Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 177)

Новость о первой фрейлине, врывающейся посреди ночи в спящие дома с криком о Пещерах, подняла на ноги всю британскую свиту и калифорнийский гарнизон в считанные минуты. Сэр Генри распорядился немедленно подготовить экипаж и поспешил за Фионой. Однако в ее спальне никого не было.

Шарлотта поняла все, что происходит, как только увидела неразобранную кровать своей принцессы, но ничего не сказала даже под угрозой ареста. Единственное, что она успела сделать, это незаметно взять из трюмо Фионы спрятанный в только им двоим известном отсеке флакон, еще не представляя тогда, для кого она его несет.

А потом, после рассредоточения по нескольким дорогам, ведущим в сторону главного перекрестка, чтобы не мешать друг другу во время быстрой езды, один из экипажей, в котором находился сэр Бертрам, вдруг встретил двух выскочивших из-за поворота всадников. Мужчину догнать у них не получилось, равно как и рассмотреть его лицо, но принцессу Фиону они не узнать не могли…

В лазарете теперь работала целая команда врачей, подарившая наконец собравшимся ощущение облегчения. А вкупе с усталостью от бессонной ночи и тяжелых событий оно начало незаметно снижать общий уровень шума и отпускать затянутые вокруг дома губернатора оковы народных требований. Не получив никакого ответа ни от дона Алехандро, ни от советников, ни от Фионы, на протяжении всего этого времени не издавшей ни звука и не сдвинувшейся ни на дюйм за закрытыми занавесками взятого под охрану экипажа, уставшие и переволновавшиеся семейства постепенно разошлись по фамильным каретам и продолжили наблюдение из открытых дверей и окон.

Проведенные доном Диего и Шарлоттой работы вызвали у сеньоры Розалинды и дона Марка неподдельный профессиональный восторг, и они оба, позже принимая благодарность за свою помощь, наперебой твердили, что без предварительного вмешательства их появление уже могло оказаться ненужным. Перенос всей операции на свежий воздух, создание максимально стерильных условий, отдельное закрытое помещение и грамотная обработка ран сделали, по их словам, почти половину дела. Что же касалось ювелирного введения противоядия, столь малого количества которого все равно хватило для того, чтобы вернуть уже почти исчезнувший пульс и дыхание, то здесь они возводили руки к потолку и только и могли что восхищаться оксфордским уровнем обучения студентов.

Изабелла помнила, как по притихшим рядам пробежала волна сведений о том, что операция подходила к концу. И это, пожалуй, было последним в ту ночь, что еще смогло достичь степени понимания в ее голове. Все остальное: как к их экипажу подошел неестественно бледный Рикардо; как рядом оказались врачи; как распахнулись двери лазарета и около него, словно из воздуха, вновь появились люди Зорро; как они в течение почти получаса, сменяясь каждые триста метров по шесть человек, – закрытые от посторонних взглядов со всех четырех сторон идущими впритык друг к другу каретами, – несли на плечах прямоугольные носилки; и как с внешней стороны карет также медленно текла толпа людей, лошадей и экипажей, – все это оставалось в памяти лишь в форме многочисленных разноцветных образов.

Молодые люди проследовали до главного перекрестка и только там смогли переложить свою драгоценную ношу в уже ожидающий их и подготовленный к переезду большой шестиместный экипаж: отсюда и до гасиенды губернатора дорога шла гладкая и ровная, что исключало любое запрещенное врачами сотрясение, к тому же необходимо было как можно быстрее попасть в спокойную атмосферу и закрытое помещение. Поэтому, когда карета была готова к отправке и в нее вслед за носилками взошли сеньора Розалинда и дон Марк, перед домом губернатора встала задача найти самую спокойную и послушную лошадь, которая не сделала бы ни одного лишнего шага и понимала бы все команды на уровне мыслей. Это был, пожалуй, один из важнейших вопросов безопасности сегодняшней ночи. И когда, казалось, в упряжку уже была определена взрослая и опытная кобылица дома Веласкес, из-за деревьев, перекрыв дорогу всей процессии, вдруг выскочил огромный черный жеребец.

– Торнадо! Стой! – бросился к нему один из молодых людей. – Не делай резких движений!

Это был первый голос из отряда Зорро, прозвучавший за минувшую ночь.

Вслед за первым молодым человеком наперерез жеребцу поспешили еще трое. Знания о буйном нраве Торнадо, слушавшегося лишь его хозяина, сейчас привели в ужас не только их, но и всех, кто был рядом и заметил появление столь неожиданного препятствия. Из двух идущих друг за другом карет одновременно выскочили Рикардо и дон Рафаэль. Они и четверо молодых людей встали живой преградой перед мощным творением природы, поднимающимся на дыбы и пытающимся перескочить через их головы.

– Ведите Омегу! Быстрее, пока его держат! – послышались обрывочные команды.

Рядом с отпрянувшей от появления Торнадо кобылицей сразу засуетились люди и за минуту впрягли ее в карету. Жеребец все еще бесновался за оцеплением, бешено махал хвостом и угрожающе поднимался на задние ноги.

