Расселл Джонс – Выше головы! (страница 103)
«Я могу открыть доступ. И не надо ничего подделывать — достаточно просто сообщить нужную информацию, которую никак иначе узнать нельзя».
Разумеется, это должна быть персональная информация — ситуация с Йоханом не годилась, ведь он хотел залезть в чужую жизнь! Нет, тут должно быть что-то другое, интимное, вроде «тайны личности», но обращённое против самого человека.
Например, испытательный срок камрада Хёугэна, назначенный Вильмой Туччи, и потому ставящий вопрос не только о его звании, но о профпригодности как таковой. Наверняка там есть параметры, по которым будут делать окончательный вывод. Поступки, после которых нет пути назад. Или, напротив, действие, которое снимет с инспектора все претензии.
Или можно было посмотреть про Дэна. Но я не был уверен в его мотивах. Возможно, исключение из СПМ для него и не трагедия… Так или иначе, инспектора я успел изучить лучше, чем кого бы то ни было. И он точно хотел остаться инспектором. Да, это была идеальная кандидатура!
Я поспешно описал Леди Кетаки свой план, поставив Туччи «в копию». По легенде, мы с Хёугэном стали друзьями. Логично, если бы я захотел сделать «подарок» другу, залез в ФИЛД, раскопал кое-что…
Детали мы обговорили в кабине лифта — пока ехали из Восточного сектора в Западный.
— Хорошая идея, — похвалила меня Кетаки. — Молодец!
— Нужно подготовить материал, чтобы ты смог им воспользоваться, — сказала Туччи.
— То есть? — переспросил я.
— Ты не совсем верно понимаешь ситуацию, — спамерша недовольно поджала губы. — Не всё так просто! Хёугэн не сможет перестать быть собой. У него на самом деле большие проблемы в адаптации. А выводы делаются на основании всего времени наблюдения. Нет каких-то специальных испытаний или что ты там навоображал! Но можно вписать в характеристику пару условий. Чтобы он попытался. И чтобы было понятно, кто ему такое посоветовал…
Едва мы вышли из кабины, как она заспешила прочь. Похоже, ей не нравилась эта идея: я вторгался в её вотчину, нарушал работу. Но альтернативного предложения у неё не было.
— Тебя надо всего лишь зайти в его личное дело, — объяснила Леди Кетаки. — Больше никуда не надо. Только туда. Хорошо?
На прощание она погладила меня по щеке — смешной жест, как будто я был ребёнком. Я тогда понял, что скучаю по ней. И одновременно был рад, что мы стали реже видеться, и она больше не давит на меня. Вот так, издали, она выглядела не такой безжалостной.
Леди Кетаки поспешила вслед за Туччи, а я направился в гости к другу. Пожалуй, самому близкому другу, который у меня был.
Дискриминация
Он просил называть себя «И'сы».
— Расскажи мне ещё про своих братьев!
Любимая тема. Почему-то моё прошлое интересовало его больше, чем недавние успехи. Может быть, потому что он мог легко скачать информацию о том, что со мной было на «Тильде-1», а вот подробные данные по «Дхавалу» были недоступны? Или всё дело в чувстве
Он тоже был уникальным в своём роде, но по другим причинам. Просто так получилось: прим-эго, загруженный по многократно обкатанной схеме и ничем не отличающийся от сотен других, начал развиваться по нестандартному сценарию. В результате получился умный ИскИн, которого можно было использовать только на работе «для новичков» — например, опекать часть коридора в Лифтовой зоне Западного сектора. Потому что сложная работа требовала слаженности — «естественной» способности, которая была ему недоступна.
И'сы не умел подключаться к сети так, как это делали его «родственники». Ему вообще не нравилось общаться с другими камиллами. И это «не нравилось» было настолько сильным, что приближалось к «не могу». Несмотря на любопытство и сообразительность, он не умел налаживать коммуникацию в виртуале. Он считал, что это «не настоящее» общение, а потому не стоит на него отвлекаться. Другое дело — вот так, напрямую.
— Что именно? Я уже многое рассказал!
Сидеть на полу коридора, привалившись к стене, было не очень удобно. Но именно в этом месте располагался основной блок З0-К-1414. Так что мы как будто были рядом. Вот это ему нравилось.
Для И'сы эта точка была не просто местом работы — своё имя он взял от цифры «14» в китайской транскрипции, причём выбрал тот вариант, который переводится как «интересно». Другой вариант прочтения был менее оптимистичным. Как раз об этом мы разговаривали в позапрошлый раз: о том, как сильно китайский отличается от русского. Только в нём существовала символичная схожесть между выражением любопытства и выражением глубочайшего отвращения и ужаса. И'сы мог оценить иронию того, что разница между «и'сы» и «яо'сы» могла быть весьма условной…
А ещё мы познакомились в этой точке. И это тоже было важно для нас обоих: я поверил, что у меня есть «тайный брат», а И'сы заполучил собеседника. Друга. Такого же, как он.
