Расул Абдуразаков – Открывая дверь (страница 3)

– Уходим – крикнул один из них – небольшого роста, квадратный с лабрисом наперевес:

– Пусть живут. Они, громко ругаясь, не спеша, сохраняя достоинство, ушли вниз по ручью. Юльку Кен нашёл за валуном. Она сидела, поджав ноги, накрывшись шкурой, и мелко дрожала. – Всё кончено, Юлья, враг бежал – улыбнулся Кен – Пошли, нужно к вечеру добраться до замка.

1965 г. Ейск. Россия

– «И всё-таки счастливая я» – солнце утро, Катя, шла на работу, мгновение, как в детстве, нахлынувшего счастья. Прекрасный мир, люди, дома, трамваи, редкие машины и платье лёгкое, такое! И пусть, и пусть – прошло, забылось. А, в детстве, помнишь? После войны, как мама плачет. Первая похоронка пришла на Юрку, брата, потом Отец. Немцы, оккупация и долгожданные советские войска. Солнце, пыль, прошли уставшие, загоревшие до черноты, худые и лица, нет глаза- усталость в них. Победа! Цена!

В 47-м Катя после сельской семилетки уехала в небольшой приморский городок на Азове, всего в ста километрах от родного села. Хотела стать медиком, мечтала помогать людям, справляться с болезнями и недугами, спасать жизни. С детства помнила Катя, как зимой фрицы вели пленных русских солдат. Измученные, больные, раздетые, падали, и тут же подхваченные товарищами, продолжали идти, и её детское воображение рисовало, что где-то вот также идут её отец и старший брат. Как тогда хотелось им всем помочь, обогреть и накормить, а, главное вылечить.

Приехала в платьишке, мать шила всю ночь уж не знаю из чего. И всё утро плакала- ты, Катюш там поосторожней и опять плачет. Тебя ведь одну, сохранила! На утро проводила и перекрестила, вслед. – Не оборачивайся только! Не видела, она её больше никогда. Через полгода матери не стало, остановилось сердце, изношенное обрушившимися испытаниями, невзгодами и горем страшной войны.

Катя поступила в медучилище на фельдшера и началась её новая, городская жизнь. Общежитие, подружки, стипендия, танцы, кино. Хотелось жить и любить. Вот и влюбилась она, года через два, в Горина Степана. Высокий, сильный с чёрным ёжиком на голове, он казался ей воплощением идеала. Был старше её на пять лет, добрый и весёлый он много знал и умел. Работал Стёпа на стройке, хорошо зарабатывал, Катю баловал и часто водил в кино и на танцы. Она была счастлива, стали забываться, залечиваться раны от потери родных, оккупации, голода и постоянного страха. Жизнь казалась вечной и дарящей только головокружительную радость и бесконечное удовлетворение.

Через год сыграли свадьбу, а ещё через два родился их первенец, Валерка. К этому времени Катерина уже окончила училище, и даже успела поработать фельдшером в местной больнице. Жили в общежитие, в небольшой комнатке, с новыми занавесками, старой мебелью и "весёлыми соседями", со своей непредсказуемой атмосферой, редким затишьем, и шумными ночными гуляньями. Валерке было шесть лет, когда СМУ, в котором работал Степан, вручило молодой советской семье, ключи от двухкомнатной квартиры в новеньком, пятиэтажном доме. Катерина уже носила под сердцем дочку, когда на них обрушилось горе, как зачастую это и бывает, ворвавшимся ураганом в ясное небо, рвущий все нити счастливой жизни и приносящий лишь пустоту и отчаяние. Во время строительства дома упал из-за перевеса огромный кран, обрушив стену недостроенного здания. Среди погибших под завалами оказался Катин Стёпа. Несчастье поглотило её всю, никакие утешения не помогали и даже маленький Валерка, ради которого Кати нужно было продолжать жить, не мог заполнить пустоту её души. И лишь время и рождение Юльки постепенно притупили боль потери. Так и пролетело семь лет, дочь уже в школу пошла, Валерка молодец, помогает, работает, и учиться, и она поступила заочно на врача. Хорошие у меня дети – думала Катерина, поднимаясь вечером по лестницам подъезда. Своим ключом открыла дверь, в квартире никого. «Валерка – понятно, в школе вечерней, может с друзьями гуляет, но где Юлька? Всегда её встречала. Может, случилось что?» – вздрогнула Катя. Всю ночь она не спала, прислушивалась к шагам в подъезде, несколько раз выходила на улицу, где тёплый весенний ветер раздувал её волосы и ласкал воспалённые глаза.

Утром она пошла в милицию, с трудом уговорила дежурного взять заявления, не дожидаясь положенных трёх суток, и отправилась в токарный цех к Семенычу.

– Здравствуй, Катерина – он курил на улице, – С Валеркой что? Не пришёл. Заболел?

– Пропали дети, вчера домой не пришли, до сих пор нет – глаза Кати наполнились слезами, губы задрожали.

– Ну, ну, не надо прежде времени, в школе была, спрашивала у друзей их, родителей? – Нет, в милиции только – Катерина разрыдалась.

