Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 72)

Послышался приглушенный стук: скорее всего, лелеемая книга упала с кровати на пол. Изабелла довольно потерла руки.

– Что ты сказала?

– Говорю, это связано с Рикардо. Хочешь его удивить?

– Чем?

– Я спрашиваю – хочешь?

– Хочу, конечно, зачем спрашиваешь!

– Тебе нужно начинать учить испанский.

– Что?!

– Ну, представляешь, зайдет он сегодня позвать нас к ужину, а ты ему не "Привет, Рикардо", а "Buenas noches, señor".42

– Кто?

– Не кто, а "buenas noches".

– Я опять должна называть его сеньором?

– Это общая фраза. Я сказала ее для примера.

– А ты сама когда успела испанский выучить? – послышались подозрительные ноты из соседней спальни.

– Что-то, оказывается, я помню, что-то слышала от людей. А вообще Зорро говорил со мной на испанском, когда забрал меня в свой дом в Эль Пуэбло.

– И ты его понимала?

– В целом, да.

– Понимала все, что он говорит на другом языке?!

– Ну… да. Конечно, он использовал легкие слова и фразы, но зато мы затронули много разных тем.

– Ладно, как будет "Меня зовут Керолайн"?

– Можешь сказать "Me llamo Carolina".43

– Ух ты! Меня зовут Каролина?

– Здесь – да.

– Ой, как мне нравится! Называй меня Каролина.

– Только если будем говорить на испанском, – надавила подруга.

Фрейлина ненадолго задумалась и с хитрым прищуром, который Изабелла почувствовала даже из своей комнаты, осведомилась:

– А почему я должна быть уверена, что ты говоришь мне именно те значения слов, которые я тебя спрашиваю? Вдруг ты сама ошибаешься?

– Тогда Рикардо будет над чем посмеяться.

– Я читаю, меня не беспокоить, – отрезала Кери и, подняв книгу, резко повернулась на другой бок.

– И он, конечно, бросится помогать тебе исправлять ошибки, – зевнула Изабелла. В соседнем помещении повисло напряженное молчание. – Будет проводить с тобой день и ночь напролет, учить, переводить, показывать. Впрочем, на нет – и суда нет.

– Me llamo Carolina, говоришь?

– Какое прекрасное произношение, – вздохнула Изабелла. – Жаль, что у Рикардо не будет возможности оценить. Ну что ж делать. Мы, кстати, до сих пор не переоделись. Я, пожалуй, этим сейчас и займусь.

Девушка не спеша поднялась с кровати и прошествовала к шкафу: на свет явились две кофточки от ее амазонок. Она критические осмотрела обе находки и наклонила голову набок.

– Керолайн, – позвала она. – Как думаешь, какую лучше надеть?

– Me llamo Carolina, – донеслось сзади.

Изабелла обернулась и увидела подругу, восседавшую на кресле с упрямо сложенными на груди руками и закинутой одну на другую изящной ножкой. Несчастный "Робинзон" проиграл Рикардо в пух и прах и теперь одиноко лежал в опустевшей спальне на прикроватном столике.

– Azul o verde?44 – невозмутимо потрясла обоими нарядами Изабелла.

– Сама такая, – насупилась Кери.

– С этого и начнем.

Часы в спальне Изабеллы недавно пробили семь часов вечера и наконец обратили на себя внимание девушек:

– Son las siete de la tarde,45 – прокомментировала Изабелла.

– Son las siete de la tarde, – тут же повторила Кери, неожиданно для себя и своей наставницы обнаружившая удивительные способности к запоминанию новых слов, и если бы нее ее дикий английский акцент, сквозящий в каждом втором слоге, можно было бы с уверенностью сказать, что Керолайн обладала врожденным талантом к изучению иностранных языков.

Девушки уже успели выучить и использовать во всех возможных словесных комбинациях каждый предмет в их комнатах, на который падал испытующий взгляд, за несколькими исключениями, перевод которых не знала сама Изабелла. Кроме того, в процессе обучения они успели переодеться, сделать прически и подобрать украшения к новым образам.

