Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 178)
– Бедняга, – тяжело вздохнув, прошептал моряк. – Кто сказал, что животные понимают хуже людей?..
Он еще немного помолчал и, словно собравшись с мыслями, твердо обратился к притихшей группе молодых людей.
– А ну, выпрягайте свою клячу!
– Но постойте… – попытался возразить еще один неизвестный юноша.
– Своему командиру ты бы не стал так перечить! Выпрягайте, говорю!
Отряд Зорро быстро переглянулся, и двое людей подошли к лошади в упряжке.
– Ну что, дружок, повезешь своего хозяина? – тем временем обратился моряк к Торнадо. – Тоже мне, удумали! Оставить тебя не у дел! – сердито проворчал он. – Кто еще, кроме Торнадо, может повезти этот экипаж? – окинул мужчина пристальным взглядом свое ближайшее окружение и повел жеребца вперед.
Никогда еще Эль Пуэбло не видел Торнадо, впряженного в карету. Он был так свободолюбив и независим, что любая упряжь, казалось, должна была сгореть на нем в первую же секунду. Но сейчас он шел так тихо, что его даже не было слышно. Изабелла с острой болью в груди вспоминала потом, как Торнадо поминутно оборачивался назад, словно пытаясь разглядеть, что происходило в приоткрытом окне, и понять, не нужно ли было идти еще медленнее…
Девушка не знала, спала ли этой ночью после того, как ее и Керолайн проводили в их спальни в гасиенде губернатора, но она отчетливо слышала все, что происходило за дверью: шаги врачей и хозяев дома, разговоры прислуги, звон посуды, шорох постельного белья, плеск воды. Она точно знала, в какой стороне определили комнату для Зорро, хотя и не располагала информацией о том, что это будет спальня дона Диего. Она знала, сколько у него было подушек, какого цвета ему постелили простыню и какое одеяло только что закончили выветривать на свежем воздухе. Знала, что справа на прикроватной тумбочке стояла вода; что дежурное кресло, место в котором по очереди занимала вся мужская часть дома губернатора, находилось в дальнем углу комнаты рядом с окном; что слева от кровати лежало еще два покрывала – легкое и теплое – для всех мыслимых температурных режимов на улице. Она была настолько осведомлена обо всем, что окружало молодого человека, что если бы ее пустили к нему в спальню, она смогла бы найти все необходимые вещи даже в темноте и с закрытыми глазами.
Но вход в двери его комнаты был ей категорически воспрещен. Как и Керолайн, и всей прекрасной половине населения гасиенды.
Не разрешили зайти в его спальню и Катрин…
Она приходила около полудня и больше часа провела в кабинете вместе с доном Алехандро и доном Ластиньо. Никто не знал содержание их разговора, но было понятно, что сеньора Родригес располагала очень ценными сведениями, которые сейчас могли пригодиться как никогда.
И все же увидеть молодого человека ей не позволили.
Изабелла столкнулась с ней на пороге дома, когда возвращалась к Керолайн после бездумной и пустой прогулки по саду. Тысячи противоречивых мыслей сразу же хлынули к ней в голову. Она никак не могла понять, почему Катрин снова ей улыбалась. Это не было похоже на поддельное проявление уважения или демонстрацию ведомого ей одной женского превосходства. Она не лицемерила и ничем не гордилась. Ее улыбка была такой же искренней, как и вчерашние слова на балу. И это все, учитывая существующую ситуацию, было в высшей степени непостижимо.
Таким образом единственной женщиной, имевшей право доступа за закрытые двери, оставалась сеньора Варгас. И сегодня почти четыре часа подряд она, несмотря на тяжелейшую ночь, провела в новом лазарете вместе с доном Марком.
Шарлотта была возвращена в крепость под личное наблюдение сэра Генри. И это было все, о чем сообщили Изабелле. Ни о Фионе, ни о Хуане, ни о доне Эстебане она не знала совершенно ничего, в отличие от дома губернатора, который в лице дона Алехандро еще с утра очень подробно и аккуратно расспросил девушку о том, что вчера поведала ей в Пещерах ее сестра.
После этого Изабеллу и Керолайн полностью изолировали от внешнего мира и оставляли в неведении уже целые сутки. Дома де ла Вега и Линарес были оцеплены личной и гарнизонной охраной в таком количестве, что редкая птица решалась пересечь изгородь запретной территории, поэтому о новостях извне можно было даже не думать. Впрочем, даже если бы Изабелле сейчас и поведали судьбу Фионы и ее сообщников, вряд ли это вызвало бы у нее хоть какие-то ощущения.
Все, что в ней сейчас было, жило в ее взгляде, прикованном к трем просторным темным окнам на втором этаже.
Четыре раза она совершала попытку прорваться за обозначенную черту и четыре раза получала категорический отказ. Ей не давали заглянуть даже сквозь крохотную щель, и все, что она знала, было то, что Зорро так и не приходил в себя. Врачи предприняли все посильные меры, и теперь жизнь молодого человека находилась в его собственных руках.
