Расулов Никита – Кенши и проклятая катана (страница 6)

– Кенси… Здесь девочка… – тихо произнес отец, его голос стал хриплым и дрожащим. Он отошел в сторону, чтобы освободить путь для сына.

Перед глазами Кенши открылась светловолосая девочка, прижатая к стволу дерева. Её белоснежное платье было запачкано землей и листьями, а глаза полны страха и слез. Она казалась такой хрупкой и потерянной в этом мрачном лесу.

Кенши замер на месте, не зная, что сказать или сделать. Внутри него бушевали эмоции – страх, жалость и желание помочь. Девочка встретила его взгляд, и в её глазах отразилась такая же паника и непонимание.

– Эй… – осторожно произнес Кенши, стараясь звучать как можно мягче. Он шагнул вперед, протянув руку к девочке. – Мы не причиним тебе вреда. Всё будет хорошо…

Но девочка лишь прижалась сильнее к дереву, её маленькие плечи тряслись от страха. Кенши чувствовал, как его сердце сжимается от боли за неё. Вокруг них царила гнетущая тишина леса, нарушаемая лишь шорохом листвы и далёким пением птиц.

Отец стоял рядом, его лицо выражало глубокую обеспокоенность. Он знал, что необходимо действовать быстро.

– Мы должны помочь ей, Кенси. Давай подойдем ближе вместе, – сказал он уверенно, делая шаг вперед и протягивая руку к девочке.

Кенши кивнул и сделал шаг следом за отцом, его страх постепенно уступал место решимости. Они оба знали: сейчас важно было не только понять происходящее, но и поддержать эту девочку в её ужасном испытании.

***

В зале посвящения царила атмосфера таинственности и напряжения. Мягкий серый дым окутывал пространство, словно завеса, скрывающая от посторонних глаз все тайны этого обряда. На стенах висели старинные картины, изображающие драконов и змеев, а свет от множества свечей бросал причудливые тени, создавая иллюзию живых существ, танцующих на стенах. Запах воска смешивался с чем-то острым и пряным, заставляя сердце биться быстрее.

Кенши и Кэти стояли напротив Орочимару, их белые кимоно контрастировали с темными одеждами присутствующих. Оба юноши выглядели неуверенно, а в их глазах читалось волнение и страх. Кенши, сжимающий кулаки, чувствовал, как его ладони потеют. Он бросил взгляд на Кэти – её лицо было бледным, а губы слегка поджаты, словно она пыталась подавить в себе бурю эмоций.

Орочимару, высокий и худощавый, стоял перед ними в черных штанах, его тело было покрыто татуировками, которые сверкали в полумраке. Красное солнце на груди с черным драконом в центре казалось живым, а змея, извивавшаяся по его шее, придавала ему зловещий вид. Он медленно протянул правую руку к Кенши, как будто призывая его подойти ближе.

– Начинается обряд посвящения вас в семью, – произнес Орочимару, его голос звучал низко и властно, как гудение древнего колокола.

– Кобун Кенси, приёмный ребенок, поцелуй мою руку и прими меня как своего оябуну, приёмного отца.

Кенши почувствовал, как внутри него закипает раздражение. Он не хотел поддаваться этому ритуалу, не хотел становиться частью этого мира. Его лицо исказилось в гримасе протеста. Он закрыл глаза и опустился на одно колено, внутренне сражаясь с собой. В этот момент он чувствовал себя как пленник в клетке – его свобода ускользала.

Собрав всю свою волю в кулак, он склонился вперед и поцеловал руку Орочимару. Этот жест был для него словно предательство собственных принципов. Он поднялся обратно, его сердце колотилось от недовольства и смятения.

Орочимару перевел взгляд на Кэти. Она стояла с прямой спиной, но в её глазах тоже читалось смятение.

– Кобун Кэти, приёмный ребёнок, поцелуй мою руку и прими меня как своего оябуну, приёмного отца.

Кэти не раздумывая опустилась на колено так же, как и Кенши. Её губы коснулись руки Орочимару с нежностью и решимостью. Она вернулась в исходное положение с легким вздохом облегчения, но её глаза всё еще искали поддержки у друга.

– Добро пожаловать в семью и совместительство мафии Орочимару-занкоку! – произнес Орочимару с удовлетворением в голосе.

В этот момент все присутствующие по бокам зала склонились на колени. Зал наполнился звуками шуршания кимоно и тихого дыхания. Кенши и Кэти также опустились на колени, ощущая тяжесть момента. Они были частью чего-то большего, но это "большее" вызывало у них тревогу.

Из толпы вышли двое мужчин и женщина с иглой в руках – они шагали уверенно и с решимостью. На их лицах не было эмоций, только сосредоточенность на предстоящем ритуале. Они несли с собой символическую татуировку – перечеркнутый круг, который станет отличительным знаком для новых членов семьи.

