Расселл Джонс – Выше головы! (страница 34)
Интересно, каким может быть человек, выбравший «ржавь»? Я только слышал о таких случаях, и то в пересказе, как байку. И это всегда происходило на станциях Солнечной системы…
Пока я размышлял о безделье, ноги сами принесли меня туда, где бездельникам самое место — в Сад. Кстати, лишенцев на травку никогда не пускали. Андроидов, по идее, тоже не должны. В первый раз я явился сюда по заданию — что теперь? А ну, как завернут, погонят?
Разумеется, никто меня не погнал: спасибо Ирвину, спасибо Леди Кетаки, спасибо Вильме Туччи, спасибо Папе Симу, спасибо, спасибо, спасибо. Я вам обязан — и я верну долг! Я даже знал, как именно.
Для начала следовало выбрать местечко поспокойнее. Но в субботний день это было проблематично: Сад принимал отдыхающих, большой газон пестрел группами, и между грядок прогуливались влюблённые парочки. Меня узнавали — улыбались, махали руками, приглашали присоединиться, опять начали снимать. Заметив золотистую шевелюру, я прибавил шаг и поспешно покинул территорию отдыха. Только «одуванчика» мне не хватало! Сад — традиционное место свиданий, и если таинственная поклонница вознамерится сократить расстояние, так просто от неё не отвяжешься.
Подходящий закуток нашёлся за блоком оранжерей — рядом с настоящим садом, где росли плодовые деревья. Я заметил несколько завязей, но так и не смог определить вид. Вероятно, что-то экспериментальное: большие деревья плохо приживались в биофабриках, да и расходы на их выращивание были несопоставимы с результатом. Пока что, по крайне мере.
Землю вокруг деревьев, как все другие свободные участки, покрывала пушистая трава — я без труда нашёл, где растянуться. Почему-то такая поза, и обязательно на живом ковре, действовала умиротворяюще. Вдобавок, благодаря грядкам, меня можно было увидеть, только если подойти вплотную. Высокая ботва (то ли морковь, то ли что-то ещё — мне лень было проверять) создавала неплохое укрытие.
«Вот так. А теперь — о главном, — приказал я себе, — Мид и «бэшки». Идея, которая сводит с ума и превращает в уничтожителя. Идея, которую не смогли найти посредники, консультанты и программисты и которую обнаружил Мид».
Вот оно — самое важное! Что именно натолкнуло профессора Просперо Мида на разработку «маньяческого» плана? Может быть, он познакомился с той пресловутой идеей ещё до бунта? И ему сообщили как одному из разработчиков. А может, он помогал её внедрить? Может быть, он сам — источник этой идеи?
Зелень на грядке колыхалась под искусственным ветерком, и жуки-камиллы деловито гудели в листве деревьев. Именно здесь, в Саду, станция представлялась подлинным сокровищем: хранимое коллективными усилиями сосредоточение жизни посреди океана ледяной пустоты. Чудо, существующее лишь в чудовищно узком промежутке температуры, давления, радиации и правильного состава воздуха — узком, словно волос, на котором всё держится.
Для «бэшек» промежуток был шире, а значит, выше шансы на выживание. Так, может быть, поэтому?..
Яростный шёпот отвлёк меня от размышлений, но не расстроил, потому что я узнал голоса.
А это, разумеется, Тьюр, компенсатор и тыл.
Девичий голос, твёрдый, решительный. Дана Иоффе, не иначе.
О! Нотки ревности! Оскар Ява — первый из принятых в команду. И отодвинутый на вторые роли после появления более сильных участников.
Значит, Дана — второй лидер.
Пауза. Вздохи. Сердитое сопение.
«Кро». Кроу? Ворон. Потому что чёрный. В памяти всплыло лицо Оскара — сначала из его личного дела, потом из воспоминаний о первом дне на «Тильде». Антрацитовое лицо и выдающийся нос, явно лишний в коктейле.
