Расселл Джонс – На границе Кольца (страница 51)

Он ждал, и это объединяло его с другими пассажирами. Подобная мысль не доставляла радости: Макмар ненавидел ждать. Ненавидел настолько, что слово «ненависть» было слишком слабым для этого чувства. Он ненавидел ожидание так, как солдаты на войне ненавидят врага, который целится в них, как больные раком ненавидят болезнь, которая их пожирает.

Всю свою жизнь он был вынужден постоянно ждать, но так и не привык.

Сначала он ждал чуда – чтобы заметили, оценили, признали. В его родном мире умели выявлять врождённые способности, но редко кому удавалось пробиться туда, где их можно было применить. Большинство носили знак «потенциального мага», занимаясь чем-нибудь банальным. Макмар (тогда его звали иначе) не хотел сдаваться – раз за разом сдавал заветный экзамен, а потом сидел в коридоре и ждал, когда выйдут и объявят результат.

Потом его хвалили за усердие, приводили в пример! Не догадывались, идиоты, что он навсегда запомнил невыносимые часы, минуты, секунды в том унылом коридоре… Каждое мгновение ожидания вросло в его плоть и кровь, так что он весь состоял из жгучей ненавистной субстанции.

К экзамену он приходил первым, потому что не хотел ждать других. На каждое испытание вызывался добровольцем. Он хотел убить тех, кто опаздывал, тормозя остальных. Он ставил себе цель, достигнув, находил новую – и снова мучился, пока не добивался своего.

Ждать, чтобы стать взрослым и получить право выбора. Ждать, когда закончится обучение, чтобы стать Обходчиком. Ждать посвящения – и ждать, пока оно пройдёт. Ждать, пока не отправят на Границу. Ждать первого преступника. Ждать похвалы. Ждать, пока учитель не сочтёт его достойным. Ждать нового статуса. Ждать, когда появится свой ученик. Ждать, пока ученик не станет достойным. Ждать ответа из Большого Дома. Ждать допуска к экзамену на право стать Наставником. Ждать изменений в устоявшейся жизни и ждать последних доказательств, что никакие изменения невозможны и Большой Дом – такой же тупик, как и всё остальное. Ждать нужной информации. Ждать, пока не прибудут помощники. Ждать момента, когда можно напасть. Ждать результатов. Ждать, пока не прибудут каратели. Ждать ответа от знакомого Лоцмана. Ждать, пока не откроется спасительный портал на Землю. Ждать возможности вжиться в новый мир. Ждать новых сообщников. Ждать подходящего случая…

В промежутках он жил. Краткие минуты штиля между «дождался!» и «чего ждать дальше?» дарили если не счастье, то, по крайней мере, покой. Макмар не жаловался, потому что не представлял, как можно иначе.

Закройщик – знал, как.

Это была хорошая легенда и приятная личность – спокойствие, терпение, уверенность в себе. Старое тело способствовало: никаких особых желаний. Макмар выдумал себе прошлое, в совершенстве овладел тонкостями мастерства, усвоил жаргон и секреты, заработал репутацию. Максим Маркович Гаель – ценный специалист, который и работу сделает, и атмосферу обеспечит. Практически то же самое, что было в Большом Доме, с тем незначительным различием, что закройщик раскраивал ткань, а Наставник поставлял Фабхрарей в те миры, где был нужен Страж Границ.

Но всё-таки разница была: закройщик никуда не спешил. Он достиг того, о чём мечтал, у него было всё необходимое, он взял от жизни всё, что мог. И не важно, что воспоминания фальшивые – они есть и они утешают.

После неудачной операции с Гоннордом Вторым и первого столкновения с Обходчиком Макмар старался соблюдать режим полной нейтральности, чтобы не привлекать внимания. Закройщиком он зарабатывал достаточно, и не было поводов прибегать к магии. Мир принял его, город нашёл ему место, никто не мог вычислить мага-отступника в толпе обычных людей.

Он проходил мимо чужаков и мимо Охотников, выслеживающих добычу. Он ехал в одном вагоне с Обходчиком или его учениками. Он слышал эхо далёких сражений, но даже мысленно не произносил такие слова как «Фабхрарь», «Гьершаза» или «Уишта-Йетлин», то есть «Большой Дом». Зачем?

Десять лет он жил, зная, что однажды наступит подходящий момент. И тогда придётся отодвинуть закройщика и вспомнить про заговорщика. Но где-то в самой глубине души теплилась надежда, что ничего не произойдёт – и можно будет вечно ходить по студиям, болтать со швеями и курьерами, раздавать комплименты богатеньким дамочкам, а вечерами пить чай и листать журналы…

Он и не знал тогда, что хруст разрезаемой ткани будет вспоминаться как самая сладкая музыка, которая когда-либо касалась ушей!

Но всё кончилось. В доме Обходчика появилась девчонка, и, разумеется, Злата отреагировала. Макмар время от времени заглядывал в её сны, больше по привычке, чем по необходимости. Всё-таки когда-то он считался лучшим Чтецом! И Чтец внутри него не мог не заметить удобную возможность для новой операции.