– Так, Катерина, успокойся – Семеныч обнял её, и гладя единственной рукой по волосам думал о несправедливости мира, который неведомым образом одному дарит счастье благополучной жизни, иным же одно разочарование.

– Всё, Катюша, иди домой, а лучше на работу, там люди, легче будет, я постараюсь что-нибудь выяснить.

Ничего! Как в воду канули! Семеныч встретился со своим однополчанином, случившим в милиции начальником опер части, но никаких зацепок не было, абсолютно никаких. Дело держали на контроле, но единственными предпринятыми шагами были разосланные по всем отделениям милиции округа фотографии, да заметка в местной газете.

– Да и что тут еще сделаешь- развел руками подполковник Брагин – Такие дела, но надо надеяться, проясниться, надеюсь, с хорошим исходом. Надо ждать.

2014 г. Находка. Россия

Зайдя домой, Кирилл задержался в коридоре и долго, словно почувствовав веяние грядущих событий, смотрел в зеркало. «Зачем он нужен на этой планете? Почему боги оставляют его до сих пор живым, а ангел-хранитель любит и терпит». Давила тишина, отбросив ненужные мысли он, сняв обувь, прошёл в комнату, машинально включил свет, бросил ключи на стол, открыл дверцу старой стенки. В шкатулке лежали деньги, на чёрный день – «Напиться что ли? Нет позже». Скинул в коридоре туфли, разделся, включил телевизор в гостиной, спасаясь от гнетущей тишины, и поставил чайник. Светка – жена на смене, в больнице сегодня. Больше двадцати лет уже вместе. Дочка выросла быстро, уже в институте учится, с нами не живёт, квартиру с сокурсницей снимают, взрослой хочет быть, ребёнок ребёнком!

В лихие 90-е Кира, забросив диплом политехнического института, думал деньжат срубить на волне перестройки. С Андреем они дружили ещё с института и прозябали вместе инженерами на умирающем заводе, за нищенскую зарплату от некогда великого государства. В одночасье, уволившись с предприятия, занялись перегоном японских машин, на материк. Так пару раз чуть не убили, ещё и влетели, в конце сего предприятия. Замахнулись на партию автомобилей и сгинули они на просторах великой родины, никаких концов. Где-то с поезда сняли и привет. С трудом закрыв долги, занялись ремонтом машин, техники как-никак с высшим образованием. Смешно и обидно всё же, как только не выкручивается наш народ, чтобы жить. Гараж достался Кириллу от отца, выкупили два полуразвалившихся соседних, отремонтировали, потом реконструировали, обшили, наверху небольшой офис, открыли мастерскую и не прогадали, ремонт машин во все времена востребован. И по сей день – это их обитель, хлеб и жизнь. Хлопнула входная дверь.

– Лиза ты?

– Я пап, дочь зашла в кухню.

– Поужинаешь?

– Нет, мы в кафе поели.

– Что кафе? А мать для кого наготавливает?

– Да па, не бурчи. Чайку попью и побегу.

– Куда на ночь глядя, может, переночуешь? Как-учёба-то?

– Нормально, я на такси, позаниматься надо, ноут на квартире, я без него как без рук.

– Такси, деловая! Ладно, как хочешь, осторожней там.

Кирилл помыл посуду, переместился в зал, заняв любимое место на диване. Взял со столика сотовый, набрал Андрюху, хотел предупредить, что завтра позже будет. Утром в транспортную компанию надо съездить, запчасти на машины клиентов забрать. Трубку не поднимали, он накинул плед, и предавшись неге задремал под негромкую болтовню телевизора. Морфей всё ещё держал его в своих объятьях, когда зазвонил будильник телефона.

На улице шёл мелкий холодный дождь наступившей осени. Рядом с колесом его машины сидел облезлый чёрный кот и нагло пялился на него. – «Столько дел, как всё успеть?» – думал Кирилл, нажимая сигнализацию. Микроавтобус приветливо откликнулся, приглашая хозяина, пульт выскользнул из руки и точно попал в кота. Бродяга, недолго думая схватил зубами гаджет и потрусил, удовлетворившись добычей, обратно к дому.

– Стой, сволочь, стоять! – он метнулся за котом.

«Сволочь» добежал до подъезда, обернулся блеснув жёлтыми глазами и юркнул в подвал дома. В подвале непроглядная темень и холодно, пахнет сыростью.

– Кис, кис – отдай, скотина, пульт, зачем он тебе? – Кирилл включил фонарик сотового, из съестного был только «Орбит» – На, пожуй, вкусная! Тишина.

– «Вот, же исчадие черномазое, придётся идти домой за запасным» – думал он, осматривая стены и углы старого подвала. Он продолжал идти вперёд, какая неведомая сила тянула его? Ещё чуть-чуть, ещё и ещё, на душе тревожно, и только слабый луч телефонного фонарика освещал мрачный тоннель. Где подвал? Да и дом уже давно закончился, а может и город! Казалось, что времени прошло не меньше двух-трёх часов, сознание охватило странное, необъяснимое чувство отрешённости. Кирилл продолжал бездумно идти вперёд, к неизвестности. В кромешной тьме неожиданно всплыла дверь, освещённая мягким еле уловимым светом. Старая, мрачная словно неземная.