Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 49)

Как и то, что она жаждала вернуться в его дом. Оказаться под защитой непроницаемых стен. Она рвалась туда душой и телом, почти осязаемо представляя себя в той великолепной спальне, которую он ей предоставил. На невесомых подушках, на тончайших простынях, под ласковым одеялом, в мерцающем свете белоснежных свечей. А главное – всего в одном шаге от его комнаты. Изабелла втайне лелеяла надежду, что он и сегодня будет спать там, почти напротив нее, усиливая и укрепляя своим присутствием и без того несокрушимый дом. Его физическое пребывание в том или ином месте служило для нее большей гарантией защищенности, чем вся мыслимая охрана, собранная из лучших воинов своего времени; а в купе с таким невероятным сооружением, коим являлась его обитель, было единственным, что могло пересилить и вытеснить из ее пошатнувшегося сознания весь ужас накинувшейся на нее реальности.

И она наконец вновь оказалась здесь. Он снова забрал ее к себе.

Мужской совет решил подождать дальнейших шагов Фионы без собственных инициатив и рисков, поэтому они не стали предпринимать на эти сутки ничего нового, и Керолайн вернулась в гасиенду дона Ластиньо, а Зорро еще раз открыл перед Изабеллой двери своего дома.

Девушка поднялась из ванны и, осушив тело знакомым полотенцем, облачилась в очередную рубашку, на этот раз черную, потому что ни она, ни Керолайн, ни кто-либо другой не задумался о такой мелочи, как ночной костюм. Да и это было совсем не важно. Более незначительной детали в тот вечер невозможно было представить.

Они договорились встретиться в зале через полчаса. Она не знала зачем. Может, Зорро собирался передать ей что-то из разговора с губернатором, может, хотел сам что-то ей сказать, может, ему было интересно услышать ее мысли. Так или иначе, он ждал ее. И пусть даже она вынуждена будет говорить о том, что сегодня произошло. Это стоило того. Лишний раз убедиться в том, что он рядом, было для нее сейчас важнее всего остального.

Прошло около часа с того момента, как Изабелла покинула свой излюбленный уголок в доме Зорро и отважно пришла в зал на встречу.

Это время она провела в совершенно другом мире. Девушка была ошеломлена и полностью обескуражена. Она не могла раньше даже представить себе, что с этим столь опасным и непредсказуемым человеком можно было говорить абсолютно на любые темы.

Изабелла уже давно забыла, с чего они начали общение, но готова была поклясться, что никогда прежде не встречала такого начитанного и образованного собеседника. Он знал все: историю, право, богословие, медицину, астрономию… Она сидела и слушала его с открытым ртом. И хотя Изабелла сама изучала многие науки и могла похвастаться весьма обширным багажом знаний, рядом с Зорро она ощущала себя новорожденным младенцем. А больше всего поразило ее то, что он совершенно свободно говорил на семи языках, не считая относящихся к ним диалектов.

Тема иностранных языков прошла через их общение красной нитью в прямом смысле этого выражения. Молодой человек без предупреждения начал говорить по-испански. Конечно, простыми словами и на легкие темы. Но Изабелла понимала его. Где-то она догадывалась о значении того или иного слова из общего контекста предложения, где-то Зорро сам, замечая ее недоумение, подбирал синонимы, но так или иначе он вынудил ее провести это время в непосредственном контакте с ее родным языком. Сама Изабелла отвечала ему по-английски, и столь странное речевое взаимодействие ничуть не мешало их общению. Девушка несколько раз ловила себя на ощущении полного стирания каких бы то ни были межъязыковых границ. Они разговаривали на языке общих интересов и знаний, и это было так потрясающе, что Изабелла забыла обо всем на свете.

Они ни разу не коснулись темы ее семьи, ее сестры и ее планов, оставив все тяжелые и неприятные моменты за порогом этого дома. Изабелла была так спокойна и умиротворена, что в конце концов совершенно осмелела и посредством переключения обсуждения на предмет архитектуры вывела разговор на столь животрепещущую для нее тему дома молодого человека.

– Я хотела кое-что спросить, – безразлично отведя глаза в сторону и при этом внутренне оцепенев от предвкушения, произнесла она. – Вы здесь живете?

– Это одно из временных места обитания.

– То есть как?

– То есть я здесь временно обитаю.

– Хотите сказать, у Вас есть еще что-то подобное? – чуть не задохнулась девушка, понимая, что Зорро был готов к диалогу даже на такую тему.

– Почему нет?

– Тогда меня кое-что смущает, – Изабелла медленно подняла руку, нарочито лениво подтянула к себе подушку и спрятала за нее собственное тело, начавшее неистово вздрагивать от частого дыхания и усилившегося биения сердца. – Если отбросить некоторые мелочи и говорить согласно общепринятому о Вас мнению, то Вы борец за справедливость.

