Расселл Джонс – На границе Кольца (страница 88)
Когда мама Кукуни закричала «Да он же дома!» и уронила трубку, Норон радовался тому, как всё удачно складывается.
Потом мама ворвалась в комнату – и праздник закончился.
– Живой! Живой! Они ошиблись! – запричитала она, обливаясь слезами облегчения.
– Что случилось, мама? – спросил Норон, ещё не понимая, что происходит.
– Мне позвонили и сказали, что ты попал под поезд!.. – объяснила она, продолжая рыдать.
И вдруг успокоилась. С недоумением взглянула на неофитов, которые сидели на полу, прижав колени к подбородкам и обхватив себя за плечи.
Комочки плоти с тусклыми искорками разума внутри.
Шестнадцать голов.
В комнате было тесно, пахло потом и нечищеными зубами.
– Кто это? – спросила мама. – Что они здесь делают?!
Она не должна была их видеть, но сильный стресс сбил установленные Отвратнем настройки и просветлил её. Сама того не желая, она прозрела.
– Что это за люди? Они что – спят?!
– Здесь никого нет, – сказал Норон. – Никого, кроме нас! Я жив и со мной всё в порядке.
Он напрягся, стараясь поскорее восстановить для неё привычную картину мира.
Повторная корректировка разума прошла успешно. Кивая трясущейся головой, словно китайский болванчик, мама покинула комнату. Взяла трубку телефона и объяснила:
– Мой мальчик дома.
Ей ответили.
– Что значит «опознание»? – услышал Норон. – Какое опознание?! Мой сын дома, и с ним всё хорошо!
Норон знал, что значит слово «опознание». В данной ситуации – сигнал к немедленной эвакуации.
Но он не сразу решился покинуть удобную базу. Гораздо проще наложить третью корректировку: пусть мама всё забудет и живёт безмятежно одним днём. Зачем ей тревожиться о пустяках?..
Утром в дверь позвонили.
– Кто там? – спросила мама.
– Милиция, – ответили ей.
Норон понял, что надо бежать.
Он мог бы испепелить милиционеров, но понимал, что придут другие. Мог бы забаррикадироваться – но как добывать еду? На Пушчреме он занимался вербовкой, а бытовые проблемы решал покойный Макмар...
Макмар, который до недавнего времени казался незаметным, а потому бесполезным.
Пока мама дважды покойного Кукуни пререкалась сквозь дверь с представителями властей и соседями, Отвратень метался по комнате, сжимая кулаки. Всё усложнилось, погрязло в мелочах и ненавистной рутине. Приходилось тратить драгоценное время на идиотские пустяки!
В последний момент он вспомнил про одного из завербованных. Понятливый паренёк, чьё посвящение было временно отложено, потому что он и без того демонстрировал абсолютную лояльность. Норон решил использовать его квартиру в качестве дополнительной базы. Пригодилось – Отвратень открыл портал и перебросил туда себя вместе с собранным материалом.
Унизительное бегство. Лишний повод ненавидеть Стража Границ!
По сравнению с уютным гнёздышком Кукуни новая база была дырой. Крошечная кухонька без холодильника. Одна комната, вся мебель – стул да матрас. Выцветшие обои, покрытые дырками от гвоздей и пятнами жира. Линолеум весь в рваных ранах и сигаретных ожогах. Неистребимый затхлый запашок.
Но другого варианта не предвиделось: Норон не знал, как снимать жильё, откуда брать деньги, как правильно договариваться. Он почти ничего не понимал в земных обычаях. А спросить не у кого.
Память Вишни содержала отрывочные фразы типа «в Москве много театров» или «аниме – это японские мультфильмы». То же самое с информацией, которую можно было извлечь из Воинов Света: в основном они интересовались прохождением компьютерных игр, сексом и спиртными напитками. Но не тем, как устраиваться в жизни.
Они потому и попались на его крючок, что были такими.
Как же не хватало Макмара! Уж он-то разбирался в земных делах гораздо лучше студентов, вылетевших с первого курса!
Закончив переезд, Норон призвал остальных «кандидатов». Они сохраняли самостоятельность лишь потому, что в комнате Кукуни не было места. Пришёл их черёд распрощаться с Волей, чтобы обрести Цель…
Церемония посвящения вымотала Норона настолько, что он упал на матрас и пролежал так несколько часов, бездумно глядя в потолок. Но отдыхать было рано – ослабевшее тело Вишни изнемогало от голода, и Отвратень отправился туда, где была еда.
