Рамо Бин Ях – Следующий сигнал (страница 3)

Егор шёл и считал шаги.

В первые дни он проходил по двадцать пять — тридцать километров в день. Ноги покрылись мозолями, спина болела от рюкзака, но он заставлял себя идти. Ночевал где придётся — в заброшенных автобусных остановках, в лесополосах, один раз — в пустой церкви на обочине трассы. Ел экономно — тушёнку растягивал, крупу варил на костре, если удавалось найти воду.

Вода была главной проблемой. Реки и ручьи встречались, но не каждый день. Егор научился замечать признаки: низинки, заросли ивы, тёмная полоса растительности. Набирал воду во все ёмкости, которые у него были, кипятил, если мог, или просто пил, надеясь на лучшее.

На пятый день пути он нашёл велосипед.

Это был старый дорожный велосипед, «Урал» или что-то подобное, прислонённый к забору заброшенного дома на окраине какого-то посёлка. Без хозяина, без замка. Егор постоял, посмотрел на него, оглянулся. Никого. Он взял велосипед. Совесть кольнула, но слабо: мир изменился, и правила изменились вместе с ним.

На велосипеде дело пошло быстрее. Шестьдесят, иногда семьдесят километров в день. Рюкзак он привязал к багажнику. Крутил педали и смотрел на Россию.

Россия была огромная.

Он знал это теоретически — видел на картах, читал цифры, летал на самолёте, который за четыре с половиной часа доставлял его от Москвы до Красноярска. Но одно дело — знать, другое — ощутить всем телом, каждым оборотом педалей, каждым километром асфальта, каждым рассветом и закатом, между которыми тянулось бесконечное пространство.

Владимирская область. Нижегородская. Чувашия. Татарстан.

Казань он обошёл стороной. До него доходили слухи — от встречных путников, от жителей придорожных деревень, — что в крупных городах неспокойно. Мародёрство. Банды. Военные пытаются поддерживать порядок, но их мало. Продовольственные склады захвачены. Водопровод не работает. Люди дерутся за колодезную воду.

Деревни были другие.

В деревнях жизнь, конечно, тоже изменилась — но не так катастрофически. Здесь были колодцы, печки, огороды, скотина. Здесь люди умели рубить дрова, топить баню, доить корову, солить капусту. Здесь старухи, которых все считали отсталыми и бесполезными, вдруг стали самыми ценными членами общества — потому что помнили, как жить без электричества. Как стирать на руках. Как хранить мясо без холодильника. Как лечить простуду без аптеки.

Егора принимали по-разному. Одни деревни пускали переночевать, давали хлеба и молока — за работу. Наколоть дров, натаскать воды, починить забор. Другие смотрели настороженно: чужак, городской, а ну как украдёт? Третьи просто молча указывали на дорогу: иди, парень, не до тебя.

В одной деревне — кажется, это было уже в Удмуртии — он остановился на два дня. Старик-хозяин, Степаныч, поставил его рубить дрова. Егор рубил плохо — топор отскакивал, полена разлетались. Степаныч смотрел, качал головой.

— Эх, городские, — говорил он. — Руками ничего не умеете. А башка — чем забита?

— Компьютерами, — сказал Егор.

— Компью-ю-ютерами, — протянул Степаныч. — И где они теперь, компьютеры твои?

— Нигде.

— Вот то-то и оно. А дрова — вот они. И всегда будут. Потому что лес стоит, топор есть, и руки при себе. — Он отобрал у Егора топор. — Смотри, как надо. Ноги шире. Колун держи вот так. Не руками машешь — спиной работаешь. Замах — и вниз. Не целься в полено — целься сквозь него, вон в ту точку на колоде. Понял?

Егор попробовал. Полено раскололось ровно пополам.

— Вот, — сказал Степаныч. — Можешь, когда захочешь.

Он рубил дрова до темноты. Ладони стёр в кровь. Но в ту ночь, лёжа на печи в чужом доме, он впервые за три недели чувствовал что-то похожее на удовлетворение. Не от результата — от процесса. Его тело сделало что-то реальное, осязаемое. Не перенесло пакет данных из точки А в точку Б. Не оптимизировало маршрутизацию трафика. А вот — расколотые поленья, сложенные в поленницу. Настоящие. Тёплые.

Степаныч дал ему на дорогу мешок картошки и банку мёда.

— Далеко тебе ещё? — спросил он.

