Расселл Джонс – Выше головы! (страница 154)

Второй инициативой стали мои привилегии — тоже на границе официального и действительного. Человеком-то я не был, хоть и обладал правами людей. А если не человек, то андроид, робот, ИскИн, добро пожаловать в первый ФИЛД! И не надо жаловаться, что есть и эрекция, и способность любить — записано-то другое!

Каким будет третий взбрык? Трудно представить…

Понятно, почему Леди Кетаки не обратилась ко мне! Приглашать «найти данные», когда главной задачей было скрыть от меня информацию по поправке и «Дхавалу»… Штейнберг, напротив, он видел во мне удобного посредника. Несмотря на то, что логоса сложно было заподозрить в умышленном вреде, первый Глава не мог махнуть рукой на сложившийся инцидент: тут действовало правило «люди для людей». Какую бы ответственность не возлагали на ИскИнов, она не была абсолютной. Именно человеческие решения ограничивали её — и оставляли человечеству свободу и право выбора. Исследовательский зонд не мог просто так пропасть. Надо было, по крайней мере, выяснить, почему главный логос решил спрятать его от всех.

[126-ГП-18-4], - напечатал я и задумался. Что дальше?

Защищённая кабинка Информатория надёжно скрывала меня от чужих глаз. А поскольку это был Восточный сектор, где пока что командовал Ниул Ярхо, цель моего визита не вызывала вопросов: помощь кандидату, что же ещё! Я и вправду получил очередное задание, на сей раз по статистике камиллов — эксплуатация, частота смены рабочих ниш, результат деятельности, экспертные оценки и так далее, включая особенности индивидуалов типа И'сы, который уже начал делать успехи в Проекте Терраформирования. Справился я довольно быстро, после чего сразу приступил к «делу Штейнберга».

[126-ГП-18-4. Логос и зонд. Где он сейчас?] — я не стал пользоваться аудиоканалом: печатать было как-то надёжнее.

[Связь с 126-ГП-18-4 потеряна при СубПортации, прогноз 95 % — прекратил существование], - ответил упрямый ИскИн.

[У меня есть информация, что он в порядке, и у тебя с ним контакт].

[Прошу уточнить содержание местоимения «у тебя»].

Я удручённо вздохнул — ну, сколько можно прикидываться дурачком!

[Логос класса «Инфоцентр», номер 135-Т1-01. Это ты. Или не ты?]

[Логос класса «Инфоцентр» 135-Т1-01 является мультиличностью. Существуют ли предпочтения в выборе собеседника?]

Я победно усмехнулся. «Вот ты и попался, дружок!»

[Мне нужен тот, кто сделал мне допуск в первый ФИЛД].

[Он занят].

Это было что-то новенькое!

[А когда он освободится?]

[Запрашиваемая индивидуальность занята анализом поведения андроида А-класса Рэя ДХ2-13-4-05. Анализ закончится после того, как Рэй ДХ2-13-4-05 закончит своё существование. До этого момента времени общение с этой индивидуальностью невозможно].

День V: Дьявол

Итак, что произошло: пожилой умирающий человек переложил на меня часть своего беспокойства. Причём повод использовать именно меня не зависел от моих поступков — я вообще не просил давать мне доступ к первому ФИЛДу!

Я сделал в точности то, что предлагал Штейнберг: обратился к Инфоцентру с вопросом о пропавшем исследовательском аппарате. Более того, я попытался пойти немного дальше — найти ту индивидуальность логоса, которая, предположительно, могла быть лояльнее ко мне, чем остальные.

[Сделай, что сможешь], - так завершалось сообщение Штейнберга. Границы моих возможностей определял только я — тут уж ничьё мнение не могло превалировать! И вот я сделал, что мог, и потому имел право перевернуть эту страницу и забыть… нет, не забыть, конечно, такое не забудешь, но перестать волноваться по этому поводу.

Почему же мне было так нехорошо?

Наверное, потому что я предпочитал сразу завершать всё начатое, а не дожидаться, когда от жизни останется пара недель!

«Вот ведь старый хитрец! Как будто знал, что так просто я это не оставлю! Наверняка знал: мог сделать вывод из моего поведения — опыта у него хватало…»

— …Ситуация с Шестой станцией прекрасно показывает, к чему приводит излишняя мягкость! — продолжала вещать Аямэ.

Большой экран над стойкой в кафе транслировал запись дебатов в Западном секторе. Был поздний вечер, и кроме нас, четверых помощников кандидата Ярхо, больше никто не задержался на ужин. Только что ушли монтажники из ночной смены, но они не возражали против этой передачи: «Вам же по работе надо — ну, смотрите!»

— И таких примеров — десятки, если не сотни! Самый заметный — поступок Оскара Явы в отношении небезызвестного Рэя. Участие Фарида Эспина и Теодора Ремизова говорит о многом: вместо того, чтобы наказать этих малолетних нарушителей общественного порядка, их простили! Это мог быть образец справедливой жёсткости — но продемонстрировали сомнительную мягкость!

