Расселл Джонс – Выше головы! (страница 193)
Другое дело — логосы. Их загружают по максимуму, и тут вопрос не в профессии, а в объёмах перерабатываемой информации. Те, что стоят на спутниках защитной системы, попросту не имеют достаточной мощности, чтобы развиться до уровня мультиличности — расщепить себя и таким образом выполнять сверхсложные задачи типа управления станцией. Но это же «расщепление» даёт способность одновременно защищать и совершать поступки, потенциально способные нанести вред.
Если есть мотив, то искать его нужно у Инфоцентра. Он имеет резерв и на такое тоже. Осталось выяснить, зачем ему нужно было бросать своих подопечных, да ещё в такой момент.
«Но тут нет «ему». Я не смогу связаться с
Какое бы место ни занимал камилл, едва его активируют, как он тут же будет подключён к общей сети, которая, в свою очередь, имеет доступ к Базе Данных Инфоцентра. Копаться там — нелёгкий труд, этого не сделаешь в «свободное время». А вот если такой поиск и будет основным делом…
— Наконец-то ты повеселел, — заметил Илай, до этого скромно молчавший рядом с Бидди. — Сегодня же твой день рожденья! Ну, выше нос!
— Точно, — кивнул я. — Выше!
Точка
Глядя на пунцовую Бидди, старающуюся не засмеяться, не нужно было быть большого ума, чтобы заподозрить: в подарке, который мне торжественно вручил Илай, содержался немалый подвох.
Они подловили меня после завтрака, и большую коробку, всю покрытую разноцветными кругами и многоугольниками я заметил издалека. Её вёз носильщик — значит, тяжёлая. Но это-то пустяки! Она была яркой настолько, что, казалось, вот-вот взорвётся. Я то и дело ловил понимающие и при этом полные иронии взгляды, пока я шёл в комнату. Потому что такая упаковка запомнилась мне, когда я выбирал подарок для Юки и Брайана — она была как раз с пометкой «детям до пяти лет», и я её отверг. Потому, что Юки и Брайну было гораздо больше!
Восточный сектор, куда я вернулся с остальными соседями — не всеми, но очень многими — почти ничем не походил на место недавнего ЧП. Всё по инструкции: точки, отмеченные как «места смерти» изолируются по возможности на неопределённый срок — до распоряжения СПМ. Но поскольку мобильная планировка позволяла скрыть эти «чёрные пятна», нужно было быть очень внимательным, чтобы заметить, где сужен коридор, а где закрыт жилой блок. Остальное — без изменений. Для траура остаётся сеть, разговоры и собственные мысли.
Астероид угодил рядом с Садом, оставив основные помещения неповреждёнными, иначе разрушений было бы больше. Но мне не хотелось представлять траекторию этого «полёта» — наверное, потому что я видел тех, кто оказался на его пути. Папу Сима, например, который пытался помочь другим, вместо того, чтобы заниматься собой или любимыми помидорами…
Моя комната не пострадала — впрочем, тут был только интерьер: личные вещи я увёз с собой. Глядя на берёзовую белизну, я подумал об «авторском дизайне», Егине Лоран, другой комнате, над которой она работала, и о девушке, которая жила там. Может быть, мне станет легче, когда там будет спать другой человек?..
— Может быть, — произнёс я вслух и вернулся к насущному.
Сейчас оно было представлено тяжёлой коробкой с явно детской упаковкой. Носильщик аккуратно опустил её на пол и укатил — когда он уже покинул комнату, я запоздало сказал «спасибо», до того был растерян. Что там могло быть?
Яркая упаковка была цветочками — в полной мере чувство юмора Зотова сотоварищи проявилось в содержимом, которое открыло коробку изнутри, стоило мне присесть на постели и скомандовать: «Выходи». Он и вышел, немного неуклюже, как мне показалось вначале, пока я не понял, что это его характерная черта. Одна из.
Признаться, я ожидал, что там будет что-нибудь привычнее — кошка или собака. Или хомячок. Впрочем, если бы кот был черепахового окраса, я бы тут же записался на приём к терапевту, потому что такое животное было у меня в коматозном сне — том, который был так похож на правду. Кошачьего имени я не помнил, но окрас встал перед глазами, когда я приготовился лицезреть, чем же меня «обрадовали».
Но это была не собака, не хомячок и даже не кролик. Мне подарили свинью. Точнее, свина. Карликового. Толстенького чёрно-белого свина длиной с полметра, со смешным вытянутым розовым пятачком и маленькими, аккуратно подпиленными клыками, которые и позволили мне обозначить половую принадлежность. Во рту он держал открытку, которую и протянул мне, подойдя.
Он до того забавно переступал копытцами и покачивался по ходьбе, что я едва не прыснул, а открытку читал с мыслью «Могло быть хуже», — не самое приятное сопровождение, но ведь и вправду: могло быть хуже!
