Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 117)
Его голос и имя этой женщины, произносимое его жарким шепотом.
Катрин…
Неужели ей все это приснилось, и он не приходил? А их совместный ужин? Одинаковая одежда? Прогулка? И эта песня. Девушка вздрогнула. Его голос… Откуда она может знать, как он поет?
Изабелла снова приросла взглядом к потолку. Но ведь песня Рикардо – не ночная фантазия. Она, действительно, помнила ее. Эти слова и мелодия вырвались откуда-то из глубины ее сознания. Она вспомнила все, до последней ноты, до последнего слога. Спустя тринадцать лет. Во сне.
Кажется, даже этот дом в отсутствии своего хозяина начинал действовать на нее совершенно необъяснимым образом, вызывая столь странные мысли и сны. Девушка зажмурилась. Этот дом. Еще вчера она ничего о нем не знала, а сейчас…
Катрин…
– Кери, – простонала Изабелла.
В стороне кресла раздалось ожидаемое шуршание, однако ответа не последовало. Изабелла с трудом оторвала голову от подушки и с отдающей в висках болью посмотрела в угол спальни.
– Кери, ты там заснула? Что ты там вообще… – девушка осеклась на половине фразы, поймав наконец взглядом пунцовое лицо подруги, на котором из-за невероятно огромных глаз, казалось, больше ни для чего не осталось места. – Кери, у тебя все хорошо?
Фрейлина остекленело смотрела в ее сторону и, глубоко дыша, продолжала сохранять гробовое молчание. Изабелла напуганно приподнялась над кроватью и попыталась заострить на себе внимание, однако вновь потерпела поражение. Керолайн сидела в кресле каменным истуканом. Забыв обо всем на свете, Изабелла сорвалась с кровати и, подбежав к подруге, вцепилась ей в плечи.
– Кери, что случилось? – неистово затрясла она неподвижную фигурку. – Слышишь меня? Что произошло?!
Фрейлина продолжала ошарашенно смотреть в одну точку. Господи, да что же могло случиться?! Неужели, пока она спала, здесь что-то произошло? Вдруг Зорро, действительно, приезжал и принес какие-то страшные новости?
– Кери! – Изабелла опустилась на пол и взяла ладонями тонкое личико. – Что с тобой?
Керолайн медленно перевела на подругу отрешенный взгляд и едва уловимым шепотом произнесла:
– Он меня поцеловал…
В итоге почти получасовых бдений Изабелле удалось выжать из своей полуобморочной сожительницы признание в том, что Рикардо сегодня забрал ее первый поцелуй. И это, пожалуй, можно было бы считать апофеозом последних суток, если бы в ходе несвязанного повествования не выявились совершенно удивительные детали. В частности, Керолайн поведала, что они с Рикардо, действительно, все утро пытались разбудить Изабеллу, однако последняя спала, как убитая, и практически не подавала признаков жизни, в связи с чем молодые люди после ряда бесплодных попыток оставили ее в покое, и Рикардо устроил своей подопечной контрольную по субхунтиву. Вслед за этим, видимо, в качестве извинений за столь жестокий, хотя и необходимый поступок, Линарес добыл откуда-то гитару и предался музицированию, в которое неким подозрительным образом закрались баллады, серенады и прочие посвящения представительнице прекрасного пола, расположившейся рядом с ним и с блестящими глазами внимавшей каждому его слову. В конечном счете Керолайн растаяла и потеряла бдительность…
При попытках вдаться в более или менее внятные подробности фрейлина начинала заикаться, терять дыхание, путать слова и говорить на трех языках одновременно, исходя из чего, Изабелла сделала вывод, что ее брат превзошел все мыслимые ожидания своей музы. Впрочем, в его умениях Изабелла не сомневалась. Достаточно было вспомнить бросаемые в его сторону томные взгляды сеньорит и даже сеньор, приглашенных в крепость и на прогулку к океану.
На вопрос о том, что же она делала после сего события, Кери пролепетала, что сразу же убежала в спальню и, заперевшись на все замки, спряталась в кресле в углу, где Изабелла ее и обнаружила. Рикардо, явно не ожидавший такого скоропалительного отступления, даже не успел ее задержать, а стучаться в двери дольше нескольких минут и пытаться вызвать ее оттуда он не стал, так как, по-видимому, не захотел беспокоить сестру, непробудное состояние которой его немало взволновало сегодня утром. Поэтому он вынужденно оставил штурм девичей цитадели и, скорее всего, обосновался в библиотеке или в гостиной, дожидаясь равно как пробуждения Изабеллы, так и появления своей ненаглядной.
В таком очень приблизительном изложении представлялся пересказ событий первой половины дня.