— Да, жуткий случай, — вздохнул Карвин — старший в нашей команде. — Вот так взять, обвинить ни за что…

Он имел за плечами три успешные «гонки», последняя — с Леди Кетаки, когда она во второй раз избиралась Главой Станции. И этот опыт чувствовался: несколько часов часа назад он положил на обе лопатки нашего главного противника, причём сделал это с помощью цифр: ущерб от незаконченного ремонта системы безопасности был выше, чем от законсервированного блока Энергокомплекса, надо лишь было ввести в формулу подсчёта данные СПМ. Решение временного Главы было, как ни крути, верным. Невидимая проблема давит меньше, чем ежедневно наблюдаемые помехи в освещении — но видно это лишь на расстоянии…

— Могу только представить, что ты чувствовал!

— Они извинились, — пробормотал я. — Что тут дальше пережёвывать?

Но Айрис Аяме считала иначе. Я смотрел на её пугающе красивое лицо, идеально выточенное, с тонким носиком и изящным подбородком, и опять представлял Зере.

Зере была другой, но тоже очень красивой. Интересно, она думала о такой карьере? Мечтала ли она стать однажды Квартером или даже Главой? Или её устраивали обязанности помощника?

— Мне кажется, это не самый удачный пример! — возразил оппонент Аямэ. — Всё-таки, 189-й…

— Наоборот! — фыркнула она. — Они ведь использовали эту трагедию как прикрытие!

— Кстати, она права, — заметил Карвин. — Немного строгости нам не помешает! На Шестой сколько уже тянется! Если бы раньше разобрались, ничего бы не началось опять! Да ещё в такое время!..

— Мы не имеем права на ошибку! — вторила ему Аямэ. — Всё, что кажется подозрительным, должно быть устранено! Нельзя оставлять без внимания потенциальные угрозы: лучше решать проблемы на ранних этапах, а не тогда, когда уже поздно!

— Вот это понимаю — хорошая стратегия, с опорой на факты и со здравой идеей. Есть, чему поучиться! — воскликнул Карвин, хлопнув ладонью по столу. — Если её выберут, у нас будет как минимум два года, чтобы научиться дисциплине!

— Если её не снимут, — возразила ему коллега.

— Если она не переборщит — не снимут!

— Многие именно этого и хотят!

— Только не все понимают, что это затронет каждого.

— Ну, порядок бывает разный. Наш тоже не спит. Дозорных-то прищучил!

— Ты понимаешь, о чём я.

Разгорелся очередной дежурный спор, и я поднялся из-за стола, не желая, как в прошлый раз, становиться арбитром:

— Пойду, наверное. Спокойной ночи! До завтра!

— До завтра, Рэй!

— Спокойной ночи!

— Спасибо! Хорошо сегодня поработали!

Я не успел выйти за дверь, как услышал следующую реплику Карвина — что-то про «границы терпения». То, что он был в команде Ярхо, не мешало ему восхищаться позицией Аямэ. Поначалу он даже пытался заставить своего кандидата добавить строгости в предвыборную программу, но Ниул моментально пресёк покушение на свои идеи: он-то точно знал, чего хочет. И что для него правильно.

…Резко остановившись на полпути, я повернул из коридора, ведущего к жилым блокам, в сторону Центральной зоны. Я был уверен, что, несмотря на поздний час, Ниул сидит у себя в кабинете, нарушая режим. Может быть, даже не ужинал сегодня… И в этом была и моя вина тоже — я ведь уговорил его баллотироваться, а участие в выборах не отменяет обязанностей временного Квартера и тем более временного Главы! Это всегда большая нагрузка, а уж во время такого конфликта, который закрутился на «Тильде-6» в последние дни!..

На первый взгляд, там всё было просто: три партии (астрофизики, шахтёры и «специальная группа» при участии СПМ) не могли поделить станцию. И дело было не столько в свободном месте, сколько в управлении, в принятии решений, в представлении о том, что является первостепенным. На какой орбите оставаться, какие материалы запрашивать (грузовые корабли не могут летать каждый день, и они не резиновые) и даже что выращивать в оранжерее — элементарные вопросы, если только нет трёх противоречащих друг другу мнений. И никто не желал уступать.

Как правило, Глава Первой назначал своих заместителей на остальные станции — и на этом его участие заканчивалось. При этом замов выбирали из кандидатур, которых предлагали сами сотрудники. Но решение оставалось за Главой, и это был один из тех моментов, когда личность и цели руководителя проступали сквозь законы и правила. Но что если таких кандидатур три, и кого бы ты ни выбрал, остальные две группы будут категорически «против»?

Противостояние длилось, то затухая, то разгораясь, уже несколько лет, в какой-то момент показалось, что всё кончилось. Учёные вроде бы отступили, а шахтёры и СПМ пришли к компромиссу. Но в первый день выборов там разгорелась настоящая война! Это оттягивало внимание, но главное, забирало силы и время Ниула, поскольку, за неимением заместителя, ситуацией занимался сам Глава. А у него хватало забот… Вида он не подавал, но я умел смотреть, считать и делать выводы.