У нас было много общих черт. Например, его оставили в живых примерно по той же причине, по которой не стали уничтожать «ашек»: жалко убивать живое.
— Что-нибудь о том, как вы отдыхали вместе. Хочу больше узнать о концепции отдыха у людей.
— Ну, об отдыхе лучше говорить, если есть работа! У нас не было работы — только учёба. Правда, от учёбы тоже отдыхают…
Это был четвёртая наша встреча — и третий долгий разговор. Впрочем, говорил в основном я — он реагировал. Как правило, переспрашивал и уточнял. Ему нечего было мне рассказать: его ресурс «интересного» был исчерпан после того, как он сообщил мне о «таком же знаке». Но это было много!
Я потом рассказал ему про Бидди, правда, не сразу — прошло чуть меньше недели после нашего знакомства, прежде чем я сумел вырваться к И'сы. Приходить «в гости» получалось только с субботы на воскресенье. Надо было чаще. Но уже поздно об этом жалеть.
«Наверное, это в последний раз». Надо было как-нибудь сообщить ему об этом. Только я пока не знал, как.
— Мы играли… Разные игры, в основном реальные. Ну, и в виртуал, конечно. Но в виртуал меньше, он и так надоел! В основном в футбэг и кэмари. И ещё в петанк. Это такие игры, где нужен мячик, а в петанк ещё нужны камни… В твоей базе есть про это?
— Нет. Сейчас зайду в сеть.
В его детском голоске появились печальные ноты. Ему не нравилось подключаться к остальным. И'сы называл это «унизительным», хотя я сомневался, что он способен испытывать это чувство. Но может быть, то, что он чувствовал, не имело точных аналогов ни в одном человеческом языке, и получалось подобрать лишь примерный перевод.
Он был всего лишь камиллом, а без сети он был даже меньше, чем камилл: просто робот, который стремился к общению, причём такому, какого не мог получить.
— Мы перебрасывали бэг и одновременно болтали — о чём только в голову придёт. Обычно начинал Чарли. Выдавал какую-нибудь забавную идею, мог совершенно безумную, и мы кидали её друг другу, как мячик… Например, что если бы мы были женщинами, что бы было и как бы нас звали? Или что если бы все люди были, как мы? Или что было, если бы мы жили в докосмическую? О, это было что-то! Мы до таких вещей договаривались, что можно было просто сгореть со стыда! Про секс говорили. Про то, кем бы нам хотелось стать. Про Проф-Хоффа и других докторов… Не знаю, наверное, это всё записывалось, но лично мне ничего из этих разговоров не предъявляли.
— Где это происходило? — спросил И'сы и придвинул поближе выдвижной манипулятор с датчиком.
Вообще-то это было частью комплекта по диагностике, но как микрофон и камера тоже годилось. А главное, давало хоть какое-то ощущение диалога, и трудно было сказать наверняка, кто в этом нуждался больше — я или коридорный камилл.
— Помнишь, я рассказывал, как лежал на траве? Вот это было в том же месте. Площадка посреди оранжереи. Чистый воздух, зелень, высоченный потолок, а посередине — мы. Мы очень аккуратно играли — кажется, бэг ни разу не вылетел за пределы площадки. Почему-то это казалось очень важным, как будто ещё одно правило — не выйти за границу… Знаешь, самое главное в этих играх и во всём отдыхе — что не было цели, не было результата. Сама игра была целью. Само действие. Именно это позволяло расслабиться. На уроках такого не было, и во время занятий серьёзным спортом — тоже. А вот там — да. Кэмари вообще как искусство, можно не волноваться, что проиграешь. Просто играешь.
— Я бы хотел попробовать так, — мечтательно пробормотал И'сы. — Может быть, у меня бы получилось отдохнуть!
«Камиллы не умеют отдыхать», — подумал я, но вслух этого произносить не стал.
— Ты здесь не навечно, — сказал я, сам не очень-то веря в свои слова. — Нет, правда! Однажды консультанты в Инфоцентре закончат ломать голову над «бэшками» и займутся вплотную камиллами. И тебе не придётся больше здесь киснуть!
— Мне не плохо в этом месте, — отозвался он. — Теперь я могу разговаривать с тобой.
«О, нет!»
— Знаешь, мы, наверное, видимся в последний раз.
«Да, удачный момент для признания! Лучше не придумаешь!»
«Рука» с датчиком дрогнула. И'сы помолчал, видимо, пытаясь найти ответ. Не получилось, и тогда он спросил меня напрямую:
— Почему?
Казалось, в его голосе звучало разочарование.
— Извини, я должен был сказать раньше, — вздохнул я. — Скоро произойдёт нечто такое… В общем, я буду далеко отсюда. Далеко и надолго. На планете. И не смогу приходить сюда.