Расселл Джонс – На границе Кольца (страница 90)
– Ты здорово нас подвёл! – перебил его Норон. – Хуже некуда! И не надейся на смерть! Ты останешься в этом теле. Ты пойдёшь домой к Обходчику и убьёшь его. И его ученицу тоже. А племянницу… Девчонку убьёшь ты, – Норон повернулся к зеркалу и посмотрел в глаза своему отражению.
Траквештрерия понимающе кивнул.
– Я не смогу, – вздохнул Тийда. – Он сильный. Он мне не позволит!
– Позволит, – Норон присел на корточки перед Отвратнем. – Любовь делает людей очень сильными. А что делает их слабыми – помнишь?
* * * 01:57 * * *
Окружающий мир затуманился на миг, а потом станция обезлюдела. Шарканье ног и голоса растворились в прозрачной тишине, и теперь лишь лёгкий ветерок гулял среди красно-розовых колонн.
Варя уже привыкла к подобным превращениям – по крайней мере, перестала пугаться. Теперь её раздражало не перемещение между Земной Явью и Слоями, но собственная неспособность управлять процессом. Все умеют – она одна, как… как ребёнок!
– Никки, – она постаралась умерить градус злости, чтобы он не умер от огорчения. – Я тебя тысячу раз просила сначала предупреждать, а потом уже…
Она не договорила, потому что Ника не было рядом. Никого не осталось – только станция «Марксистская».
По насыщенности света, исходящего от люстр, и по тому, как он отражался от гладких мраморных плит, Варя определила степень удалённости от Земной Яви: глубже уровня невидимок, где-то в районе первой границы, за которой материя начинала забывать о своём прошлом. Здесь уже не было механизмов – лишь стены, колонны, воздух и «память света», похожая больше на сияющий туман, чем на нормальное освещение.
Разбираться в Слоях Варя научилась у Златы – и теперь надеялась, что та опять спасёт, как тогда, в серой кисельной дряни. Правда, пока что никакой помощи не требовалось: никто не нападал и даже не угрожал. Станцию наполняло спокойствие, а источником вполне обоснованной тревоги были обстоятельства: кто-то же должен был перенести Варю в этот не самый ближний Слой!
Или она сама научилась? Внезапно? Включились пресловутые врождённые способности, и, сама не понимая, как, она открыла портал в соседнее измерение. В конце концов, если дядя – волшебник, то и племянница может что-то уметь!
Ободрённая, Варя прошлась взад-вперёд по центральному залу «Марксисткой». Полюбовалась на флорентийские мозаики, украшавшие арку перед проходом на эскалатор, выглянула на платформу. Станция была обыкновенной – ни скульптур, ни затейливых украшений. Разве что люстры на потолке забавно скручены, да на полу звёздные цветы, выложенные красным мрамором, – вот и все достопримечательности.
А ещё Держителя не слышно.
Вспомнив о духах метро, Варя забеспокоилась. Объясняя разницу между Слоями, Злата несколько раз повторила, что Держитель станции проникает вплоть до второй границы, за которой материя теряет стабильность. Везде, где есть колонны, путевые стены и рельсы, присутствует и Держитель. И чем дальше от Земной Яви и людей, тем проще вступить с ним в контакт.
Сначала Варя поздоровалась мысленно, потом, не выдержав тишины, шёпотом спросила:
– Эй, ты здесь?
Получилось неубедительно, поэтому Варя прибавила громкости:
– Держи-итель, ты меня слышишь? – прокричала она, задрав голову. – Ау! Давай поговорим!
Собственный голос, разносящийся по пустой станции, казался чужим. И пугал.
Никто не отзывался. «Марксистская» казалась насквозь вымершей.
Но тут Варя вспомнила, что из трёх станций узла «Марксистская», как и вся «жёлтая» Калининская ветка, моложе остальных. «Может быть, поэтому он не отзывается? – подумала девушка, рассматривая информационное табло, свисающее с потолка. – Таганские построены раньше, и самая старая – та, что на Кольцевой. Кажется…»
В любом случае, на Кольцевой будет надёжнее: там Никки, это его территория.
Выбрав направление, Варя поспешила к эскалаторам. Впереди ждала бело-голубая «Таганская-кольцевая» с чудесными майоликовыми панно и медальонами – одна из её любимейших станций.
Но чтобы добраться до медальонов, нужно подняться по эскалатору.
Опыта у неё было маловато – немудрено, что Варя не приняла во внимание один немаловажный факт: эскалатор является «транспортным средством», а значит, отсутствует в дальних Слоях.
Войдя под арку, вместо эскалаторов она обнаружила крутую бугристую горку. Варя рискнула бы спуститься с такого аттракциона, но карабкаться наверх!.. Она вернулась в центральный зал и призадумалась.
У «Таганской-радиальной» два перехода. Можно выйти в город (по эскалатору, ведущему вверх) или на «Таганскую-кольцевую» – по эскалатору, ведущему вниз. Разумеется, вместо эскалатора там будет крутой спуск. Но спуск гораздо лучше подъёма!