Кенши почувствовал дрожь в коленях, когда игла приближалась к нему. Это была его первая татуировка – знак принадлежности к якудзе. Он посмотрел на Кэти – её лицо выражало ту же смесь страха и ожидания.

Когда игла коснулась его кожи, он вздрогнул от боли и неожиданности. Но в тот же миг он ощутил прилив силы – это был знак того, что он теперь часть этой семьи.

После того как их посвятили, Орочимару произнес слова, которые навсегда изменят их судьбы:

– Вы теперь официально рядовые якудзы.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Кенши и Кэти обменялись взглядами – они оба понимали: теперь у них нет пути назад.

Кенши и Кэти, склонив головы в знак благодарности, хотя в глубине души не испытывали ничего, кроме растерянности и недовольства, сделали шаг назад от Орочимару. Их сердца были полны противоречивых эмоций, но внешне они старались выглядеть смиренными. Зал, который только что наполнялся шепотом заклинаний и ритуальными возгласами, теперь постепенно опустел. Лишь слабое мерцание свечей оставалось в качестве напоминания о таинственном обряде.

– Пошли, – тихо произнесла Кэти, её голос звучал как легкий ветерок. Она повернулась и направилась к выходу, стараясь не смотреть на тени, которые оставили за собой присутствовавшие. Кенши следовал за ней, его шаги были тяжелыми, словно он тащил за собой невидимый груз.

Когда они вошли в свою новую комнату отдыха, их встретила атмосфера спокойствия и уюта, которая контрастировала с тем хаосом, что они только что пережили. Стены были окрашены в глубокий синий цвет, создавая ощущение ночного неба. В комнате стояли две капсулы для комфортного сна, каждая из которых выглядела как уютный кокон. В углу разместился стол с несколькими стульями и шкаф, в котором хранились необходимые вещи.

Кенши опустился на пол, облокотившись спиной о стену. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на своих мыслях, но вместо этого его охватило чувство безысходности. Его ладони сжались в кулаки, а губы сжались в тонкую линию.

– Неужели это моя новая жизнь? – произнес он с горечью, его голос звучал как эхо в пустом зале. Он поднял голову и взглянул на окно, которое было скрыто белыми рулонными шторами. В его глазах читалось недоумение и страх перед будущим.

Кэти, заметив его состояние, не стала зацикливаться на нем. Она сняла белое кимоно, оставшись в черной майке, и подошла к шкафу. Открыв двери, она обнаружила аккуратно сложенный ковёр и два футона для сна. Она вздохнула с облегчением – хоть что-то здесь было привычным.

– Давай сделаем это место более уютным, – предложила она с легкой улыбкой на губах, стараясь развеять мрачные мысли Кенши.

Кенши не ответил. Вместо этого он встал и подошел к окну. С легким движением руки он потянул за шнурок и открыл шторы. Светлый поток луны ворвался в комнату, но именно то, что он увидел за круглым окном, заставило его замереть.

Глаза Кенши загорелись ярким светом от увиденного: весь Токио раскинулся перед ним, как живописный холст, распечатанный в ярких красках. Ночь окутала город в свои объятия, словно тёплое одеяло, и в этом спокойствии мерцали огоньки, словно звёзды, спустившиеся с небес. Каждый огонёк – это не просто свет; это были живые истории, тихие шёпоты и смех, которые переплетались в единое целое, создавая симфонию жизни.

Сверкающие окна высоток отражали лунный свет, который играл на стеклах, как будто сам город дышал и жил. Огромные неоновые вывески ярко пульсировали, раскрашивая улицы в фиолетовые, зелёные и красные тона, создавая ощущение праздника. Проезжающие машины оставляли за собой световые следы, которые на мгновение превращались в струящиеся реки света, сливаясь с ритмом города.

Кенши почувствовал, как его сердце забилось быстрее от этого зрелища. В его душе разгорелся огонь надежды и свободы. Каждый огонёк был как отдельная история – кто-то радовался встрече с друзьями, смеясь и обнимая друг друга; кто-то спешил по делам, погружённый в свои мысли и заботы. Он мог почти услышать их голоса, наполненные счастьем или тревогой, словно сам был частью этой бесконечной мозаики.

Кэти подошла к нему и встала рядом, её дыхание сливалось с прохладным ночным воздухом. Она тоже была поражена красотой ночного города. Её глаза блестели от восхищения, отражая всю палитру огней и теней. В этот момент они оба забыли о том, что произошло ранее – о ритуале посвящения, о новой жизни в семье Орочимару. Все страхи и сомнения растворились в этом волшебном зрелище.

Ночь окутала их тишиной, в которой слышались лишь отдалённые звуки города: гудение машин, смех прохожих и шёпот ветра. Они стояли рядом, словно два путника, нашедшие друг друга среди бескрайних просторов. В этом мгновении они чувствовали себя свободными – свободными от прошлого и готовыми к новым приключениям. Токио, сверкающий под луной, стал для них символом надежды и бесконечных возможностей.