Расселл Джонс – Выше головы! (страница 30)

А начинал он с терраформирования, хотя и там задержался ненадолго. Всё-таки его призванием было внутреннее производство, где он перепробовал все смежные профессии, от бактериолога до оператора мясного цеха. При этом никакими открытиями похвастаться не мог, и даже научная степень у него оставалась базовой, как у выпускника. Папа Сим не умел, да и не хотел перебегать дорогу другим, спорить, побеждать. Однако специалистом считался первоклассным. И хотя он был на пять лет старше своего покойного заместителя, в нём не чувствовалось той хронической усталости, которую, судя по записям, излучал Мид.

Папа Сим вообще не любил чувствовать себя усталым или раздражённым. Нынешнее состояние тяготило его намного сильнее, чем перспектива лишиться должности. Он хотел вернуть состояние душевного покоя. Не он один — все этого хотели.

— Почему именно я? Я объяснил уже, что ничего не знал… Он всегда был странным, но я же не знал, что… Я хотел ему помочь!

— Как? — быстро спросил я, воспользовавшись возможностью прервать поток причитаний. — Как именно вы ему помогли?

Папа Сим удивлённо заморгал.

— Ну, как же… Я же уже говорил… Помогал ему, когда он не справлялся. Разрешил ему брать вторые смены. Попросил профсоюз не трогать его. Он нуждался в поддержке! У него же никого не было, ни родных, ни друзей!

«Зато у него был ужасный характер. И ещё он убивал людей», — подумал я.

К сожалению, Туччи была категорически против того, чтобы дать Юсупову допуск к проблеме «А-М-112». Если бы Папа Сим узнал о других жертвах, он бы, конечно, начал помогать всерьёз. Но потом его можно было бы сразу причислить к пострадавшим. А за Мидом и без того числился длинный список загубленных жизней.

— Вы когда-нибудь нарушали трудовой кодекс? — спросил я. — По режиму? Помогали тем, кто хотел?

«Ты рехнулся?!» — зашипело из трансфера. — «Закрой эту тему! Закрой немедленно!!»

Не Туччи — кто-то другой. Инспектор Хёугэн? Но меня уже мало волновала правильность-неправильность вопросов, и психопрофиль директора Юсупова тоже остался далеко за бортом. Я нащупал что-то такое, что было важнее Восточного сектора и всей станции. И не было времени нянчиться с ранимым садоводом.

— Мид несколько раз бросал смену, — объяснил я, пристально глядя в недоумевающие глаза Папы Сима. — Но с его альтера шёл сигнал, что он на месте. Кто-то синхронизировал. Это давно было. Месяцев шесть назад.

— Я никогда не нарушал режим и никому не позволял, — заявил Папа Сим, и в его голосе впервые зазвучали суровые директорские нотки. — Может быть, ты этого не понимаешь в силу возраста. Но режим введён не для того, чтобы следить за всеми. Мы на станции. И это Сад!

Похоже, для него это была больная тема. Но не для меня.

— Я понимаю, что Сад, — усмехнулся я. — Любой младенец поймёт. Факт остаётся фактом: он отсутствовал на дежурстве, хотя его альтер сообщал обратное.

— Он действительно так поступил?! — директор всерьёз растревожился — даже дверной проход освободил. — Это серьёзно! Очень серьёзно! У нас первая степень риска — как у энергетиков! А кто-нибудь ещё об этом знает?! Если мой зам позволял себе такое… — и Папа Сим схватился за голову.

В трансфере молчали.

— Кто-то синхронизировал его альтер, — повторил я. — Прикрывал. Мы думали… Мы решили, что это вы.

Меня одарили изумлённо-оскорблённым взглядом такой силы, что я попятился. Двухметровый великан, обвинённый в преступлении, которое он считал наихудшим, — это было страшно!

— Я?! Как я мог прикрывать отсутствие своего заместителя?! Да как вы там вообще вообразили подобное?! — он медленно надвигался на меня. — Ты вообще понимаешь, что такое дежурство? У вас в администрации хоть кто-нибудь понимает, что это такое?!

— Мы понимаем! А ещё мы понимаем, что вы его защищали. Потому что он совсем один и «без друзей»! — я напомнил директору его же слова. — И вы всегда его выгораживали! На кого ещё мы могли подумать?!

— То, что я его выгораживал, не значит, что я нарушал режим! Это моя первейшая обязанность — следить за соблюдением! Если на момент тревоги хотя бы одно место будет не закрыто…

— Хорошо, хорошо, — я выставил руки перед собой. — Приношу свои глубочайшие извинения. Мы ошиблись. И мы об этом узнали. Давайте вы успокоитесь, и мы поговорим. Продолжим. Хорошо?

Глубоко вздохнув, директор подошёл к буфетной панели, расположенной напротив его рабочего стола, налил себе воды.

— Будешь? — он оглянулся на меня.

Я вспомнил про злосчастный термос с сэндвичами и покачал головой.

— Значит, кто-то его прикрывал? — теперь Папа Сим выглядел задумчивым. — Это не сложно. Технически.

— Не сложно.

