Рацлава Зарецкая – Такая разная любовь (страница 21)

Вымыв кружку, он с громким стуком поставил ее на столешницу рядом со мной. «Если нет ― будет немного грустно». Немного грустно. Немного…

Эти слова отпечатались у меня в голове. Немного грустно. Ему будет грустно, но немного. Совсем чуть-чуть.

Антон уже вышел из кухни, а я, уставившись на кружку, прокручивала в голове его слова. Я всей душой чувствовала, как они отдают холодом. Морозным, ледяным воздухом, который я так ненавижу.

Да еще эта кружка. После сегодняшнего разговора я непременно ее разобью или выброшу с балкона куда-нибудь в кусты. Но лучше разобью. Да, я ее разобью. Непременно.

Глава 15

Разбитая кружка и пролитый кофе

Антон больше не возвращался к разговору о переезде в Москву. Молчала и я. Вовсе не из-за того, что мне нечего было сказать, просто я не знала, что делать.

Если я останусь, будет ли это значить, что между нами все кончено?

Скорее всего, да. Если мы будем жить в разных городах, не планируя переехать друг к другу, ― это тупик. На сообщениях и звонках мы и месяца не продержимся.

Однако перспектива поселиться навсегда в Москве меня пугала. Этот город отнял у меня отца и сестру. Москва как раскаленная лампочка для ночных бабочек ― притягивает своим светом и теплом, а потом обжигает им крылья. То же случилось и с моими родными. Отец бросил нас и уехал в этот город со своей любовницей, а сестра, окончив школу, уехала вслед за ним. Она всегда мечтала жить в большом городе, вдали от меня и мамы. Сначала Алиса звонила нам каждый день, потом каждую неделю, а потом и вовсе раз в год. О том, что она вышла замуж, сестра сказала только через полгода после свадьбы, а про ее развод мы с мамой и вовсе узнали от ее одноклассницы. Если честно, то мне было уже как-то плевать — я утратила связь с сестрой в тот момент, когда она от нас уехала.

Теперь город-монстр хочет забрать у меня и Антона. Смогу ли я спокойно перенести это? Или, может быть, пересилю себя и отправлюсь вместе с ним?

Что же мне делать?..

Последние несколько дней лишь эти вопросы терзали мое измученное сознание. Я не могла ни работать, ни читать, ни смотреть фильмы. Антон не заходил. И даже не звонил.

Обиделся или просто ждет от меня окончательного ответа?

В любом случае, что бы я ни решила, непременно об этом пожалею…

Неужели нельзя обойтись без жертв? Почему нельзя выбрать тот вариант, где всем будет хорошо?

И снова вопросы. Бесконечные вопросы, на которые я не могу ответить…

Я пару раз порывалась все рассказать Максу, но спохватывалась и меняла тему разговора. Нагружать его своими проблемами мне не хотелось.

Как-то вечером, когда я сидела, поджав ноги, на диване и пила кофе, ко мне подсела Машка.

— Ты как? — тихо спросила подруга, пододвигаясь поближе ко мне. На ней была моя длинная толстовка и Кристины гетры.

Я вдруг подумала, что Машка страшно изменилась с тех пор как начала встречаться с Денисом. Стала более спокойной, уравновешенной. Она уже не носилась по квартире в поисках грязного белья или немытой посуды. Теперь подруга больше времени уделяла не дому, а себе. Меня это, конечно же, очень радовало, однако я не могла не признать, что страшно скучала по взбалмошной и шумной Машке, которая никогда не могла просидеть на одном месте дольше пяти минут.

Я видела, как все вокруг меня меняются и чувствовала, что скоро всё будет по-другому. Перемены были совсем рядом. Они стояли за дверью, невидимые и совершенно прозрачные. У них было холодное, пробирающее до костей дыхание и сырой осенний запах грязи и прелой листвы. Такой запах всегда присутствует на кладбищах, которые я стараюсь обходить стороной.

И сейчас, услышав Машкин вопрос, я шумно вдохнула, готовая к тому, что в нос мне ударит аромат кофе, но вместо него я почувствовала тот самый сырой кладбищенский запах. От неожиданности я дернулась и выронила кружку с напитком. Тонкая стеклянная ручка, ударившись об пол, отлетела в противоположную от дивана сторону. Кружка, лишившись детали, которая могла бы ее притормозить, с грохотом укатилась под диван. Я остекленело смотрела на расползающуюся по полу черную лужу. С невообразимой быстротой из нее вырастало множество ножек. Кофейная лужица превращалась в медузу. Или в осьминожку.

Машка встала и вышла из гостиной. Через несколько секунд она вернулась с тряпкой, встала на колени рядом с лужей и начала ее вытирать. Я хотела сказать ей, чтобы она не трогала осьминожку, но решила промолчать. Что-то мне подсказывало, что Машка не станет меня слушаться.

Уничтожив кофейное существо, к которому я уже успела привязаться, Машка поднялась с колен и вопрошающе уставилась на меня.

— Что? — невинно поинтересовалась я.

— Ничего, — сказала она. — Рассказывай, что с тобой.

