Расселл Джонс – Выше головы! (страница 191)
— Кто это? — поинтересовался семейный партнёр Ирмы, отвлекаясь от кормления одного из отпрысков.
— Знакомый, — пояснил я.
— Я раньше его не видел, — признался он и наклонился над коляской, стоящей с другой стороны.
Спящий младенец продолжал посапывать.
— Может, это рождение новой звезды! — пошутил я: даже детям было понятно, что Йохан выглядит нелепо, стесняется камеры и не знает, куда девать ноги.
Он запинался и даже заикался иногда. Да уж, ему и впрямь лучше оставаться невидимкой и сидеть за операторским пультом!
— Дядя смешной! — заявила малышка, сидящая за соседним столиком. — Рэй — красивый! Очень-очень!
Я её вспомнил: зелёные глазищи, чёрные кудряшки… Поклонница, которая «подождёт». Помахав ей, я обменялся понимающими взглядами с её мамой, и вдруг ощутил радость. Не сразу я осознал, от чего это. Я ведь не знал их фамилии, не мог проверить… Только так и смог убедиться, что они в порядке!
— Меня тоже поставили принимающим, — признался родитель. — Но только на три часа разрешили. Разве этих мартышек надолго оставишь! — и он с нежностью взглянул на жующего сына.
Другого кормила Ирма — непривычно молчаливая. Даже гриву свою она увязала, и потому казалась ниже и как будто незаметнее… «Синдром профессиональной гиперответствености», — значилось в той части её профиля, который был доступен специалистам. Но я понимал, что дело в другом.
Она жалела о своей вражде с Главой. Особенно с таким — ещё утром вездесущий Саласар предъявил тильдийцам тот факт, что Ниул Ярхо был на «Эльвире», когда там произошла катастрофа, и участвовал в ликвидации. По понятным причинам ни он сам, ни журналисты не вытаскивать эту подробность во время избирательной компании. Тогда это было лишним и даже неприличным, теперь же обстоятельства изменились. Все предшествующие поступки Главы начали трактоваться соответствующим образом, а само устранение последствий перестало казаться «феноменальным». «Перестраховщиком» его уже никто бы осмелился называть. Это с одной стороны, а с другой — критика его политики тут же обрела оттенок
— Кстати, сегодня двадцать второе марта, — заметил мой собеседник, прочитав пришедшее сообщение.
— И что? — нахмурился я, не понимая его намёка.
— Ровно год с прошлой СубПортации, — пояснил он, но я был слишком занят размышлениями о подоплёке того и этого, чтобы уловить, к чему он клонит.
— Мне тут написали, что сегодня — день твоего рождения, — сказал он, сдавшись. — Пошутили?
— А. Да. То есть, нет, не пошутили, — я вынырнул из своих тяжких дум и вспомнил про тот разговор с Юки, в котором мы выбирали «правильную» дату. — Получается, что так… А что?
— Ни-че-го, — продекларировал он, быстро набирая ответ.
В качестве плоскости для клавиатуры он использовал своё колено — столешница была занята кусочками петрушки, аккуратно вылавливаемой из его же тарелки ловкими детскими пальчиками. Увы, но кто именно не любил зелень, спрашивать было недосуг.
Я внутренне приготовился — вовремя. Заиграла праздничная музыка, семейное кафе осветилось разноцветными фонариками — и вот со стороны стойки выплыл камилл-официант. Он был невысокого роста, просто этажерка на трёх ногах с колёсами и двумя парами выдвижных гибких «рук». Теперь же его скромные размеры были почти полностью скрыты под чудовищных размеров тортом, украшенным розочками, мармеладными звёздочками и горящими свечками.
Десять свечек — насчитал я. Всё верно: если сегодня мой день рожденья, то мне исполнилось десять лет. Юбилей! И пусть этот праздник устроен не для меня одного — это я понимал, и сияющие глаза детей вокруг подтверждали — всё равно было невероятно приятно.
Кафе наполнилось аплодисментами, а мой альтер начал непрерывно выдавать поздравления. «Значит, заговор. И все в курсе — я один…»
— Спасибо, — я неловко поднялся. — Большое вам спасибо! Эээ… Угощайтесь, что ли…
Пока официант объезжал столики, раздавая куски торта, я занялся письмами. Сначала приглашения. «Да» — на обед в «Огоньке» с Юки и Брайаном. «Да» — на ужин с Бидди и Илаем в Западном секторе, место они выберут сами. Разумеется, придут и другие — это я понимал, как и то, что надо будет вести себя соответствующим образом.
