Расселл Джонс – Выше головы! (страница 86)
Но я был чужим не только из-за своего происхождения. Всему виной те тайны и заговоры, как явные, так и гипотетические, в которые я успел окунуться на «Тильде». Там, где обычные люди чувствовали надёжную опору под ногами, я ощущал ложь и предательство. Таинственный «ашка», да ещё и женского пола, заговор по превращению станции в отстойник с «трудными» переселенцами — это было не менее дико, чем маньяк или увечный робот-убийца, прячущийся под Садом!
Фьюр и Тьюр были правы, когда устроили безумный бунт, наплевав на все соображения. Когда ты ощущаешь, что окружающий мир — фальшивка, компромиссы невозможны и любые меры — только на благо. Мне нечего было терять, кроме жизни. И однажды я уже сделал выбор.
Я знал, что могу сам нажать себе кнопку, если на кону будет Проф-Хофф и мои братья. А если всё человечество?
Уши
Ужасно, но выбора у меня не оставалось, как ни посмотри. Ирвин был единственной кандидатурой: журналист нечеловеческих силовых возможностей и с глубоким погружением в тему. Если бы неизвестный… неизвестная «ашка» попыталась убежать (или напасть на меня — откуда мне знать, что у неё в голове!), он смог бы справиться. И он бы не заробел. Скорее, наоборот! Что касается знаний об андроидах А-класса, то тут и говорить нечего.
В общем, когда я понял, что не могу расследовать ради себя одного, что всё серьёзно и требуется содействие общественности, и решил взять с собой свидетеля, у Ирвина не нашлось конкурентов. И самое удивительное, он без вопросов согласился. Хотя я не стал объяснять, что это за
Ирвин Прайс, действительно, согласился отправиться за полночь, непонятно зачем, в дальний Западный сектор. Он оказал мне такую большую услугу — а взамен ожидал эквивалентную услугу от меня. Точнее, информацию. Но сообщил об этом уже в Лифтовой зоне: мол, либо ты сейчас, дорогой дружочек Рэй, ответишь на любые мои вопросы, либо я поеду обратно спать.
— Я ничего не знаю, — пробормотал я, на секунду выглядывая в коридор, где вчера проходил искусственная женщина, которой не могло быть.
Но она была.
— Что там? — он попытался выехать, но я преградил ему путь.
— Не надо! Останься на месте!
— Останусь. Если ответишь на мои вопросы! — и он придвинулся на сантиметр, ухмыляясь.
Ещё сантиметра три — и разница в наших весовых категориях станет очевидной. Вообще, Ирвину не нужна была кнопка, чтобы разобраться со мной: он мог задушить меня голыми руками. Впрочем, этой способностью его наделили именно потому, что ни секунды не сомневались в его самоконтроле…
Но все разумные доводы испарились, когда я увидел, как расправилась вторая пара его рук. Теперь он был похож на огромное хищное насекомое.
— Я же говорю, что ничего не знаю!
— Это позволь мне решать!
— Ладно, спрашивай! — согласился я, придвигаясь на полшажка.
Ирвина позабавило это героическое упорство: усмехнувшись, он сложил запасные руки и отъехал ближе к лифтам. И теперь из коридора нельзя бы увидеть, что мы здесь. А вот услышать — вполне. Ничего себе
— Только давай шёпотом, — предложил я, понижая голос. — Не против?
Журналист кивнул, но в его понимании я удостоверился только после того, как он сам зашептал. И вот тогда уже мне пришлось взять себя в руки и постараться не повысить голос, потому что первый вопрос звучал так:
— Ты вступал в сексуальные отношения первой или второй степени с Лидией Кетаки?
Отдышавшись и мысленно наградив Ирвина Прайса первым местом в списке «Ужасно Невыносимых Людей» (даже выше Вильмы Туччи и Эрис Утенбаевой), я ответил:
— Это не твоё дело.
— Тогда я поехал, — Ирвин развернулся, как будто только ждал этого, и двери послушно распахнулись.
Когда гусеницы его «тела» пересекли линию безопасности на площадке, я сдался.
— Нет. Не вступал.
Он тут же развернулся и позволил лифту закрыться.
Я должен был догадаться, что к этому придёт — когда он послушно кивал на моё предложение, не делая никаких попыток выяснить, кого мы будем поджидать ночью у лифтов! Я сам вручил ему рычаги управления — сам организовал ситуацию, в которой у него будут преимущества. Почему же я не подумал, что он воспользуется? Решил, что ему ничего от меня не надо — теперь? Но он не Елена Бос! Он старше, мудрее и любопытнее. И бессовестнее: выбрал самую щекотливую тему, а я в таком положении, что надо отвечать, иначе всё будет зря!