«С «горкой» я как-нибудь разберусь!» – решила девушка и на всякий случай взглянула на обувь. Каблуки есть, но небольшие. Сломаются – не беда! Лишний повод пройтись по магазинам! Радостная, она поскакала по ступенькам перехода. Станция перестала пугать. А вся ситуация показалась чрезвычайно забавной. Будет что вспомнить!
«Наверное, я сама вывела себя в Слой, – думала Варя, предвкушая встречу с Никки. – То-то же все удивятся!»
Воображение нарисовало ей картину ближайшего будущего: сначала обучение, потом экзамены, а потом, когда она станет настоящей волшебницей, даже дядя начнёт её уважать…
Сладкие планы развеялись в тот момент, когда она подошла к ещё одному не-эскалатору, ведущему вверх. Про этот переход Варя забыла. Ещё одна крутая горка – подъём, который не преодолеть. Значит, опять тупик! Пришлось идти обратно.
Присев на нижнюю ступеньку переходного мостика, Варя обхватила руками колени и пригорюнилась. Контрастный душ из страха, радости, отчаяния и надежды вымотал её. Осталась лишь усталость и жалость к себе.
Что теперь? Версию с нападением врагов она сразу отмела: если бы могли, давно бы напали. Значит, внезапное проявление глубинных магических способностей. Взяла и сама себя заперла. «Ну, почему оно работает, только когда ему захочется?» – подумала Варя, зажмурилась и мысленно закричала: «Хочу назад, хочу назад, хочу назад!»
Открыла глаза. Безнадёга: всё та же одинокая «Марксистская». Спокойно и тихо, как на кладбище… Нет, тишины уже не было. Справа, с противоположной платформы, доносилось явственное шуршание. Или шушуканье? Варя вскочила на ноги и поспешила в ту сторону. Но, ступив в пространство между колоннами, замедлила шаг. Звук, который привлёк её, становился всё громче и резче. И судя по направлению, он шёл из тоннеля.
Кто мог вылезать на станцию в дальнем Слое? Сжав губы и стиснув кулачки, Варя выглянула из-за угла полосато-красной колонны.
Никто не выползал из чёрной пасти тоннеля, а вот из зеркала заднего вида – выбирался. Бесформенный, тягучий, кипящий, похожий на большой комок серой жвачки, которую жевали целый месяц по очереди.
В этой массе можно было разглядеть руки и ноги, лапы с когтями и лапы с перепонками, копыта, ласты и хвосты, уши, гребни, носы, клювы, пасти и рты – словно сотни существ срослись в одно, лишённое какой-либо определённости.
Выбравшись наполовину из зеркальной глади, чудовище опёрлось о платформу, приподняло переднюю часть массивного туловища и повернулось в сторону Вари. Теперь оно было похоже на расползающегося слизня, который сожрал половину Ноева ковчег и не успел переварить.
На конце тела, словно украшение, размещалась блестящая маска с невыразительными, едва намеченными чертами. Узкий рот-прорезь, пустые глазницы, плоский лоб. Стоило девушке взглянуть на мертвенный лик, он тут же преобразился. Варя увидела себя, бледную, испуганную. И визжащую.
* * * 01:58 * * *
Потеряв лицо, он расстраивался гораздо меньше, чем при утрате голоса. Что такое внешность? Обман, иллюзия! А вот когда постоянно молчишь, может показаться, что тебя нет.
Со временем он привык пользоваться чужими голосами и лицами и не пытался переделывать захваченные отражения под свой прежний облик. Из всех революционеров Уишта-Йетлина Траквештрерия первым пересёк точку невозврата и стал Отвратнем. Пока Норон с остальными готовился к восстанию, он нуждался в их защите и в маскировке, которую они обеспечивали, – поэтому впоследствии всегда откликался на их зов.
Кроме них, никто больше не помнил, кто он такой на самом деле.
Не помнил или не мог помнить? Столетия прошли с тех пор, как он в последний раз соприкасался с явью обитаемых миров. Сама реальность начала забывать его…
Однако Траквештрерия не жаловался и не жалел о содеянном. На тайнах Зазеркалья издавна стоит большая печать «Выхода нет». Самое опасное и притом бесполезное магическое искусство: чтобы овладеть им, надо отказаться практически от всего, как минимум – от выгоды. Без лица и тела какая может быть выгода? Нет ни наслаждений, ни удовольствий. Единственное, что утешает: бессмертие.
Для Траквештрерии, который был самым старым среди основателей Большого Дома, это иллюзорное преимущество оправдывало любые жертвы. Собственно, он потому и присоединился к Основателям, что нуждался в надёжной площадке для экспериментов с Зазеркальем. Соваться туда из обычного мира или даже из подготовленного Слоя слишком опасно, другое дело – из Межмирья Уишты-Йетлина.
По той же причине Траквештрерия вошёл в ряды бунтовщиков: они были против ограничений на исследования и эксперименты. Манипуляции с Зазеркальем стояли вторым пунктом в списке внутренних запретов Большого Дома. Первым значилось бессмертие. Не самый приятный сюрприз для того, кто стал Основателем Уишты-Йетлина ради этих пунктов!