Зажав сэндвичи под мышкой, я открыл крышку термоса, осторожно сделал глоток. Горячий бульон пришёлся как раз кстати.

— И вы думали, что это я? — директор всё никак не мог успокоиться. — И больше никого не искали?

— Ваши предложения?

Он задумчиво прикусил щёку с внутренней стороны — забавный детский жест для такого большого человека. Я, не удержавшись, улыбнулся, но, поймав его недоумённый взгляд, прикрылся термосом.

— Никто бы не стал помогать ему в этом, — ответил Папа Сим. — Если бы это были стажёры или новички, закадычные друзья… Иногда у молодых ребят случаются моменты, любовь и так далее… И они делают глупости, выгораживая друг друга. Но у нас выгоняют за такое. Сразу. Я сам выгонял. Жалко, но нельзя спускать. Потому что режим дежурства — это… это жизни. Жизни всех на станции.

— Я понимаю, — кивнул я. — Значит, никто.

— Никто. Я готов поручиться, что никто из моих сотрудников не прикрывал камрада Мида.

Сказано это было спокойно, без какого-либо пафоса или настойчивости. Надеюсь, спамеры уловят интонацию. Я-то уловил!

— А кто-нибудь ещё? Из лаборантов?

Папа Сим от души расхохотался, аж плечи затряслись. Выяснив причину внимания к своей персоне, он расслабился, как и положено человеку с чистой совестью, и теперь медленно возвращался в своё обычное состояние, знакомое мне по записям из профиля. Добродушный общительный толстяк, обожающий свою работу. Робкий — но не в том, что касалось некоторых безобидных (и даже, как выяснилось, полезных) пунктиков.

— Значит, из этих никто не мог, — подытожил я.

— Хотел бы я посмотреть на лаборанта, которому он бы предложил что-то подобное! Или просто обратился… по-человечески…

— Он их не любил?

— Не любил. И не уважал, — Папа Сим пригладил коротко стриженные волосы, шумно поскрёб затылок. — Совсем. Он был не самым приятным коллегой.

— Я тоже не сильно расстраиваюсь, что его больше нет, — признался я.

Директор посмотрел на меня так, как будто увидел в первый раз.

— Не знаю, как в остальных секторах или на других станциях, — сказал он. — У каждого своя политика. Но у меня здесь режим соблюдается очень строго. Все это знают.

— Понятно, — я допил бульон и завинтил термос. — Тогда я пойду.

— Надеюсь, это поможет, — вздохнул Папа Сим. — То, что я рассказал… Если бы я знал больше… Пусть они знают!

— Всё равно это не из-за вас одного. Мы ищем сообщника, — объяснил я. — Вас ещё долго будут проверять. Тут уж ничего не поделаешь! Могли быть и другие нарушения… Кстати, а почему это здесь висит? — я указал на дверь, имея в виду стенд. — В холле было бы правильнее…

— Он и висел в холле. Ребята из лаборатории сделали. Но камраду Миду не понравилось. Он потребовал убрать. Решили перевесить ко мне. Ну а я не против — красиво!

Папа Сим вышел в коридор, вгляделся в стенд. Своими широкими плечами он загораживал мне обзор — я видел только верхний край и немного по бокам. Кажется, директор рассматривал последние фотографии.

— Пошли пообедаем, — обернулся он. — Я тебя совсем заболтал! Небось, проголодался? У нас тут своя кухня — пальчики оближешь!

Аквамариновый с белым

Пронзительный писк альтера ворвался в мой сон — и безмятежный пейзаж с полем подсолнечников сменился ненавистным сюжетом: проводы в лаборатории, «Рэй, посмотри на меня!», профессор Нанда, кнопка. И опять к горлу подкатило ненавистное чувство, что я всё понимаю, но ничего не могу изменить, что я третьестепенный персонаж, наблюдающий за развитием сюжета с дальнего плана сцены.

Вот только вместо Чарли с предупреждающим знаком в руках стоял я сам. А вместо антимаскировочного комбо, от цветов которого «лопаются глаза», на мне был администраторский серый с сиреневым и белым. Нанда сделал шаг, и тут я вспомнил, что первая активация уже состоялась. Я же сам нажал, и теперь всё всерьёз.

«Прилепи обратно, дурак!» Но мой голос так и не прозвучал — как будто я кричал мысленно, не задействуя связки. Чужая рука скользнула по затылку, и я-наблюдающий окаменел, не понимая, что делать. Я-отключаемый продолжал глуповато улыбаться…

Пронзительный писк не прекращался — пришлось открыть глаза.

— Свет!

Домашний камилл начал медленно прибавлять яркость. В альтере значилось: [Срочно — В3-Я-03]. Отправитель: [Л. Кетаки].

Знакомый номер… Я посмотрел в альтере план станции. Так и есть: В3-Я-03 — это Выставочный зал Воскресной зоны, где Служба Досуга совместно с Професервисом устраивала по субботам шведские завтраки. Папа Сим рассказал мне про это мероприятие и настоятельно рекомендовал зайти. «Показательное выступление начинающих поваров» — так он это охарактеризовал. Что там могло стрястись в шесть утра?