Дотошная Керолайн всегда следила за тем, чтобы их украшения аккуратно и неизменно лежали в одних и те же шкатулках в строго определенном месте, впрочем, как и все остальные предметы гардероба, поэтому Зорро, вооруженному перед походом в крепость исключительно точной дислокацией каждого названного предмета, не составило труда собрать багаж за считанные минуты. Результатом извечной педантичности фрейлины стало наличие у девушек на руках практически всего арсенала заколок, шпилек, сережек, кулонов, колец и прочих женских радостей жизни.

Изабелла по безоговорочному настоянию подруги была вынуждена надеть темно-синюю бархатную амазонку – ту самую, в которой она несколько дней назад была похищена приспешниками Фионы и которую, как ей ошибочно казалось до сегодняшнего вечера, она зареклась даже примерять. Керолайн же облачилась в практически идентичный наряд светло-зеленого цвета и теперь совершенно сравнялась с какой-нибудь порхающей белокурой лесной феей. В целом, у зашедшего сейчас на свою голову неподготовленного гостя должно было бы перехватить дыхание и потемнеть в глазах от вида двух открывшихся его взору гурий, однако, на его счастье, этого не могло произойти, ибо девушки были надежно укрыты от посторонних взглядов в самом сердце каменной скалы, как если бы являли собой бесценные бриллианты, спрятанные в неприступной сокровищнице арабского шейха.

Керолайн методично водила расческой по бесконечным волнам иссиня-темных волос своей принцессы и послушно вспоминала вслух все, что они сегодня успели выучить. Изабелла же озвучивала каждое новое слово ученицы ободрительными восклицаниями и согласными киваниями головы. Она была в полном восторге от способностей ненаглядной подруги и ежеминутно давала ей это понять жестами, словами или просто движением глаз.

Однако даже это приятное впечатление сейчас начинало постепенно исчезать от осознания неумолимого приближения встречи с тем, чье имя она, порой, боялась произносить. Девушки ни разу не затронули тему, из-за которой Изабелла вчера была вынуждена отвести Керолайн в сторону и излить ей свои страхи, и тем не менее с каждым новым ударом часов ощущение безысходности становилось все сильнее.

Изабелла знала, что Зорро не сделает ей ничего плохого; сама мысль о том, что он мог поднять на нее руку, была абсурдной. Она знала, что он защитит ее, знала, что убережет и укроет, но от этого ей почему-то становилось еще страшнее. Ощущение не просто полной зависимости, а необъяснимой принадлежности затягивало ее с каждым днем все больше. Это было похоже на неизбежный рок, который овладел ею с первого взгляда его зеленых глаз. Она помнила это ощущение – его поворот головы в ее сторону, когда она в образе Дымки пряталась в деревьях от солдат Монтесеро, его взгляд и свое пронзенное сознание…

– … а тебе наденем этот кулон и сережки, – донеслось до нее издалека. – Согласна?

Изабелла инстинктивно кивнула и, кажется, угадала, потому что Керолайн тут же начала водружать на нее избранные ее взыскательным вкусом украшения.

– Готово, – отрапортовала фрейлина.

Изабелла встретилась в зеркале с собственным взглядом огромных синих глаз и поспешила уступить место подруге, тщетно пытавшейся сопоставить в своей памяти слова "серебряный" и "сережки" и потому не заметившей несколько отрешенного вида наставницы.

– Может, тебе тоже оставим волосы распущенными? – предложила Изабелла, аккуратно распределяя по изящным плечикам белокурые локоны.

– Ну, не знаю… – протянула Кери. – Кстати, как будет "я не знаю?"

– No se.

– А "ну"?

– Pues.

– Pues, no se, – тут же выдала фрейлина и выжидающе уставилась на подругу.

– Рикардо потеряет сознание от восторга, – заверила Изабелла.

Керолайн довольно зарделась и критически уставилась на себя в зеркало.

– Bueno,46 – согласилась она.

Одновременно с этим раздался стук в дверь и послышался голос Рикардо, осведомившегося о состоянии девушек.

– Todo esta bien, muchas gracias, señor, – продекламировала Керолайн, тщательно повторяя нашептываемые ей на ухо слова. – Entre, por favor.47

Дверь медленно открылась, и в проеме показалось несколько ошалелое лицо Линареса.

– Так у вас все хорошо? – повторил он, почти полностью засунувшись в комнату.