«С днём рождения! — было написано в открытке — тоже недешёвой, на толстом картоне, одной из тех, что, как я помнил, была в разделе «Поздравления на бумаге и других материалах». — Надеемся, что он сможет стать тебе настоящим другом! Твои люди-друзья», — и подписи всех этих негодяев, разной степень аккуратности.
Смеющийся клоун с пуделем и разноцветными шариками, изображённый на открытке, довершал впечатление. Десятилетний ребёнок был бы дико рад!
«Писал, наверное, Илай, — догадался я, заметив самую читабельную подпись. — Ещё не забыл, как это делается…»
— Значит, ты — Р-ДХ2-13405-2? — спросил я, наклонившись к подарку, замершему у моих ног. — Иди-ка сюда, поближе, — я поднял свина и поставил на постель рядом с собой. — А ты тяжёлый!.. Ну, привет!
— Доброе утро! — поздоровался он.
Голос исходил изо рта, который забавно шевелился при разговоре, и был этот голос звонким и несколько детским, но при этом уверенным, то есть как раз таким, который должен быть у карликового свина, если бы тот умел разговаривать.
— Вы можете придумать мне имя, — разрешил он, и я ощутил сильное смущение от того, что меня наделяют некой властью.
Свин был из тех камиллов, которых готовят как раз для такой жизни — быть другом ребёнку, развлекать и сопровождать, если нужен особый уход. Даже блок у них соответствующей формы, так что доработка до выбранной модели занимала пару часов. Они были намного умнее домашних животных, которые жили в домах людей в докосмическую эру, да и цена у них была намного выше. Недешёвый подарок, на который приходится долго копить или вот так, скидываться большой компанией. Дорого и ответственно — чтобы получить право на подобного друга, требуется разрешение спамеров, и только Посредникам да Администраторам могут доверить подобное создание без предварительной проверки… Но кому из людей таких профессий подарят камилла? Разве что мне — десятилетнему специалисту.
Задумавшись, я коснулся смешных длинных ушей свина и чуть было не почесал. Но он ведь камилл! «Что не отменяет того, что он живой и всё чувствует», — и я выполнил своё намерение. Свину явно понравилось: он завилял мохнатым хвостиком, свёрнутым пружинкой, и встал так, чтоб мне было удобнее.
— Значит, имя тебе выбрать… А я думал, камиллам это неприятно! Вот твой… эээ… старший брат был против!
— Выбор имени — одна из особенностей данной модели, — отозвалось с потолка.
— А я знал, что ты здесь! — воскликнул я, не скрывая радости. — Извини, забыл о тебе…
— Ты не обязан помнить, — ответил Р-ДХ2-13405-1. — Это лишнее извинение. Поздравляю с прошедшим днём рождения!
— Мог поздравить вчера! — я не удержался от упрёка. — Ладно, ладно, шучу… И как тебя назвать? — я посмотрел на свина, чьи уши я не переставал почёсывать — до чего же приятно это было! — Давай-ка это будет твоим первым заданием. Ты уже в сети? В вашей?
— Да, — отозвался он.
— Давно?
— Семь часов и пятнадцать минут назад.
— Хорошо. Войди в Базу Данных, пройдись по детским историям и выбери себе имя, которые тебе понравится… По любым историям, — уточнил я.
— Что значит «мне понравится»? — спросил он, продолжая вилять хвостом.
— Ты должен учить его этому, — влез Р-ДХ2-13405-1. — Он не понимает значения лексем эмоционального поля в применении к себе.
— Я и сам понял, — фыркнул я. — Хорошо. Выбери имя того, чья… биография… будет нравственно приемлема. Это ты понимаешь?
— Мне допустимо использовать этот критерий, — отозвался он. — Но я не должен выбирать себе имя. Это должны сделать вы. Это обязательное условие.
Убрав руку от мохнатых ушей, я подхватил свина под передние «лапы», поднял перед собой и заглянул ему в глаза. Бесполезно: мой взгляд был принят спокойно, карие глазки безмятежно смотрели перед собой, а хвостик продолжал вращаться. «Он и вправду ничего не понимает, — понял я. — Как там мне говорили? Заботиться, обучать… Подарок, о котором они мечтали в детстве. Которого у меня не было».
Последняя мысль была совершенно лишней, но я не мог избавиться от ощущения, что свина мне подарили именно потому, что для Когоута и других в этом был особый смысл. А для меня?
— Ты зайдёшь в Базу Данных и просмотришь сказки, — продолжал я как ни в чём не бывало, продолжая держать свина на весу, хотя руки уже начали уставать. — После детских историй перейдёшь к взрослым. Потом — от выдуманных к реальным биографиям. Это будет твой повод быть там, понимаешь? Задание от меня. На самом деле ты должен выяснить, какую из своих личностей Инфоцентр подверг изоляции, или уничтожению, или иным нестандартным действиями за время с восьми часов семнадцати минут двадцатого марта. И второе, настоящее, задание должно оставаться в твоей личной памяти. Ты же не обязан передавать это как функциональную информацию?