– Давайте же, езжайте, пока он на месте!

Один из людей Зорро вскочил на козлы и осторожно потянул удила. Экипаж медленно двинулся вперед. В тот же момент Торнадо оглушительно заржал и бросился кобылице наперерез. Она испугалась и тут же попятилась.

– Черт возьми! Угомоните его кто-нибудь! – раздались напряженные крики. – У кого есть лассо? Надо его стреножить, пока он не разнес все вокруг!

Торнадо метался в полукольце, в которое уже двумя рядами встали около пятнадцати человек.

– Постойте! – донесся издалека чей-то хриплый голос. – Слышите? Не трогайте его!

Сквозь расступающуюся толпу высыпавших из экипажей многочисленных семей, медленно пробирался какой-то мужчина. Он не мог передвигаться быстро, потому что сильно хромал на одну ногу. Кроме того, он был старше всего отряда Зорро минимум на пятнадцать лет, и это угадывалось даже сквозь наспех намотанную на лицо маску.

Молодые люди развернулись в его сторону, однако все еще держали Торнадо под контролем.

– Да разойдитесь вы! – сердито повысил голос мужчина и тут же закашлялся. Его шатающаяся походка, прихрамывание, очевидное пристрастие к табаку и борода сразу же выдали в нем закоренелого моряка, лишь по долгу службы оказавшегося на суше. – Дайте ему пройти!

– Но сеньор… – попытался возразить один из молодых людей.

– Сколько раз тебе говорить не называть меня сеньором, – отмахнулся мужчина, продолжая ковылять в сторону главного экипажа. – Твой командующий – сеньор, а меня увольте от таких словечек. – Он поравнялся с каретой и замахал рукой, разгоняя полукруг молодых людей. – Изверги! Как можно так мучить животное? Он всего лишь хочет увидеть хозяина! – Рикардо и дон Рафаэль недоверчиво переглянулись с ближайшим незнакомым им юношей, однако не сдвинулись с места. – А ну, разойдитесь! – сердито гаркнул моряк и протянул вперед одну руку. – Иди сюда, дружок. Не обращай на них внимания, они тебя не тронут.

Торнадо быстро перевел взгляд в сторону зовущего его голоса и, несколько раз фыркнув по сторонам, прошел вперед в образовавшийся коридор.

– Поосторожнее с ним, – донеслось сзади чье-то предупреждение. – Он очень буйный.

– Это с людьми надо быть осторожнее! Если бы не они – сейчас все было бы в порядке, – отрезал моряк и снова обратился к приближающемуся жеребцу. – Ну, иди сюда, малыш. Смотри, какая беда приключилась. – Он твердо взял Торнадо под уздцы и подвел к окну кареты.

Внутри раздалось шевеление и испуганный шепот. Видимо, сеньора Розалинда и дон Марк начали предупреждать, чтобы Торнадо отвели в сторону.

– Да перестаньте вы! – сурово прикрикнул мужчина. – Он же ничего не делает.

Тем временем толпа, испугавшаяся последствий появления легендарного коня не меньше врачей, находившихся в экипаже, начала постепенно успокаиваться и замолкать. Торнадо же, подойдя к окну кареты, закинул голову и издал короткое ржание. Потом два раза топнул ногой и замер. Мужчина отпустил его удила и молча отошел на пару шагов. Жеребец крикнул еще раз и, заострив точеные уши, снова застыл. В груди вдруг все сжалось железными обручами. Он ждал ответа.

– Да, беда так беда, – тихо вздохнул моряк и погладил Торнадо по спине. Жеребец, не услышав отклика на свой зов, замахал хвостом, затоптался на месте и снова заржал. – Ну ничего, он выкарабкается. Ты же знаешь, в каких передрягах он бывал. – Хриплый голос дрогнул и почти пропал на последних словах.

Торнадо отпрянул от окна и осмотрелся по сторонам, словно в поисках помощи.

– Животное, а все понимает, – сдавленно прошептала какая-то сеньора, стоявшая рядом с экипажем Изабеллы.

В установившейся тянущей тишине было слышно, как жеребец осмысленно звенел дорогой сбруей, пытаясь этим звуком привлечь внимание из безответного окна. В его глубоком взгляде до сих пор виделась вера в то, что его хозяин сейчас откроет деревянную дверцу и выйдет к нему навстречу.

Но ничего не изменилось.

Вместо этого из экипажа вдруг протянулась женская рука и осторожно погладила его по голове. Торнадо встряхнул ушами, однако вопреки славе о своей дикости не отпрянул в сторону, вместо этого подавшись вперед и осторожно засунув морду в окно.

Он простоял так около минуты совсем без движения, а когда медленно вернулся обратно, сердце готово было разорваться на части: столько непонимания было в его осиротевших глазах. Сеньора Розалинда рассказывала потом, что внутри он снова звал своего хозяина, но так тихо, что его почти не было слышно. И дон Марк, поглаживая Торнадо по густой гриве, шепотом обещал ему, что все будет хорошо.