Подруга снова села рядом со мной. От нее пахло разлитым кофе. Тряпка, которой Машка уничтожила осьминожку, так и осталась лежать на полу. Совсем не похоже на подругу — она бы сначала отнесла ее в ванну, постирала, посушила, а уже потом пришла бы меня допрашивать.

— Может, сначала тряпку уберешь? — Я кивнула на синий мокрый куль, пропитанный кофе.

— Фиг с ней, — отмахнулась Машка. — Не отходи от темы.

Я вздохнула и все ей выложила. Машка молча слушала меня. Когда я закончила, она встала с дивана, достала покалеченную кружку, собрала то, что осталось от ручки и, держа все эти детали в руках, сказала мне:

— Думаю, вам надо куда-нибудь съездить вместе и отдохнуть.

Я печально хохотнула.

— Куда ехать, Маш? Мы и так в курортном городе!

Подруга закатила глаза. Я тут же затихла. Что-то подсказывало мне, что я сморозила глупость.

— Вы можете поехать к нам на дачу. Она небольшая, зато достаточно удалена от города и стоит на берегу моря. Там сейчас никого, так что, почему бы вам не пожить там недельку?

Я пожала плечами. Неплохая идея, но есть одно но.

— Мы не общаемся, — буркнула я.

— Ну и что, позвони ему сама.

— Сама-а-а? — недовольно протянула я.

— Вась. — Машка села рядом и отвела руки с разбитой кружкой в сторону. — Если ты хочешь быть с ним, то ты должна позвонить ему сама. Иначе ты его потеряешь. Он такой же, как ты, а тебя я знаю как облупленную. Давай, звони ему. У него как раз сегодня выходной.

— Откуда знаешь? — удивленно уставилась я на подругу.

— У меня свои источники информации, — хитро улыбнулась Машка.

Я не стала выяснять, откуда эта информация, и молча стала нашаривать под пледом мобильник.

Антон ответил не сразу. Голос у него был то ли усталый, то ли заспанный. Я сдавленно поздоровалась и спросила, не придет ли он сегодня ко мне. Антон на пару секунд затих, словно обдумывая мое предложение, а потом согласился и пообещал приехать через час.

Ужинали мы уже вчетвером. Антон сначала показался мне каким-то удрученным, но Кристя, которая пришла с фестиваля красок по уши разноцветная и восторженная, своим непрерывным кудахтаньем немного развеселила его. С каждым разом Антон становился все веселее и веселее. Я смотрела на то, как он улыбается, и мне хотелось тоже улыбаться.

После ужина мы сели смотреть телевизор. Машка ушла к Денису, Кристя закрылась у себя в комнате и включила свою жуткую музыку.

Заметив, что мы остались вдвоем, Антон обнял меня, а я положила голову ему на грудь. По телевизору показывали «Ревиззоро». Лена Летучая проверяла какую-то жуткую гостиницу и, судя по всему, это заведение не получит знаменитую розовую наклейку.

— Не хочешь съездить отдохнуть со мной куда-нибудь? — набравшись смелости, спросила я Антона.

— Куда именно? — поинтересовался он.

— Машка любезно предложила дачу своих родителей. Она в двадцати километрах от города. Прямо на берегу моря.

— Звучит заманчиво.

Я отстранила голову от груди Антона и посмотрела в его глаза.

— Ты правда так думаешь? — спросила я.

Антон посмотрел на меня и кивнул.

— Тогда, может, в понедельник? — предложила я.

— Думаю да, у меня получится взять небольшой отпуск, — задумчиво сказал Антон.

Да! Внутри меня все кипело от восторга. Мы целую неделю будем вдвоем в маленьком домике на берегу моря. И никто нам не помешает. Ни одна душа.

Страшно довольная я снова положила голову ему на грудь и закрыла глаза от удовольствия. Телевизор продолжал что-то бубнить, но я уже не могла разобрать слов — внезапно мне страшно захотелось спать.

Сон вот-вот готов был обрушиться на меня, но вдруг я встрепенулась от внезапного осознания — кружка, которая разбилась, была той самой, из которой пил Антон во время разговора о переезде. Я планировала расколоть ее намеренно, а получилось нечаянно. «Что бог не делает ― все к лучшему», — вспомнила я слова бабушки.

Так оно и есть. Все идет к лучшему. Иначе и быть не может.

Глава 16

Карлсон и Ко

Уехать у нас с Антоном не получилось — Машка неожиданно заболела.

Вечером, за два дня до нашего отъезда, подруга пришла домой с охапкой цветов, излучая счастье в радиусе ста километров, а утром даже не смогла подняться. Я тут же сунула ей градусник, который позже показал 39 и 6. Машка была бледной как поганка и совершенно обессиленной. Мы с Кристей вызвали «скорую», и молодая женщина с пирсингом и фиолетовыми губами долго осматривала Машку — дважды мерила ей температуру и давление, кивала и бормотала что-то себе под нос, а потом встала и объявила, что забирает подругу в больницу. Переполненная волнением, я собрала все, что может пригодиться Машке в больнице в небольшую дорожную сумку и передала ее Кристе, которая вызвалась сопровождать сестру. Жаль, что из-за срочной подработки я не могла поехать вместе с ней.