Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 33)
Первое, что почему-то стукнуло Изабелле в голову, это ответ на вопрос, почему она понимает испанскую речь. Второе – она осознала сейчас, почему Зорро потратил столько времени на восстановление ее спокойствия. Не сделай он этого, сейчас она, наверное, снова пребывала бы в глубоком обмороке. И третье – она не принцесса, у нее нет семьи, нет родных, нет дома. Она одна и выкинута на улицу. И единственной ее опорой и спасением из этого бурлящего ада нереальности был тот, кто сидел сейчас рядом с ней. Тот, с кем она спорила, с кем позволяла себе язвительные замечания, чье терпение она испытывала, кого всего единожды поблагодарила за свое спасение.
По крайней мере, если эта короткая фраза имела под собой основание. Но ведь это было невозможно. Девушка даже усмехнулась. И сам Зорро сказал об этом в сослагательном наклонении. Зачем бы ему было говорить в такой непонятной манере, если, насколько она успела его узнать, он представлял из себя самого прямолинейного мужчину из всех ей известных? Будь это правдой, он объявил бы ей об этом открытым текстом. Или нет? Или это его очередной выпад, призванный отвлечь ее от чего-то другого? Но от чего? И зачем? И почему тогда это сообщение, действительно, дает немало объяснений ее подсознательным вопросам?.. Да нет же! Что за глупости! Она британская принцесса! Достаточно спросить об этом любого представителя ее свиты! Кажется, ее спутник снова решил проявить остроумие и ждет ее реакции. Наверное, надо рассмеяться. Только у нее почему-то не получается… Словно бы это и не шутка. А если нет, тогда что происходит?
Изабелла не знала, отразилась ли в ее глазах последняя мысль, но сквозь физическую пелену тумана почувствовала, как Зорро завернул ее в плащ и в который раз за эту сумасшедшую ночь посадил к себе на колени. Она помнила, как схватила его за плечо, словно последний оплот в этом мире, и как еле слышно попросила не отпускать ее; как он прижал ее к себе и как она почувствовала едва уловимое касание его губ к своим волосам.
– Не бойся, ты здесь не одна, – в ответ на ее мысли произнес молодой человек. – Здесь твоя семья. Дон Ластиньо – твой отец, дон Рикардо – брат, а губернатор – крестный.
Изабелла вздрогнула, но не удивилась. Для нее это послужило таким логичным толкованием ее моментальному взаимопониманию с этими совершенно незнакомыми ей людьми, что она восприняла слова ее спутника как нечто само собой разумеющееся. Хотя она вообще сейчас смотрела на все происходящее со стороны, как будто ей рассказывали о жизни совершенно другого человека. Правда, при этом неосознанно примеряла на себя полученные сведения. В частности, кроме объяснения понимания испанского языка, она нашла первопричину столь уникальной черноты собственных волос и смуглости кожи, скрывавшей свою суть при британском пасмурном и дождливом климате, но под палящим солнцем южной земли расцветшей всего за пару дней.
Многие нюансы, на которые она даже не обращала внимания, вдруг встали на свои места. Но принимать их на веру было совершенным безумием.
Изабелла лежала на груди молодого человека и безмолвно слушала его размеренную речь, сопоставляя звучание предложений с осколками картин в покачивающемся сознании.
Предки дона Ластиньо приплыли в эти земли из Новой Испании практически сразу после того, как их открыл Эрнан Кортес. Они, как и многие другие, считали, что была найдена легендарная Калифорния, – наполненный несметными сокровищами рай на земле; остров, воспетый в популярном средневековом рыцарском романе и разыскиваемый во всех частях света. И хотя новые земли оказались далеким от сказок полуостровом, а мифические сокровища так и не были найдены, в результате наплыва переселенцев был основан Ла Пас, а за ним со временем и другие очаги жизнедеятельности.
Одно столетие сменяло другое, Калифорния необратимо заселялась и разрасталась; некогда пришлое население уже крепко пустило корни; семьи множились; роды крепли. Так 12 января 1770 года в Эль Пуэбло у дона Ластиньо и сеньоры Камелии Линарес родился сын, а через семь лет, 7 марта, на свет появилась девочка. Богатые наследники знатного рода в процветающем поселении.
Молодой человек на несколько секунд замолчал, посмотрел на замершую у него на груди фигурку, едва уловимо шевельнувшую плечом, когда плавное повествование внезапно оборвалось, и продолжил рассказ.
Быстрые темпы роста и развития этой местности, большое количество обеспеченных семей и зажиточных хозяйств в конечном счете привели к тому, что 13 ноября 1791 года на столь привлекательный край было совершено масштабное нападение. Оно затронуло целый ряд домов, располагавшихся по обеим сторонам главной улицы, и было проведено моментально: начавшееся в три часа ночи, к рассвету от него уже не осталось никаких следов. Бандиты, воспользовавшись темнотой и совершенной неготовностью населения к сопротивлению после проведения ежегодного праздника, ворвались в дома и забрали деньги и ценные вещи.
