Рамис Латыпов – Пацан шел к успеху: хроники Бататыстана (страница 8)

Но он ошибся.

У одной из девушек оказались сводные братья – группировщики.

Как только они узнали о случившемся, приехали в один прекрасный вечер к председателю колхоза и протянули ему верёвку.

– Или ты сам повесишься к утру, или завтра убьём твоего сына. Решай сам.

Наутро председатель повесился. Он оставил предсмертную записку, в которой во всём чистосердечно признался. Конечно, записку уничтожили, но Ажагану вновь пришлось раскошелиться.

Он снова убедился – нужна настоящая крыша. И нужны не просто холуи, а такие, кто способен вытаскивать не только каштаны, но и золото из огня. У него была команда, но это были люди без костяка. Стоило появиться кому-то сильнее – они бы сразу переметнулись.

Ему нужна была своя, лично преданная команда. Желательно молодые – чтобы он сам их вытащил из грязи, сделал людьми. Тогда и будут верны до конца. И хорошо бы, если они не только команды исполняли, но и умели что-то решать.

Так он и познакомился с Ябаем, обычным инструктором в администрации. Молодой человек стремительно рос по карьерной лестнице – к зависти коллег и к своей радости.

И вот теперь Ажаган Ялагаевич наблюдал за ним:

выйдет ли Ябай сухим из воды?

БЯШМЯК ГУМБИН – ПОСЛЕДНИЙ ИДЕАЛИСТ

Бяшмяк Гумбин сидел на диване и с утра потягивал пиво. Себя он считал абсолютно свободным человеком и гордился этим. Бяшмяк знал единственного достойного кандидата на должность главы Бататыстана. Это он – Бяшмяк Гумбин. У него всё в порядке: умный, молодой, красивый, достойный. И, главное, справедливый.

К тому же он в 90-е годы принимал самое деятельное участие в «параде суверенитетов». Благодаря таким, как он, Бататыстан стал суверенным. А сейчас – его забыли. Бывшая номенклатура прихватила всё, а он сам должен был добывать средства на существование.

Он повидал многое. Были энтузиасты, которые верили в идеи суверенитета. Были и те, кто использовал эту борьбу ради карьеры. Им пообещали посты – и они забыли о независимости. Возглавили банки, предприятия, министерства. А были и откровенные подлецы – они якобы были за суверенитет, а на деле шпионили и разрушали движение изнутри.

С годами Бяшмяк много думал. Почему у них ничего не получилось? Ведь тогда, на центральной площади в Большом городе, собирались десятки тысяч людей, требовавших свободы…

И вот, только теперь он понял – дело было в них самих. У них не хватало решимости. Власть нельзя подарить. Её нельзя получить в наследство.

Власть берут.

Тот, кто не может взять власть, – остаётся в сторонке.

Никто из них не хотел по-настоящему взять на себя ответственность. Все мечтали быть «главными», но не делали ничего, чтобы стать ими.

– Надо было ворваться в парламент! Разогнать всех этих депутатишек! Взять власть самим! – думал Бяшмяк.

Но решимости не хватило. Они думали, что митинги, голодовки, акции протеста приведут к власти. Но народ устал. Со временем на площадях остались лишь верные идее. Но что могли сделать эти остатки?

Его соратники теперь живут в столице. А он – в Таш Асты.

Но он знал: придёт время – он займёт своё место. Станет главой. Доберётся до самого верха. Вот тогда он устроит всем казнокрадам. Особенно – Ажагану Ялагаевичу.

Тот перешёл все границы. Он не просто казнокрад. Он – убийца.

По подсчётам Бяшмяка, минимум трое человек погибли по вине Ажагана. Ну, один – точно.

Впрочем, если бы его кандидатуру рассматривал самый справедливый суд, то вряд ли утвердил бы главой района. Пламенные речи толкать он умел, а вот работать – нет. Решительности у него не было. Если бы была – он бы тогда, в девяностые, на что-нибудь решился.

Бяшмяк думал, что чтобы быть руководителем, достаточно быть справедливым. Но как можно управлять таким районом, не имея ни капли решимости?

А в Бататыстане на высокие должности назначали людей, за которыми тянулся шлейф разваленных хозяйств. И на этом фоне Бяшмяк казался бы образцом достоинства – про него можно было бы написать «повесть о настоящем человеке».

Бяшмяк презирал жителей района за их трусость и удивлялся отсутствию у них чувства собственного достоинства. Сам он, по сравнению с ними, был человеком достаточно смелым и не понимал, чего боятся остальные. Ну ладно, боятся учителя – они могут потерять работу. Но старики? Пенсионеры? Им-то чего бояться?

Он вёл «культурно-просветительскую» работу в районе, чем сильно раздражал власть имущих. Хотя Бяшмяк и презирал жителей за их страх, он продолжал принимать их жалобы и писал письма в разные инстанции, защищая людей от произвола. Благо, инстанций в этой стране было предостаточно.

