Рандин Мариона – Привязанность в жизни ребенка. Создаем прочную связь до рождения и укрепляем всю жизнь (страница 9)
Но если мы хотим кому-нибудь что-нибудь обеспечить, неплохо бы самим понимать, что это такое. В данном случае я говорю о связи. Мы все запрограммированы на связь и чувство сопричастности.
Осознавая собственную потребность в связи, мы лучше распознаем потребность наших детей в любви и поддержке. Как писала доктор Браун, нам всем нужно чувство, что мы имеем право быть просто самими собой, что этого достаточно51. Это помогает нам обрести чувство собственной ценности, которое потом мы транслируем другим. Я хочу, чтобы к концу этой книги вы осознали, что связь и в самом деле величайший дар.
Связь с собой
Нет такой близости, которая превзошла бы ощущение, что тебя знают – и при этом любят, принимают, приветствуют и приглашают существовать.
Найдите минутку и перечитайте эту цитату доктора Ньюфелда. Она отражает бесспорную для любого человека истину. Неважно, насколько мы это осознаем и осознаем ли вообще, но нам всем нужно, чтобы нас видели и ценили, важно ощущать сопричастность. Прежде чем стать родителями и прийти к сегодняшнему дню, мы прожили определенную часть жизни, получили определенный опыт. И сейчас мы захотели приложить усилия, чтобы дать детям самое лучше, растить их правильно.
Я уверена, что в прошлом у каждого из вас есть хорошие времена и приятные моменты. Также я уверена, что порой с вами случались вещи неприятные и даже травмирующие, о которых вы, скорее всего, хотите забыть. Реальность такова, что на пути к взрослению мы все получаем царапины, синяки и даже переломы.
Самую сильную боль причиняют нам близкие. Такова природа близких отношений. Главные причины, по которым нам так больно, – доверие и уязвимость. Доверять другому бывает очень трудно. Мы верим, что близкие – это наш тыл. Мы рассчитываем на их безопасность и надежность, а когда мы рассчитываем на чью-то безопасность и надежность, то оказываемся в уязвимом положении. Когда мы доверяем другому, нам могут причинить боль. Это неизбежный риск.
И хуже всего, когда боль нам причиняют близкие люди, те, кого мы любим, на чью любовь и надежность рассчитываем. Вот факторы, усугубляющие травму: возраст, в котором это произошло, как часто это происходило, что это была за травма и кто ее причинил. Чем раньше мы пострадали, чем чаще нам причиняли боль или оставляли в опасности и чем более близким для нас был человек, который делал нам больно, – тем сильнее травма.
Став взрослыми, мы нередко оглядываемся назад и вспоминаем детство: кто и когда обидел нас или отказал нам в поддержке, когда нас пугали, угрожали нам, пренебрегали нами и все это нас ранило. Подобные случаи называют опытом неблагополучия в детстве, и такой опыт может стать причиной социальных, эмоциональных, психологических и физических проблем во взрослом возрасте.
На конференции Recovery Capital доктор Матэ заявил, что исследование опыта неблагополучия в детстве (ОНД), проведенное в 1995 и 1997 годах компанией «Кайзер Перманенте» и американским Центром по контролю и профилактике заболеваний (CDC), – самое ценное исследование такого рода53. Оно выявило бесспорную корреляцию неблагополучия и травм, полученных в детстве, и последующих трудностей с эмоциональной регуляцией, склонностью к опасному поведению, с употреблением психоактивных веществ, физическим и психическим здоровьем. Это свидетельствует, что воздействие детских травм длится очень долго и влияет на всю жизнь.
Для нормального развития ребенку жизненно важно ощущать поддержку и безопасность. Чем больше травмирован ребенок и чем меньше поддержки он получает в детстве – тем больше у него будет проблем. Люди запрограммированы на выживание. В любом возрасте наш мозг оценивает угрозы и реагирует соответствующим образом. Когда ребенка, по его ощущениям, оставляют в опасности, игнорируют или причиняют ему боль, он делает то, что сделал бы на его месте любой, чтобы почувствовать себя лучше. И делает это неосознанно.
Люди делают все возможное, чтобы справиться с проблемой и уменьшить боль. Если просто жить или оставаться собой не вариант, мы жертвуем связью с некоторыми частями своей психики и теряем эту связь, чтобы уцелеть. Чтобы справиться со своими чувствами и сохранить связь с объектами привязанности, дети могут отказываться от своих нужд или минимизировать их.
Выживание ребенка зависит от того, насколько о нем заботятся родители или опекуны, и он будет делать все, чтобы установить и поддерживать с ними связь. Дети прекращают плачем звать на помощь. Они подавляют свои чувства. Они могут даже усомниться в своей ценности и поверить, что заслуживают плохого обращения.