Если бы выбор был за мной, я бы вообще забыл про этот день — из-за случившейся катастрофы, а главное, из-за расследования, из-за подозрений и тревоги, которая переполняла меня. Но дети воспринимали мир иначе: им нужна была разрядка, и вообще — это же день рожденья! Следом за ними и взрослые, но тут на первом месте было желание «жить как раньше».
Всё так быстро произошло! Позавчера — астероид, вчера — запуск, сегодня — мой день рожденья. «Всё будет скромно», — написала Бидди. «Возвращайся поскорей!» — Телжан О’Ши. «Поздравляю с началом следующего года!» — Леди Кетаки, и мне захотелось увидеть её, чтобы признаться: прошедший год стоил всей моей предыдущей жизни. А впереди ещё целый день.
В какой-то степени это было удобно, потому что я не знал, что делать в сложившейся ситуации. Надо ли сообщать Ниулу о подлинном значении тех самых одиннадцати процентов? Если я Посредник, то надо ли вообще передавать людям решение этой проблемы? Может, оставить всё ИскИнам — пусть Инфоцентр сам ищет преступника?
— Поздравляю, — прошептала Ирма, трогая вилкой розочку на куске, который водрузил перед ней ловкий официант.
Я хотел ответить, но поймал взгляд её партнёра, увидел, как он покачал головой — и промолчал.
[Она очень переживает из-за того, что случилось, — написал он. — Если хочешь поговорить с ней, то лучше подальше от детей].
[Не нужно], — ответил я, и он облегчённо улыбнулся.
Подробное изучение записей о конфликте между Дозором, шахтёрами и СубПортальной службой, а также поведении Ирмы Кейн, не оставило сомнений в том, что произошло. Тот самый человеческий фактор: после долгих споров, продолжившихся до среды, но так ни к чему не приведших, утренняя смена в четверг попыталась «высказать своё мнение» нетривиальным способом.
«Сорок девять погибших — и семеро, взявших на себя вину за случившееся, — ещё один список возник перед моими глазами, когда я закончил с видеоматериалами. — Вот о ком думал Ниул! Ради той утренней смены он согласится на ложь — чтобы они смогли жить дальше».
Ирма переживала из-за того, что уже в понедельник она была в отпуске — именно потому Йохан и рискнул задержаться у Дозорных. А отпуск она взяла по требованию семейного партнёра, о чём он мне и сообщил перед началом завтрака. Состояние Ирмы было вызвано мыслью «почему меня там не было», хотя и я понимал, что ничего бы её присутствие не изменило: поскольку вопрос стоял о
Сохраняя на лице счастливую улыбку и периодически отвлекаясь от поедания своего куска торта на чтение сообщений, я гонял по кругу мысль о том, инспектор Хёугэн не так уж ошибался, предполагая саботаж. Умысел тут есть, разве что исходил он не от людей, но что я знаю о мотивах ИскИнов? Тут нужен Посредник, настоящий знаток, но поскольку для Администрации вина логосов — это лишь удобное объяснение, от соответствующих специалистов не станут требовать
Вещи ломаются — нет ничьей вины, все понимают, что такое бывает.
Обтекаемо, удобно и очень рискованно. Украдкой я оглядел посетителей кафе — дети предсказуемо обмазались кремом, взрослые — тоже, но уже нарочно, за одним столом так и вовсе стихийно возник кружок сладкого боди-арта… Мы находились в Восточном секторе, который всего лишь позавчера был зоной бедствия. Мой день рожденья — одно из множества мероприятий, призванных снова вернуть сюда жизнь. Хотя кое-кто не вернётся сюда никогда — просто не найдёт в себе силы снова оказаться здесь…
Судя по демонстрируемому спокойствию, Ниул считает (и, вполне возможно, считал всегда), что причины катастрофы нет, что это лишь редкое сочетание вероятностей. Как было на «Эльвире». Возможно, вся эта возня с поиском преступника — затея, выдуманная спамерами для тех, кто столкнулся с проблемой «А-М-112» и заработал недоверие к окружающим людям. В конце концов, пропущенный астероид можно считать такой же редкой случайностью, как и появления человека типа Просперо Мида. Но ведь и его существование можно счесть чьим-то замыслом! СПМ, например — почему нет?..
Для Сары, единственного знакомого