Бяшмяк действовал по своему принципу: чем больше пишешь, тем лучше для тебя и хуже для властей. Им ведь приходится хотя бы писать отписки, а для этого нужны грамотные исполнители – а таких обычно не держат. Среди десяти отписок обязательно найдётся одна, за которую можно зацепиться.

К тому же глава вынужден тратить средства, чтобы притормозить следствие, прекратить проверку. Надо помнить: у Кремля много башен. Где-то наверху обязательно есть те, кто недолюбливает Ажагана Ялагаевича.

Через какое-то время Бяшмяк стал настоящей занозой в теле главы. Ажаган Ялагаевич взялся за него всерьёз. Выгнал с работы не только родственников, но и друзей, и знакомых. Дошло до того, что люди стали переходить на другую сторону улицы, лишь бы не поздороваться с Бяшмяком.

Но оппозиционер не отступал.

Глава попытался подкупить его – решить вопрос деньгами. Но цена у Бяшмяка оказалась высокая: он хотел стать не менее чем заместителем главы района.

– Мне надо контролировать процессы в районе! Финансы, остальное…

Финансы и остальное глава предпочитал контролировать сам. Поэтому такой вариант был неприемлем.

Он потребовал от подчинённых найти уязвимые места Бяшмяка. Ему разбили окно, попытались избить, но тот отбивался от бандитов. В садике, куда ходили его внуки, начали придираться. А в окраине, где он жил, люди держали коров – и даже местному пастуху дали задание регулярно избивать корову Бяшмяка.

– Земля под ним должна гореть! – орал глава подчинённым.

Земля под ним горела, но за каждый наезд Бяшмяк Гумбин давал ответ. Он тоже искал слабые места своих противников и бил точно в цель.

Узнав, что глава построил коттеджи в лесной зоне, он тут же накатал жалобу «зелёным». Прокуратура отписалась дежурно, но «зелёных» так просто не остановить.

Глава оформил агрофирму на имя жены и построил фермы прямо посреди деревни – так было удобно. А фермера, построившего небольшую ферму за сто метров от села, наказали. Бяшмяк писал жалобы снова и снова – безрезультатно. Но однажды он сфотографировал скотину, стоявшую в грязи, и выложил фото в Интернет.

И тут началось! Возмущалась вся страна. Требовали наказать директора агрофирмы за жестокое обращение с животными. В итоге – наказали. Впервые за долгое время кто-то из приближённых к главе понёс ответственность.

– У нас люди ценятся меньше, чем скотина. Поэтому защищать надо не людей, а животных и овощей, – сказал Бяшмяк жене с горьким сарказмом.

Та только махнула рукой:

– Ты, старый осёл, чего вообще добился в жизни? Всё жалуешься да жалуешься… А вот деньги нужны на воду – ты об этом подумал?

Бяшмяк думал об этом постоянно. Но денег не было. Единственный источник – гонорары за тексты в газетах, да скромные «поощрения» от людей, которым он помогал составлять жалобы.

И те редко говорили спасибо. Даже фермер, которого он спас от штрафа, не поблагодарил. Такое было постоянно – его помощь воспринимали как долг.

– Вы же всем помогаете, вот и мне помогите.

– Вы же за правду боретесь – вот и помогите, – говорили люди, жалуясь на нехватку денег, но гуляя на свадьбах за сотни тысяч.

Бяшмяк спорил с ними:

– Сами даже бумагу написать боитесь, а хотите, чтобы я всё за вас разгребал.

– Ну вы же не боитесь, а мы боимся. Мы – простые люди…

Единственное, что его грело, – прозвище. Его стали называть Правдоруб. Самые смелые даже благодарили и просили:

– Вы уж там не сдавайтесь… Мы вас уважаем…

– Нам уже третий месяц не платят зарплату по указке главы. Только вы сможете нам помочь. Выясните что-нибудь, – жаловалась продавщица райпо, если в магазине никого не было.

– Сделаем! – кивал Бяшмяк и строчил жалобы.

Иногда удавалось. Иногда – нет. Но когда зарплату выдавали, и продавщица при покупке товара мило моргнёт, – это было его благодарностью. Он рассказывал об этом жене. А та снова ругалась:

– Да вам, мужикам, только бы чужой бабе помочь! Тут он герой! А вот домой деньги принести – с этим никак! Газ отключат – ты об этом подумал?!

Она долго плакала.

Бяшмяк пошёл к фермеру, которому помог вернуть здание и избавиться от крупных штрафов. Рассчитывал на благодарность.

Тот пожаловался на жизнь:

– Ничем помочь не могу… Вот осенью будет картошка – я лично тебе два мешка привезу.

Ничего не привёз. Забыл.

Так было почти всегда.