Пытаясь справиться со сложными эмоциями, позднее они часто испытывают замешательство и гнев или ведут себя импульсивно. В процессе жизни, чтобы как-то со всем этим совладать, подростки и взрослые начинают употреблять алкоголь и наркотики, у них развивается склонность к перееданию, сексу, самоповреждению и другим формам девиантного поведения. Они пытаются таким образом регулировать или контролировать накопившиеся эмоции, но в итоге стресс только возрастает, а иммунитет, напротив, ослабевает. Отношения разлаживаются, отчаяние нарастает, они все сильнее ощущают, что их никто не понимает и они одни в целом мире.
Прежде чем вернуться к рассуждениям о вашей важности для самих себя, полезно понять, как общество дошло до жизни такой. Вкратце мы рассмотрим, что в былые времена влияло на философию и практику воспитания детей. Это поможет нам лучше разобраться в современных воспитательных тенденциях.
Как было раньше
Теории о воспитании детей существовали всегда. Во времена наших родителей или их родителей господствовал принцип: «Жалеть розги – портить ребенка». Считалось, что детей должно быть видно, но не слышно. Но чтобы лучше понять природу человека и влияние медицины (которая спасает жизни, но мешает развитию детей), нам придется углубиться в прошлое еще немного.
Кристин Холлетт, британский социолог, описывает феномен XVIII–XIX веков, повлиявший на здоровье женщин и развитие детей54. В то время у женщин после родов нередко развивалась лихорадка, боль в животе, тошнота и рвота. Нередко от этой болезни наступала смерть. Впоследствии врачи и ученые назвали ее «послеродовой лихорадкой».
В 1840‑х годах немецко-венгерский исследователь и врач Игнац Земмельвейс разгадал эту загадку55. Оказалось, что в процессе родов у женщин развивалась инфекция в матке. Земмельвейс предположил, что все дело в риске распространения бактерий, который увеличивается в родах. Так родилась микробная теория.
Земмельвейса беспокоило, что бактерии могут распространяться в том числе от пациентов к медицинскому персоналу и наоборот. Работы Земмельвейса положили начало практике мытья рук, после чего количество маточных инфекций значительно уменьшилось. Жизни многих женщин были спасены. В следующем веке его исследования оказали влияние не только на практику деторождения и другие области медицины, но и на подход к обращению с детьми в специализированных учреждениях.
В детских домах и приютах для брошенных детей наблюдался тогда очень высокий уровень смертности. Огромное количество детей умирало в первые два года жизни, несмотря на кормление и лечение. В книге
Как пишет доктор Хайдт, работы Земмельвейса спровоцировали настоящий крестовый поход против микробов, и вскоре в детские дома и приюты спустили рекомендацию минимизировать физический контакт с детьми. Чтобы остановить распространение бактерий от пациентов к врачам и медсестрам, медицинский персонал призвали со всем тщанием изолировать детей и как можно меньше прикасаться к ним, брать на руки, успокаивать.
Пока медицина боролась с передачей микробов, психологические теории того времени разъясняли матерям, что от чрезмерной заботы дети становятся уязвимыми и испорченными. «Как врачи и психологи могли так заблуждаться? – вопрошает доктор Хайдт. – Куда подевались любовь и потребность в близости», – интересуется он57.
Столетие спустя два лидера нового подхода поставили прежние теории под сомнение. Гуманизацию обращения с детьми считают заслугой американского психолога Харри Харлоу и доктора Боулби. Оба они говорили об огромном значении привязанности между родителем и ребенком.
Доктора Харлоу прославило исследование макак-резусов, проведенное между 1957 и 1963 годами. Благодаря его неоднозначным экспериментам мы многое узнали о «важности заботы, привязанности и взаимодействия с себе подобными в раннем возрасте»58. Доктор Харлоу вместе с другими пионерами в этой области настаивал, что для нормального развития ребенку необходим физический контакт с опекуном и что этот контакт обеспечивает ребенку комфорт и безопасность.
Детенышей макак забирали у матерей сразу после рождения и предлагали им на выбор двух «суррогатных» матерей: жесткую проволочную и резиновую, завернутую в мягкую махровую ткань. Детеныши обезьян предпочитали мягкую «махровую» маму, особенно когда чего-то пугались или сталкивались с чем-то новым. Они выбирали мягкую маму, даже если она не «кормила», то есть к ней не прилагался источник питания (бутылочка). Когда изолированным макакам не предлагали суррогатную мать, к которой можно прильнуть и успокоиться, они начинали вести себя ненормально: обхватывали себя руками, качались из стороны в сторону, в ужасе кричали, а позже не могли нормально взаимодействовать с сородичами.