Он рассчитывал прикинуться другом Кукуни и воспользоваться маминым инстинктом «накормить». Оказалось, что на еду из холодильника и вообще на квартиру претендует родственница из дальнего Подмосковья – двоюродная сестра, которая приходилась Кукуне троюродной тёткой. Узнав о несчастье, она вызвалась помочь с похоронами, а заодно и пожить на освободившихся квадратных метрах. Ведь бедная мать не способна о себе позаботиться!.. Твердит, как безумная: «А вдруг он жив? А вдруг там был не он? Похожий, но не он?»
Норон прочёл слово «опека» в мыслях тётушки – и заскрипел зубами. За этим словом скрывалась сложная система образов и понятий, уходящая корнями глубоко в прошлое. Расчёты, ожидания, взлелеянные планы, ставшие частью личности.
Не вытравить.
Страж Границ знал, что делает.
«Как он сумел предвидеть? – гадал Отвратень. – Неблагодарный смертный, подлая душонка! Его же не трогали! Как он посмел ударить в спину?!»
Обеспеченная база потеряна навсегда, вербовка сорвана, бесценная энергия потрачена на эвакуацию, а Страж Границ останется безнаказанным. Самому Норону идти нельзя – велика вероятность… нет, не погибнуть, но ослабить контроль за пластиковой фигуркой.
Лоцман непременно воспользуется ошибкой тюремщика. Ускользнёт в Гьершазу, а потом вернётся в истинном облике. Думать об этом не хотелось. Слишком многим пришлось пожертвовать, чтобы поймать бессмертного! Например, жизнями Хавансы и Макмара.
Теперь Норон жалел.
Если бы он тогда удержал Вишню, Макмар сумел бы удрать!..
«Но ещё неизвестно, как бы тогда вышло с Лоцманом», – думал Отвратень, стоя у окна нового жилища и глядя на падающий снег.
Комната была заставлена аккуратными серыми коконами. Плотная паутина оболочек ещё не успела затвердеть, и можно было различить лица и ладони, сложенные на груди.
В углу возвышалась груда одежды.
«Интересно, можно продать её или обменять её на еду?» – задумался Отвратень.
Он нашёл немного мелочи в карманах у «Воинов Света», но денег хватило лишь на ужин. В придачу к прочим неприятностям, часть купленной еды показалась ему ядовитой.
«Нужно вызвать Уи и сообщить, что Обходчик нарушил перемирие, – решил Норон. – Вдруг он рискнёт открыть переход?..»
Странный звук отвлёк его от размышлений – как будто разбилось зеркало в прихожей.
Прежде чем Норон подумал о Траквештрерии, пронзительные вопли наполнили воздух:
– Сдохни, сука! Сдохни!!
* * * 01:56 * * *
Крошечная прихожая соответствовала остальной квартире по скромности интерьера и тесноте. Бугристую стену с затёртыми обоями украшала криво прибитая вешалка и треснувшее зеркало, чьё единственное предназначение состояло в том, чтобы не дать квартиросъемщику повода упрекнуть скупых хозяев.
Изъян зеркала никак не мешал Норону общаться с Траквештрерией, который ежедневно являлся с жалобами: трудно сторожить плененных Держителей, трудно совмещать это с ловлей новых духов, трудно привыкнуть к беспечности жителей закрытого мира...
Едва лишь Зазеркальщик покидал пыльное «окно», Норон тут же отворачивался, стараясь не смотреть на своё отражение.
Тело Вишни полностью покорилось ему, от Охотницы осталась тень уничтоженной души, которая трепыхалась в закулисье сознания, но всё равно Норон опасался лишний раз заглянуть себе в глаза. Помнил, симптомом чего является пристрастие к зеркалам.
Утратив контроль над личностью носителя, Отвратни неосознанно пытались вернуть прежнюю власть – и под конец не могли отвести взгляд от собственных глаз.
Такой была старушка, пойманная Траквештрерией в больничном туалете.
Таким был лохматый бродяга, очарованный зеркальной витриной торгового центра.
В отличие от Стража Границ, который занавесил все зеркала в своём доме и отводил взгляд, проходя мимо машин с тонированными стёклами, эти двое не прятались. Наоборот – они так долго пялились в свои отражения, что Траквештрерии не составило труда заметить их и перетащить на новую базу.
Парочка была выдающаяся: худая лысая бабка в застиранной ночнушке и бородатый мужик в страхолюдном буром пальто, напяленном поверх грязного комбинезона.
Какое-то время они лежали на грязном линолеуме и тяжело дышали, словно потерпевшие кораблекрушение. С ними произошло нечто похожее: затянуло в Зазеркалье, а потом бесцеремонно вышвырнуло обратно в реальный мир.