— Далеко.

— Дойдёшь?

— Дойду.

— Ну, с Богом.

За Уралом стало холоднее.

Октябрь вступал в свои права. По утрам трава белела от инея, дыхание превращалось в пар. Егор надевал на себя всё, что было, и крутил педали, разогреваясь движением. Но он знал: скоро станет ещё холоднее. Сибирь — не Подмосковье. Ноябрь здесь — уже зима. А до Самойловки оставалось ещё полторы тысячи километров.

На велосипеде ехать становилось всё труднее. Дороги портились — без обслуживания асфальт быстро приходил в негодность, а грунтовки раскисали от осенних дождей. Он падал, вставал, ехал дальше. Один раз пробил колесо. Полдня потратил на починку — нашёл в заброшенном гараже обрезки резины и клей. Кое-как залатал.

Люди на дороге встречались всё реже. Основной поток беженцев из Москвы остался далеко позади — большинство осело в деревнях Центральной России, не решаясь идти дальше. Те, кто шёл на восток, были, как и Егор, одиночки — люди, у которых за тысячи километров были родные, дом, корни.

Он встретил женщину с ребёнком — она шла из Петербурга в Пермь. Мальчику было три года, она несла его на руках или на спине, в самодельном слинге. Егор отдал ей половину своей еды. Женщина не заплакала, не поблагодарила — просто кивнула и пошла дальше. В её глазах была та же стеклянная решимость, которую Егор видел в зеркале, когда умывался водой из ручья.

Он встретил старика на телеге. Настоящей телеге, с настоящей лошадью. Старик ехал из Перми в сторону Екатеринбурга.

— Садись, — сказал старик. — Велосипед привяжем сзади.

Егор ехал с ним три дня. Старика звали Николай Петрович, он был бывшим учителем физики. Ирония не ускользнула ни от одного из них.

— Я тридцать лет объяснял детям, как работает электрический ток, — говорил Николай Петрович, покачиваясь на облучке. — Закон Ома. Закон Фарадея. Электромагнитная индукция. И вот — электромагнитная индукция всё и убила. Знаешь, в чём парадокс? Мы знали, что это возможно. Мы знали про событие Кэррингтона. Знали, что Солнце способно на такое. Но мы ничего не сделали. Потому что это было невыгодно. Экранировать всю инфраструктуру — дорого. Создавать резервные системы — дорого. Легче было надеяться, что пронесёт.

— Не пронесло, — сказал Егор.

— Не пронесло, — согласился Николай Петрович. — Но знаешь, что самое смешное? Лошадке вот всё равно. Она не знает, что мир кончился. Для неё ничего не изменилось. Овёс, вода, дорога. Ей хорошо.

Лошадь фыркнула, словно подтверждая.

В Екатеринбурге — Егор проезжал по окраине — он увидел дым. Не печной, не костровый — чёрный, жирный, заводской. Где-то что-то горело. Или кто-то что-то жёг. Город выглядел полуживым: кое-где мелькали люди, на одном перекрёстке стоял армейский грузовик, из громкоговорителя, работавшего от генератора, женский голос монотонно повторял: «Внимание, граждане. Раздача воды и продовольствия — стадион «Динамо», с восьми до четырнадцати часов. При себе иметь документ, удостоверяющий личность. Норма — два литра воды и четыреста граммов хлеба на человека в сутки...»

Егор не стал задерживаться. Попрощался с Николаем Петровичем — тот оставался у родственников — сел на велосипед и поехал дальше.

Глава 4

За Тюменью начались бескрайние западносибирские равнины. Плоские, как стол. Берёзовые колки. Болота. Серое небо, низкое, давящее. Дорога — разбитый асфальт, переходящий в грунтовку, переходящий в направление.

Здесь было мало людей. Деревни стояли далеко друг от друга — десять, двадцать, иногда пятьдесят километров пустоты. Некоторые деревни были живые — дымок из трубы, лай собак, мычание коров. Другие — мёртвые, брошенные ещё до катастрофы, а теперь и подавно.

Егор ехал и думал о Самойловке.

Самойловка — двести дворов, когда он уезжал. Может, осталось меньше. Стояла на берегу речки Абан, маленькой, неглубокой, но рыбной. Вокруг — тайга: сосна, берёза, кедр. До ближайшего посёлка — двадцать два километра по гравийке. До Красноярска — триста девятнадцать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.