Для своих двенадцати лет Эмили разбиралась в ситуации. Но если она так хорошо разбиралась, почему по-прежнему с ними? Подростковая максималистская преданность? Типа «Они приняли меня — и теперь я не могу их бросить»?
Прошелестели шаги — и затихли за деревцами. Я прислушался. Ребята направлялись к дальнему выходу. Значит, там та самая «норка», где, как они думают, можно не бояться чужих ушей? Но это уже не моя забота. Или всё-таки?..
Из травы выглянул чёрно-белый хомяк. Он присел на задние лапки, подвигал носом, внимательно посмотрел мне в глаза. Я протянул руку и легко взял его — он не сопротивлялся. Тёплый комочек меха доверчиво устроился в моей ладони. Похоже, ему надоело убегать, надоело прятаться. Да и какой смысл? Где бы ты ни был, ты всё равно на станции — деваться некуда.
Лилово-сливовый с лавандовым
Я никогда не думал, что обычный хомяк может вызвать столь бурную радость. Наверное, первый корабль, вернувшийся целым и невредимым из СубПорта, встречали с меньшим восторгом. Впрочем, ради того полного благодарности взгляда, которым меня одарила Юки Ремизова, я бы поймал стаю хомяков!
— Он просил передать, что ему очень стыдно, — объяснил я ребятам из зооклуба, вручая послушного Билли. — Вернулся сразу, как только узнал, что у тебя могут быть проблемы из-за него, — последнее предназначалось сияющей малышке.
Я подмигнул ей — и она потемнела, что для её смуглой кожи означало зардеться до корней волос.
— Простите, что мы тогда наступили на вас, — прошептала Юки, провожая меня до дверей. — Мы не хотели…
— Ерунда! — рассмеялся я. — Хороший массаж получился!
Она прыснула, прикрыв рот ладошкой.
Ни Брайна-близнеца, ни старших братьев поблизости не наблюдалось. «Интересно, она знает про их нору?» — подумал я, но остерёгся расспрашивать. А вместо этого заглянул в офис к Папе Симу и попросил план биофабрики. В Инфоцентре, конечно, была голограмма, но не такая подробная, как у главного садовода.
Профэксперты и Отдел Безопасности обшарили все помещения, где работал и куда мог заходить покойный Мид. Но они не нашли ни его мастерской, ни того, что могло быть складом. Имелось оборудование, которое было при нём в момент смерти. Был составлен список нелегально использованных материалов, из части которых было создано это оборудование. Где создавалось — отдельный вопрос. И где остальное? Явно не у него дома и не в кабинете!
Очевидно, было секретное место, вдобавок неплохо защищённое от логосов и камилл, в котором Мид занимался своим «хобби». И я был уверен, что теперь Фьюр заседал там со своими друзьями. Но что это за тайный уголок, если его не обнаружили после самой тщательной проверки?
Поскольку вина банды была доказана, мы получили доступ ко всем их перемещениям, а также видеозаписям и разговорам, но только там, где была возможна запись изображений и звуков. В этом отношении Сад был самым «свободным» районом — камилл много, но они заняты непосредственной работой, логос лишь фиксирует перемещения людей, отдавая все свои мощности проверке воздуха, температуры и состояния каждого ростка. Если бы кто-нибудь вздумал пробежаться по клумбе, большая часть информации касалась бы самочувствия потоптанных растений, а не нарушителя.
Фьюр и остальные давно перенастроили свои альтеры, оставив только маяк — ещё одно преимущество жизни подростков. Взрослым такое было недоступно. Практически для каждой службы, так или иначе, действовал режим тревоги, и всегда могла возникнуть необходимость вызвать человека и получить его консультацию. Подростки, напротив, обладали правом маскироваться хоть месяцами — «бунтарский период, через полгода пройдёт». Переживших трагедию тем более старались лишний раз не дёргать.