– Пусть так, – усмехнулся Зорро.

– И, по идее, Вы должны быть бедным человеком, воспротивившимся угнетению простых людей и выступающим против власти зажиточных эксплуататоров.

– Тебе прямая дорога в ораторы, детка, – элегантно поаплодировал Зорро разгоряченной собеседнице.

– Но если Вы сами относитесь к высшему сословию, зачем действуете против него же? – проигнорировала Изабелла и вольное обращение в свой адрес, и издевательский жест.

– Разве я не могу преследовать собственные цели, прикрываясь статусом борца за справедливость?

– В любом случае Вы должны были его чем-то заслужить.

– Иногда достаточно лишь несколько раз оказаться в нужном месте в нужное время. И на каком основании ты определила мое положение?

– Вас провести по Вашему временному месту обитания?

– Обеспеченность – дело наживное. Разве я не мог кого-нибудь ограбить и заполучить его деньги?

– Никакие деньги не способны пробудить в ком бы то ни было те манеры, которыми Вы обладаете. Я еще в состоянии узнать человека высшего общества.

– Боюсь, детка, у тебя слишком романтические представления о борцах за справедливость. Начиталась книжек про Робина Гуда?

– Да, я читала. И он, кстати, обращался с дамами так, как подобает мужчине.

– Секунду назад ты восхищалась моим поведением.

– Не все выдерживают давления богатства, – хмыкнула девушка.

– И что же в моем поведении так возмутило сейчас твою женскую натуру? – насмешливо вскинул Зорро брови под черной маской.

– Вы слишком многое себе позволяете, – отрезала Изабелла, тут же настороженно взглянув в его сторону.

Молодой человек откинул голову на кресло и задумчиво произнес:

– Давай для начала обрисуем границы того, что значит "многое себе позволять".

– Это излишне, поскольку я уже вижу это в Вашем исполнении.

Зорро немного помолчал, словно обдумывая фразу собеседницы, и вдруг рассмеялся. Судорожно оглянувшись в сторону двери на случай молниеносного отступления, Изабелла немного подалась вперед и застыла на месте, оказавшись лицом к лицу с внезапно материализовавшимся напротив нее хозяином дома. За ее секундный поворот головы он оторвался от спинки кресла и наклонился вперед так, что, вернувшись обратно, она неминуемо столкнулась с горящим взглядом его зеленых глаз.

– И все же я предпочел бы определенность в терминологии.

Девушка понимала, что ей всего лишь нужно было сказать "не надо" и постараться вернуть разговор в прежнее русло, но принятая ею линия поведения сорвала с ее губ вызывающий вопрос:

– И как Вы планируете это осуществить?

Она не поняла, успела ли договорить до конца, потому что в следующий миг оказалась в воздухе.

– Отпустите меня! – завизжала Изабелла, в панике задергавшись на широком плече и моментально отбив обе руки о сильную спину, но тут же услышала звук открывающейся двери.

Внизу мелькнул мраморный пол, и девушка оказалась с головой погружена в воду. Подскочив от холода и мысли о том, что ее хотят утопить, она ошарашено осмотрелась по сторонам и с трудом сосредоточила внимание на Зорро, оперевшегося двумя руками на бортик ванны и удовлетворенно вглядывающегося в выражение ее лица.

Все произошло так быстро, что Изабелла ничего не могла понять. Секунду назад она говорила с ним в зале, нежась в мягких подушках дивана, а сейчас сидела на дне холодной ванны в мокрой одежде и с намокшими волосами. Она не успевала ни за его действиями, ни за его мыслями. Он со звериной скоростью реагировал на любые отклонения в ее поведении, удовлетворительную модель которого он определил самостоятельно.

Холодная вода оказала настолько отрезвляющее действие на ее сознание, что эта мысль встала перед ней с такой ясностью, словно он сам ей об этом сообщил. Он тоже придумал для нее рамки поведения и теперь загонял ее в них. Для этого ему необходимо было изменить ее характер, переделать под себя, сделать ее такой, какой ему было нужно. Это было ответом на ее негласное решение вести себя с ним так, будто она всегда была хозяйкой положения. Он однозначно принял ее неозвученный вызов. И не просто принял, а поставил собственные условия игры. И теперь в случае проигрыша она вынуждена была не только отказаться от своих установок, но и стать такой, как он хотел…

– Остыла? – поинтересовался Зорро.

Изабелла вздрогнула и вернулась в реальность. Его взгляд вызывал в ней совершенно ненормальные мысли. Она не знала, прочитал ли он это в ее глазах, но ответа от нее он ждать не стал.