Действие яда все еще оставалось в силе, а попытка изготовления противоядия без точной рецептуры на основании одних предположений дона Диего была слишком рискованной. К первоисточнику же ни врачи, ни губернатор обращаться не собирались, по всей видимости, исходя из тех же соображений риска. Или, возможно, дона Эстебана уже не было в пределах Калифорнии. Хотя все это было лишь предположениями, изредка вспыхивающими в онемевшем сознании.
Изабелла прикрыла длинные ресницы. Что-то, действительно, вспыхнуло на периферии остановившегося взгляда и больно резануло по глазам. Девушка опустила голову, провела рукой по волосам и закинула назад волнистую прядь. Три больших оранжевых прямоугольника отчетливо мерцали на густой темной траве.
Изабелла дернулась и схватила губами воздух. Свет! В окнах его спальни зажгли свет!
Она вскочила со своего места и снова застыла. Сзади раздалась недовольная интонация подруги.
– Кери, – прошептала Изабелла, не отрывая глаз от второго этажа. – Просыпайся.
Но фрейлина уже скатилась со скамейки и впилась тонкими пальцами в плечо своей принцессы.
Какие-то тени мелькали на фоне брезжащих окон, отражаясь в двух одинаково огромных парах глаз.
– Что-то случилось… – едва слышно произнесла фрейлина.
Ноги приросли к земле. Не было возможности даже пошевелиться.
"Что-то случилось…" – больно и остро забилось в висках. – "Что-то случилось…"
Снова три ужасных глухих удара, сопровождаемые едва уловимым треском рвущейся одежды.
"Пульс очень слабый", – напряженный взгляд дона Диего.
"Врачей нет", – взволнованный гул толпы.
"Убийца!" – оглушительный визг Керолайн.
"Ножи… отравлены…" – страшный шепот Шарлотты.
– Рикардо! – вдруг врезалась из темноты дрожащая интонация Кери.
Изабелла перевела невидящий взгляд на уровень первого этажа.
– Черт возьми, мы вас потеряли! – почему-то задыхаясь, громко произнес Линарес, выходя из-за угла гасиенды и быстро направляясь к двум неподвижным фигурам. – Мы вас уже минут пять по всему дому ищем.
Он перевел дух и приложил руку ко лбу. Он не спал всю прошлую ночь и весь минувший день, проведя их по очереди в лазарете и, между своими сменами, у кровати Керолайн.
– Зорро… – молодому человеку, кажется, снова не хватило воздуха и он сделал глубокий вдох. – Зорро только что пришел в себя.
Было около часа ночи, но две главные гасиенды Эль Пуэбло стояли на головах. Зорро пришел в сознание и в скором времени изъявил желание перекусить.
У Изабеллы и Керолайн выросли крылья в первый же момент, когда они осознали значение фразы Рикардо, и, несмотря на все протесты их окружения, они забаррикадировались на кухне, даже под угрозой наказания никого не пуская в завоеванные владения. Фрейлина превзошла саму себя в кулинарных фантазиях, и, пожалуй, только Изабелла в тот момент могла успевать за ходом мыслей подруги, безостановочно диктующей рецепты приправ, соусов и подливок. Доверить приготовление столь важного ужина посторонним лицам было для девушек совершенно немыслимым, и они сбились с ног, бегая по лестнице в погреб и обратно, но в результате их слаженных действий через полчаса Изабелла уже поднималась на второй этаж с первым блюдом для своего покровителя. Ей наконец позволили зайти к нему в спальню, потому что отказывать ей в этой привилегии и дальше уже становилось опасным.
Девушка прорвалась с подносом за запретную черту и, даже не услышав, как губернатор закрыл за ней дверь и оставил наедине с молодым человеком, поспешила к кровати. Зорро полусидел-полулежал, откинувшись на россыпь разноцветных подушек, и дышал свежим ночным воздухом, но на шум на пороге комнаты отреагировал незамедлительно. Изабелла встретилась с его взглядом и тут же опустила глаза, однако не остановилась и, дойдя до кровати, присела на ее край.
– Кери сварила суп из индейки, – прошептала она, ставя поднос к себе на колени. – Пожалуйста, попробуйте, он очень вкусный. И мы на всякий случай процедили бульон, поэтому он совсем прозрачный. А мясо порезано очень маленькими кусочками. Это грудка. Но если Вы хотите, там есть лапки, – испуганно пролепетала Изабелла, понимая, что не слышит ответа ни на одно из своих предложений. – И еще я принесла белый хлеб, он только что из печи. Но он мог не успеть дойти, – она вцепилась в ложку и начала судорожно водить ей по дну тарелки, чувствуя на себе пристальный взгляд. – Овощи в супе мы порезали кубиками, они тоже совсем маленькие. Но если Вам так не нравится, мы можем переделать на ломтики, – в отчаянии предложила Изабелла.