Конечно, после подобного поворота судьбы в жизни фрейлины, все ночные похождения, а также их последствия, проявившие себя во сне, немедленно отошли на второй план. Более того, Изабелла значительно успокоилась случайно оброненной фразой Керолайн о том, что все двери между помещениями оставались открытыми на случай, если бы она проснулась от своего необъяснимо крепкого сна и вдруг позвала подругу. Это означало, что она должна была слышать сквозь сон голос Рикардо и его песни, так причудливо нашедшие отражение в ее ночных фантазиях. Вопрос о голосе Зорро, правда, оставался открытым, равно как и ряд некоторых других подробностей, но сейчас Изабеллу волновало только состояние ее невменяемой подруги.
Весь последующий час прошел в трепетных излияниях Керолайн, которая наконец обрела дар речи и безостановочно лепетала о том, какой Рикардо был нежный, как он обнимал ее, как шептал, чтобы она не боялась и клялся, что не сделает ей ничего плохого. Он говорил, что, если она захочет, он всегда будет рядом. Говорил, что никому не позволит сделать шаг в ее сторону и никогда ее не отдаст… И в это верила не только Керолайн, которой в ту минуту было дозволено верить решительно всему, но и Изабелла, которая, несмотря на минувшую ночь, все же пребывала в более трезвом уме и способности оценивать ситуацию. Ее брат не лгал, в этом она была уверена. Он, действительно, никому не отдал бы свое сокровище, свалившееся на него как снег на голову с другого конца света. Она видела его взгляд в сторону своей подруги: чистый, открытый, без затаенных помыслов. Его нежное отношение было совершенно не надуманным, и он готов был носить Кери на руках не из демонстративных побуждений, а потому что, в самом деле, этого хотел.
Что касалось самой Керолайн, то там все было понятно с первого дня их встречи, когда она начала щебетать о доне Рикардо, не успев переступить порог крепостных покоев.
Часы пробили четыре раза, когда девушки вынырнули из своих грез, и Кери с неподдельным ужасом поняла, что Линарес сегодня остался без обеда. И это не могло не восхитить Изабеллу. Ведь ее брат слышал их голоса на протяжении почти полутора часов и прекрасно понимал, что происходило за закрытыми дверями женских спален, однако ни на секунду не позволил себе приблизиться к их обители и потревожить волнующую беседу напоминанием о приближающемся времени трапезы. Это обстоятельство тем более имело повышенную ценность, потому что Рикардо обычно сходил с ума при задержке очередного приема пищи и начинал со взглядом оголодалого питона протаптывать траншеи рядом со входом на кухню или в гостиную.
Первобытный инстинкт приготовления пищи для своего мужчины незамедлительно одержал верх над всеми остальными жизненными функциями Керолайн и она, едва успев кинуть через плечо наказ о том, что Изабелла должна отвлечь Рикардо разговорами и не позволить ему встретиться с ней хотя бы взглядом, иначе она тут же упадет в обморок, бросилась к двери. Изабелла отреагировала немедленно и, наскоро переодевшись, выскочила за подругой в коридор с твердым намерением продержать брата в зале безвылазно до тех пор, пока не будет готов обед. Тем более что тема для разговора у нее уже давно созрела.
– Так вот, возвращаясь к Лукарду, – с нажимом произнесла Изабелла. – Ты сам когда-нибудь видел его корабли?
Девушка ворвалась в зал несколько минут назад и едва успела остановить брата, который, заслышав стук посуды на кухне, уже было решительно направился к Керолайн. Его сестра возникла перед ним прямо в дверном проеме и, словно тигрица, перегородила собой доступ в коридор и далее – к подруге. Как выяснилось, Линарес обладал очень тонким чутьем и сразу же отступил. Девушка даже удивилась тому, как с ним оказалось просто найти взаимопонимание без слов.
Они прошли к столу во взаимных вопросах и ответах на тему того, что Изабелла так долго спала, потому что всю ночь читала и вернулась в спальню только под утро, и сели на свои обычные места. Девушка видела, как ее брат то и дело бросал взгляды в сторону коридора, пытаясь хоть мельком увидеть Керолайн и понять, в каком она была состоянии, однако последняя, как и было условлено, находилась только на территории кухни и держала молодого человека в полном неведении. Изабелла понимала, что он волновался, и неподдельность его чувств была видна невооруженным глазом, однако душа и сердце ее подруги, которые могли покинуть ее в первый же момент встречи взглядом с ее воздыхателем, были превыше всего, поэтому девушка вцепилась в брата мертвой хваткой, желая как отвлечь его необычными разговорами, так и воспользоваться сложившейся ситуацией и выцарапать из него все, что он знал о связи Зорро и Лукарда.
Ближе него к дому губернатора не было никого, и он должен был быть в курсе большинства событий. А в том, что он прекрасно разбирался во всех их причинно-следственных связах, Изабелла уже не сомневалась. Рикардо подобрал себе отличное амплуа неотразимого красавца и сердцееда и умело пользовался им в присутствии посторонних лиц, однако под этим годами отточенным образом прятался острый и тонкий ум в опасном сочетании с хладнокровной выдержкой и дальновидностью. Ее брат знал намного больше, чем хотел бы показать… И все это она из него вытащит.