— Нет? — переспросил он с таким видом, как будто я мог запамятовать, что что-то такое было.
— Нет.
— Почему?
— Потому что не было… — я запнулся.
— Чего?
Впившись в меня взглядом, он как клещами вытаскивал ответ — и тут же требовал следующего.
— Желания.
— У тебя или у неё?
Мне опять захотелось что-нибудь сделать с ним или с собой. Нортонсон был прав! Как же он был прав, выдавая характеристику на Ирвина Прайса! «Человек, который пользуется своим положением калеки, чтобы задавать вопросы, которые никогда не рискнёт задать здоровый человек», — так и есть!
— Я ничего не знаю про её чувства, — прошептал я. — Но у меня таких мыслей или желаний в отношении её не возникало.
— А чего ты так смущаешься-то? Ты же скво!
— А ты — нет, — напомнил я.
— Я журналист, — усмехнулся Ирвин. — Это хуже!
— Да уж… — пробормотал я. — Ещё вопросы?
— Всегда! — он засунул толстый правый мизинец в ухо — ненормально маленькое для его несуразной башки — покрутил там, как будто прочищал от застрявших ответов. — А скажи мне, дружочек Рэй, если бы она предложила — что бы ты делал?
— А можно выбрать другую тему? — нервно поинтересовался я, чтобы потянуть время.
— Нельзя. Отвечай!
— Я не знаю! — воскликнул я, с трудом удерживаясь от того, чтобы опять посмотреть за угол.
«Может, правда, пусть убирается? А то спугнём. Справлюсь как-нибудь сам! А то вообще ничего не получится!»
— Рэй, вы же в одном блоке спали, — его голос звучал ровно и даже как-то печально. — Вдвоём. Не у одного меня такие мыслишки заводились. И мне-то не щекотно — я её давно знаю, и знаю хорошо. Но выглядело это не так чтобы очень. Тебе не приходило в голову, что она имеет планы на тебя?
— Оно хотела меня защитить, — прошептал я.
— Что-что? — переспросил он, и его бугристое лицо внезапно стало очень злым.
— Она хотела меня защитить, — повторил я.
— От кого? — Ирвин сморщился, как от кислятины. — Мне-то про это не пой! «Защитить!» От кого? И как? Прикрыть своим телом?
— Не надо, — я отвернулся, чтобы скрыть смущение.
Я был абсолютно неподготовлен к такому разговору. Даже не думал никогда об этом. Всё было, как было, и она иногда заходила ко мне вечером или утром. А иногда — нет. Но мы просто беседовали, ничего больше! Я не замечал ничего такого! Или просто не хотел видеть?
— После «бэшек» на станции полно свободных консультантов, — продолжал журналист. — И занимались бы они твоей защитой двадцать четыре часа… Вволю. Не отвлекаясь на что-то ещё. Если бы дело было в защите.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросил я, перестав злиться на Ирвина. — Зачем — теперь? А не тогда?..
— Потому что ты сейчас скво, — просто ответил он. — Можешь понять, о чём я. Можешь же, да? А, я вижу! Можешь! И понимаешь! Надеюсь, понимаешь также, что я не ради тебя тут пляшу!
— Понимаю, — кивнул я.
— Будь ты просто инженером, врачом, да хоть монтажником — да я только за! Помощник — хуже. Легко перепутать с работой. Но ты не просто помощник. Ты, — он запнулся, подбирая слова, — ты особенный, дружочек Рэй. С начала такой был, я постарался. Ну, уж точно не обычный тильдиец. Заметный, слишком заметный… С тобой
— То есть это может помешать её политической карьере? — уточнил я. — Стать препятствием?
— Легко! — отозвался он. — Удобный повод для тех, кто готов копать. И кто может. Так что держись осторожнее, повнимательнее, в общем… Так. Вообще.
— Что ещё посоветуешь?
— Останься здесь. Не возвращайся в Восточный! Тебе разве здесь плохо? Не лезь в её жизнь. Не начинай опять! И не позволяй ей лезть в твою. Будьте порознь!
— А ты, значит, хочешь, чтоб она осталась? — продолжал я, не в силах сдержаться, да и не видя смысла. — На этом посту? Без проблем?
Ирвин был моей единственной кандидатурой не только на ловлю загадочной «ашки» женского пола. В первую очередь я планировал использовать его для раскрытия того самого заговора, из-за которого меня перебросили из Администрации в СПМ. Только я хотел фактов подсобрать. И ещё обдумать всё как следует. Как-нибудь потом. Чтобы выложить перед ним все доказательства — и запустить его, как ракету, против людей, которые пренебрегли самыми важными принципами нашей жизни…