесь, оно становилось все больше, и вот теперь, когда мне грозит опасность покинуть это теплое местечко, что-то внутри не дает мне сделать это. Оно пугает меня, заставляет подчиниться и понять, что менять жизнь — плохо и небезопасно. Боже, Маш, я думала, что схожу с ума. Я и сейчас так думаю.
А еще я точно знаю одно: скоро со мной случится то же самое, что и с полкой. Вспомни, уже никто из нас давно не заглядывал под стол и не трогал эту полку. Мы про нее забыли. Забудут и меня. В любом случае. Какой бы из двух вариантов я не выбрала. Те, кто останется, со временем меня забудут.
Я замолчала. Машка не смотрела на меня. Она перестала есть чипсы, сидела прямо, не облокачиваясь на спинку лавки, и, казалось, о чем-то размышляла. Наверно, мой жуткий монолог оказался для нее непонятной тарабарщиной, не надо было ей все это выговаривать, я сама многое из сказанного не совсем понимала.
— Мы тебя не забудем. Я тебя никогда не забуду, и не спорь со мной. — Машка помолчала, раздумывая, а потом тихо сказала: — Чего не скажешь об Антоне. Он ведь не собирается с тобой поддерживать отношения, если ты останешься здесь?
Я кивнула. Пусть Антон и не говорил об этом, но я была уверена — если мы расстанемся, то уже навсегда. Он не будет поддерживать отношения на расстоянии. Да еще и такие непонятные.
— Тогда, ты должна взвесить нас всех. На одну чашу весов положить меня, Кристю и Макса, а на другую Антона.
Подруга помедлила, а потом, заглянув в мои глаза, тихо спросила:
— Кто перевесит, Вась?
Почти сразу, так же тихо, я ответила:
— Вы.
Этим коротким словом было все решено. Точки над i наконец-то были расставлены.
Вечером пришел Антон. Я не стала откладывать наш разговор в долгий ящик и все ему рассказала. Он внимательно выслушал меня, кивнул, поцеловал в макушку и сел в кресло читать книгу. Я думала, что он обиделся на меня, но нет. Приняв душ, Антон повеселел. Не отходил от меня весь вечер, целовал и обнимал, шутил и предлагал поскорее пойти в мою спальню.
Засыпая, он шептал мне на ухо стихотворение Маяковского, посвященное Лиле Брик:
'И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа'.
Глава 19
Большая стирка
Несмотря на мое решение, Антон снова стал часто появляться в нашей квартире и оставаться на ночь. Я была очень этому рада. Во-первых, в последнее время мне было тяжело засыпать одной, а во-вторых, я страшно скучала без его завтраков. Конечно, Машка тоже готовила еду. И готовила очень неплохо. Однако вид полуобнаженного Антона за плитой нашей маленькой кухоньки вызывал у меня дикий восторг. Да и Машка, как она сама мне потом призналась, с облегчением вздыхала, когда видела утром готовый завтрак на столе.
О переезде в Москву никто из нас больше не зарекался. Все вроде бы было решено.
В общем, жизнь снова вошла в свое русло. До декабря оставалось еще пара месяцев, и я не волновалась. Антон тоже молчал. Когда точно он собирался уехать, я пока не знала. По крайней мере, он обещал, что я первой об этом узнаю.
Максим писал мне каждый день, но из-за того, что Антон маячил рядом почти все время, потихоньку переставал это делать. Я прекрасно его понимала. Воронов слишком деликатен. Однако мне немного не хватало наших разговоров. Не то что бы с Антоном нельзя было поговорить. Еще как можно, но все люди разные, а значит, и разговоры с ними также будут отличаться.
Машка и Денис потихоньку планировали съехаться. Подруга настаивала на том, чтобы самостоятельно снять квартиру и начать работать, но граф Орлов наотрез отказывался от этой идеи, приговаривая, что «не барское это дело самим все ворочить». Он-то хотел просто выпросить у родителей деньги на квартиру. Желательно в центре города. И желательно пороскошнее. Машка на такое расточительство согласиться никак не могла, поэтому между сладкой парочкой шли непрерывные споры касательно их дальнейшего будущего.
Что касается Кристи, то она всерьез начинала подумывать о том, чтобы уехать учиться в Петербург. В последнее время она насела на учебу и вокал, не собираясь сбавлять темп до вступительных экзаменов. Орлов даже пытался заключить с ней сделку: он с помощью денег делает ей отличный аттестат и обеспечивает высшие балы по всем вступительным экзаменам, а она уговаривает сестру на покупку квартиры. Однако Кристя оказалась страшно упертой. Мефистофель в обличии Дэна никак не смог ее задобрить. Сделка не состоялась, по простой причине: Кристя все хотела сделать сама.
Узнав о сорвавшейся сделке, мы с Машкой были так горды за Кристю и так злы на Орлова, что последнему пришлось на целую неделю вернуться к конфетно-букетному периоду, чтобы только Машка его простила. Но подруга не собиралась так просто уступать. Весь день она валялась на диване и в самых ярких красках разрисовывала мне картины их будущей с Денисом жизни в маленькой однокомнатной квартирке на окраине города. Когда же на пороге объявлялся ее мужчина мечты с очередным презентом, Машка как с цепи срывалась. Она не пускала его в квартиру, выясняя отношения прямо на площадке, потом забирала презент и закрывала перед вытянутым лицом парня входную дверь. Но на этом не заканчивалось, ибо после этого Машке вдруг срочно надо было что-то постирать. Если же в корзине с грязным бельем ничего не обнаруживалось, подруга собирала чистые вещи и закидывала их в стиральную машину. В такие периоды на глаза ей лучше не попадаться, и уж тем более не отвечать на ее вопрос «есть грязное?» категоричным «нет».