Всё взаимосвязано: сначала изменения в жизни Обходчика, потом – в жизни Макмара. Впереди грандиозные перемены – надо немного подождать.

Ждать, снова ждать...

Посланница отправлена – и на её призыв откликнутся. Надо подождать...

Скоро прибудет первый Отвратень. Скоро, совсем скоро... Наверняка это будет пронырливый и хитрый Рыжий Норон – знаток плоти и великий актёр. Надо подождать… Уи-Ныряльщица – покорительница Гьершазы, способная проложить нору куда угодно и откуда угодно. Скоро будет… Хаванса – непревзойдённое оружие против любых защитных заклинаний. Ну, когда же?.. Тийда Лан Хоколос по прозвищу «Непобедимый» – проклятие Большого Дома, вечный бунтарь и безжалостный убийца. Надо ждать… Траквештрерия – хозяин Зазеркалий, способный высосать душу, пользуясь лишь каплей дождя. Надо ждать… Гранкуйен – бессмертный изгнанник, которого называют Последним Лоцманом. Надо ждать…

Ждать, ждать, ждать, ждать,ждать,ждатьждатьЖДАТЬЖДАТЬ…

– Дедушка, вам плохо? – заботливый юный голос вырвал его из забытья, и Макмар понял, что сидит, обхватив голову руками и раскачиваясь.

– Всё в порядке, – улыбнулся он. – Спасибо! Просто давление подскочило. Скоро пройдёт.

Девушка кивнула и торопливо вернулась к оставленным чемоданам.

Она чем-то напомнила ему Надю – наверное, голосом. Или глазами?

И вдруг неожиданная мысль, как удар под дых, заставила встать и торопливо покинуть зал ожидания Киевского вокзала.

Ведь можно было привести Надю к себе и оставить жить! И потом помочь ей устроиться – уговорить её парня или заставить. И продолжать быть тем, кем он был. А Надя приходила бы вечерами в гости и была бы ему как дочь.

Можно просто наслаждаться спокойной обеспеченной жизнью. И перестать ждать. И всё забыть. Что плохого?

В Большом Доме подобные симптомы остроумно называют «раком личности».

Макмар вышел из здания вокзала и пошёл, сам не понимая куда. Остановился перед ступеньками, ведущими вниз, на станцию «Киевская».

Нельзя. Его ждут в метро.

Надо на Белорусский вокзал. Жаль, денег осталось мало – не рассчитал. Можно добыть, как это делает Обходчик: заглянуть в ближайший банк и, пользуясь Слоями, взять немного из хранилища. Так просто!

Но в Слои нельзя. Там ловушки.

Отправиться к какому-нибудь другому изгнаннику, прижившемуся в Москве? Но их нет! За десять лет проклятый Обходчик переловил всех, кто сумел спрятаться в период безвластия. Выжил только Макмар – потому что не вмешивался.

Потому что не хотел светиться.

Тогда было нельзя и теперь тоже.

Любое применение магии приведёт к столкновению, а этого нельзя допустить.

Надо ждать, пока прибудут остальные. И тогда закончится всякое ожидание – для всех и навсегда.

Ожидание станет первым из того, что он уничтожит в этом мире. Ожидание и время во всех его проявлениях.

* * * 01:07 * * *

Это случилось после обеда – в половине третьего, если верить часам, подобранным на прошлой неделе. Красивые такие часы, почти целые. Правда, у них было по пятьдесят минут в часу и по сто секунд в минуте, но в остальном – нормальный измеритель времени.

Полустёртые надписи на корпусе часов могли быть китайскими или корейскими иероглифами. Или какими-то другими. Отсутствие батарейки и какого-либо другого источника энергии тоже наводило на подозрения. Понятно же, что Гьершаза собирала мусор не только с Земли!

И не только мусор: штуковина, свалившаяся сверху и с грохотом похоронившая под собой горку полезных стеклянных дисков (а ведь их можно было бы использовать вместо тарелок!), не производила впечатления бесполезной.

Это был прибор. Большой. Даже скорее машина, на что однозначно указывали ряды колёс, расположенные с двух сторон выпуклого и как бы раздутого изнутри корпуса. Зелёная краска, которая покрывала корпус, расплавилась и теперь облезала, словно кожа.

После падения машина заворчала, задёргалась и начала шевелить колёсами, восстанавливая равновесие. Справившись с этой задачей, повибрировала немного и наконец затихла. Посреди одной из стенок появилась круглая щель. Люк откинулся – и наружу вылез человек.

– Ну, ни фига же себе! – сказала Варя-2, стоя перед «подарочком».

Она бы предпочла, чтобы потенциальные тарелки остались целыми, а машина упала в другом месте. Или вообще бы не падала… Хотя так интереснее – ведь Лоцмана нет рядом, и можно самой разрулить ситуацию.

Девушка с интересом взглянула на пришельца. Он выглядел вполне по-человечески: плотно сбитый мужчина в голубом мешковатом комбинезоне, русые прямые волосы, простоватое и глуповатое лицо, украшенное растерянной улыбкой.