К несчастью, на обратном пути оказались гасиенды Линарес и де ла Вега, но, поскольку у нападавших уже не хватало времени и ресурсов на полноценное ограбление, они решили взять из богатых домов пару заложников для последующего внушительного выкупа. Женщина с ребенком показалась им прекрасным выбором и таким образом сеньора Камелия и ее дочь оказались похищены и уведены на корабль, на котором должен был произойти обмен заложников на деньги.
Сумма уже была названа и подготовлена, но внезапно в прибрежных водах показались посторонние суда. Как выяснилось позже, это было пиратское сообщество, искавшее надежные и неизвестные бухты для своих кораблей. Похитители, понимая, что могут оказаться под угрозой нападения тех, кто значительно превосходил их в мастерстве морского сражения, поспешили освободить водное пространство и покинули стоянку. Что касается заложников, то на их возвращение никто не стал тратить времени и сил.
– А потом? – едва слышно спросила Изабелла, когда поняла, что Зорро закончил говорить.
– А потом тебя угораздило стать английской принцессой, – усмехнулся молодой человек.
– Как?
– Тебе виднее.
Наступило минутное молчание. Изабелла медленно поднялась с колен своего спутника, прошла на берег озера и села у самого края воды. И перед ней вместе с неспешным течением поплыла вся ее жизнь. Обрывки речи, порой возникавшие у нее в голове, лица и осколки странных видений, временами мелькавшие перед глазами, – все это начало постепенно складываться в одну большую картину.
Вот она и еще два мальчика играют на берегу этого самого озера. Недалеко под деревом сидят ее родители. Светит солнце, они смеются… И вдруг она идет по дворцовым лестницам, заходит в кабинет своего отца, но… в кресле сидит совсем не дон Ластиньо. Самый важный момент между двумя ее жизнями исчез, стерся из ее памяти, словно она заснула одной ночью в Калифорнии, а проснулась утром английской принцессой. Но как это произошло? Да и правда ли это, в конце концов?
Но ведь это было единственное, что объясняло последнюю нерешенную загадку, – поведение стола губернатора на праздничном обеде. Все четверо мужчин заметили сходство между пропавшей тринадцать лет назад девочкой и английской принцессой, и оно было настолько велико, что дон Ластиньо даже не смог есть.
В голове что-то немилосердно застучало. Надо было срочно отвлечься от этих мыслей.
– Зорро, – позвала девушка каким-то чужим голосом и тут же вздрогнула, почувствовав на спине пристальный взгляд. – Кто первый узнал меня?
Молодой человек немного помолчал и, ловко провернув между пальцев невесть откуда взявшуюся соломинку, ответил:
– Один из твоих друзей.
– Каких?
– Близких, полагаю.
– И кто он?
– Вспоминай.
Изабелла снова увидела смутную и далекую сцену на озере. Первым мальчиком явно был ее брат. Но кто второй? Девушка готова была поклясться, что недавно видела кого-то похожего.
– Я уже встречалась с ним?
– Несомненно.
– Когда?
– Думаю, что не раньше, чем три дня назад.
– Где?
– Рискну предположить, что в Эль Пуэбло.
Низвергнутая с главных высот британского двора всего парой слов своего собеседника бывшая монаршая особа почувствовала, что начинает закипать.
– Это не смешно, – повысила она голос.
– Да, он как-то рассказывал, что у тебя проблемы с чувством юмора, – молодой человек лег на траву, положил руки под голову и закинул одну ногу на другую.
Изабелла обмерла. Это он?! Это он сказал?! Каков наглец! Он открыто издевался над ней! В такой момент!
– Рассказывал, значит? – поднялась она с земли с недобрым выражением лица. – Вам?
– Да, мы иногда пересекались.
– И что же он еще Вам про меня говорил?
– Что ты упрямая.
– Может, он и примеры приводил? – девушка медленно двинулась в сторону большой темной фигуры, вольготно расположившейся под деревом.
– Изволь. Ты доказывала всем подряд, что тигры – жены львов даже после того, как твой друг сообщил тебе истинную природу вещей.
– Я?!
– Ты.
– Тигры – жены львов?!
– Да. Насчет уровня твоей эрудированности у твоего друга тоже было немало рассказов.
Изабелла поперхнулась и закашлялась. Ах, этот нахальный бандит! Он переходит все границы! Она решительно сократила расстояние до трех шагов и вдруг замерла, осененная потрясающей, как ей показалось, мыслью: