Рами Юдовин – Ветер в ладонях (страница 3)

– Но ведь в тебя вложено знание о маме. Ты знаешь это слово и представляешь её, пусть даже неточно. Вспомни: когда все вокруг затихает, можно услышать, как она поет, и почувствовать, как она гладит наш мир. Я верю, что наша настоящая жизнь начнется только после родов».

Солдат усмехнулся, покачал головой.

– Неплохо. Но я не сторонник религии смерти. Чтобы прийти в твою страну, нужно сначала умереть – это и есть философия мятежников-смертников. Но что ты хочешь от меня? Я ведь не поверю, что ты пришёл сюда произнести проповедь о вечной жизни заблудшей овечке.

– В шкуре овечки, – поправил его собеседник, кивком показывая на его майку. Помолчал немного, пристально посмотрев ему в глаза, добавил: – Мне нужна твоя помощь. И я не сторонник религии смерти: эта страна будет здесь, на Земле – или не будет никакой.

Солдат выдержал взгляд, но почувствовал сильную слабость в ногах.

– Ты проповедник? – тихо спросил он.

– Я не проповедник. Меня зовут Странник. Для того, чтобы понять меня, тебе нужно избавиться от ложных представлений, – как можно мягче объяснил Странник. – Скажи, кто опаснее, заказчик убийств или исполнитель?

– Организатор. Посредник между заказчиком и исполнителем. Он вроде бы ни при чём, спит спокойно, не рискует, – усмехнулся Солдат.

– Тебе виднее, но, уничтожив заказчика, ты лишишь работы организатора и исполнителя, – Странник вопросительно посмотрел на него.

– Согласен, – вздохнул Солдат.

– Так вот, злые помыслы опаснее всякого оружия, ибо они направляют руку убийц. Добрый человек не станет издеваться, насиловать и убивать. Если заблудший человек изменит свои взгляды, начнёт ценить жизнь, проявит терпимость по отношению к таким же слепцам, как и он, то в мире появятся любовь и знание, которые уничтожат зло. Война против злых помыслов принесёт мир и благоденствие на землю, – Странник снова улыбнулся.

Солдат задумался. Вроде ничего особенного не говорил этот человек, высказывания его наивны, банальны, но по какой-то причине они проникали в душу и вселяли надежду, что он сможет выбраться из поглощающей сети тоски. Но подумав немного, он спросил себя: «Вдруг этот человек просто гипнотизёр? Какие у него цели? Зачем ему рисковать собой? Провокация?»

– Почему ты пришёл сюда? Ты понимаешь, где находишься?

– Я знаю, что здесь неспокойно, но мы выберемся, – ответил Странник.

«Этот парень явно не в себе», – Солдат давно так не удивлялся.

– Что думаешь, напарник? Имеет смысл спрятаться до полного наступления темноты и по-тихому пробираться к нашему посёлку, или пойдём сейчас? Сделаем вид, что мы два олуха, забредшие по ошибке на закрытую территорию. Если повезёт и нас не пристрелят, а о чём-то спросят, прикинемся экзальтированными придурками, – не скрывая сарказма, предложил он.

– Мне не трудно прикинуться экзальтированным придурком, поэтому второй вариант подходит, – снова улыбнулся Странник.

– Тебе и прикидываться не надо, – Солдат внимательно посмотрел на него. – Всё время улыбаешься.

– Когда я радуюсь – всегда улыбаюсь, – ответил Странник.

Какое-то время они шли молча. Вдруг Солдат остановился.

– Что случилось? – спросил его новый знакомый.

– Не говори на нашем языке, – прошептал Солдат. – Нас видят местные, не дай им сообразить, кто мы. Пока прочухаются, посовещаются, сообщат в посёлок, мы уже выйдем отсюда. Прикинемся туристами.

Хорошо, что они не смотрели на удивлённые лица местных жителей, иначе расхохотались бы, видя округлённые глаза крестьян и их открытые рты, потому что Странник заговорил на языке священных текстов, давно вышедшем из обыденного употребления. Только раз в год на собрании местной общины священники читали древний свиток, написанный на этом языке, которым Странник основательно владел.

Солдат, подражая ему, нёс какую-то тарабарщину, нещадно коверкая слова. Вдруг он боковым зрением заметил – от группы стоящих неподалёку жителей отделился подросток и стремглав побежал в посёлок.

– Внимание! – жёстко сказал он своему спутнику. – Минут через пятнадцать здесь будут боевики. Бежим изо всех сил. Недалёко отсюда у меня схрон, добежим до него – выживем. Вперёд!

Странник пожал плечами и недовольно сказал:

– Пешком дойдём.

Солдат бежал очень быстро, ругая себя за то, что вовремя не бросил курить, – не хватало дыхания.

– Да что с тобой?! Быстрее! – оглянувшись, выкрикнул он, отчаянно жестикулируя и мысленно ругаясь. «Я должен успеть добежать и еще вернуться за этим сумасшедшим. Этот Странник хоть и безумец, но он свой и настоящий. Я вижу людей насквозь».

Солдат не оглядывался, ему казалось, он уже слышит звук приближающейся машины с вооружёнными боевиками. Добежав до цели минут через десять, он глубоко вдохнул, отвалил тяжёлый камень и достал из углубления автоматическую винтовку, обмотанную в промасленную тряпку, и четыре рожка с патронами, скреплённые по два. Его сильно тошнило, пульсировало в голове от очень быстрого бега.

«Спокойно, спокойно, они ещё далеко, время есть», – Солдат сделал несколько глубоких вдохов. Пощёлкал затвором, вставил магазин, загнал патрон в патронник, большим пальцем перевёл предохранитель в положение «одиночная стрельба», приподнял винтовку на уровень груди и быстрым шагом двинулся навстречу своему новому товарищу.

Странник ускорил шаг, но, разглядев оружие, остановился. Солдат увидел приближающуюся машину и резко замахал ему рукой, показывая, чтобы он уходил в сторону, а сам спрятался за каменным валуном и взял в прицел движущуюся цель.

Странник всё понял, посмотрел на небо и взмолился:

– Бог мой, не надо крови. Не для этого я здесь. Что же делать?

Он судорожно перечислял в уме возможные варианты действий и стоял как вкопанный – страх медленно накрывал его. «Не верю, не верю. Уходите», – прошептал он.

– Убегай! Ложись на землю! Падай! – кричал Солдат из своего укрытия, но Странник стоял посреди дороги, закрывая ему зону видимости.

«Нельзя стрелять, вдруг задену его. Пули со смещённым центром тяжести, попадёшь в ногу, выйдет из брюха. Если боевики выскочат из машины и рассредоточатся, тогда неизвестно, чем всё кончится. Вдруг у них гранаты или гранатомёты? Занять высоту не успеваю. Выбора нет, пусть подъедут, кто-то выйдет из машины, начнёт говорить с ним. Сначала поговорят, а потом убьют. Лишь бы не загораживал. Почему он не убежал? Почему? Он явно не в себе».

Внезапно неподалёку раздалась стрельба, послышались пулемётные очереди. По звуку выстрелов Солдат определил марку оружия и мечтательно улыбнулся: «Наши. Вовремя. Чистильщики».

Машина остановилась примерно в ста двадцати метрах от Странника и развернулась в сторону посёлка.

«Спасибо, – прошептал он. – Начало положено – дорога благословенна».

Солдат выдохнул, щёлкнув рычажком, поставил оружие на предохранитель.

– Ты не бросил меня. Я не ошибся в тебе, – сказал Странник, поравнявшись с ним.

– Ты даже не знаешь, как тебе повезло. Надо спешить, тут орудуют чистильщики. Кстати, это они спасли тебя. Почему ты не бежал?

– Я не добыча, чтобы убегать. Меня спас Бог, чистильщики про меня не знали, да и тебя Он спасал. Наше время ещё не пришло.

– Придёт, и быстрее, чем ты думаешь, если не поспешим: чистильщики рядом.

– Разве они не свои? – усмехнулся Странник.

– Свои все дома сидят. Я с оружием, а это для них сигнал к стрельбе, – Солдат успокоился и даже перестал сердиться:

«Безумный, что поделаешь».

– А если другие подразделения здесь работают, то чистильщики тоже откроют огонь, завидев людей с оружием?

– Во-первых, существует координация совместных действий, во-вторых, можно определить союзников по оружию и обмундированию, ну, в основном по каскам, – объяснил Солдат.

– По каскам? – переспросил Странник. – Разве в полутьме можно отличить каску солдат Армии Спасения от касок повстанцев?

– Можно, но трудно, особенно таким, как ты, – подготовил ловушку Солдат.

– Почему? – угодил в неё Странник.

– Потому что боевики не надевают каски, – Солдат театральным жестом развёл руки.

Странник улыбнулся, одобрительно покачал головой.

– Тогда поспешим, или из своего схрона ты можешь достать и каску? Очень круто ты смотрелся бы – сандалики, драные джинсы, майка с надписью «Любовь спасёт мир» и каска Армии Спасения с эмблемой карающего меча, – с серьёзным видом добавил он.

Солдат вздохнул и попытался улыбнуться. Казалось, мышцы его лица не способны на улыбку, хотя с чувством юмора у него не было проблем. Подойдя к тайнику, он внимательно огляделся, вынул магазин из винтовки, разрядил её, подобрал патрон, вставил его снова в рожок, обмотал оружие тряпкой, положил в проём схрона и задвинул камень, потом кивнул Страннику, и они продолжили путь. Через час ходьбы показался блокпост.

– Мы пришли, здесь меня знают в лицо. Правда, они думают, что я помогаю местному населению, так что хорошего приёма от них не жди, но стрелять не будут. Уже неплохо.

– Я смотрю, тебя все любят – и наши и не наши, – с наигранным уважением сказал Странник.

– Мне не нужна любовь этих придурков. На этом блокпосту вышла такая история. Двое солдат бухнули какого-то пойла и решили сфотографироваться для своих подружек, для большего эффекта – с оружием. Выпили ещё и решили запечатлеть себя в момент боя. Один из них сделал грозную рожу и открыл стрельбу, но когда фотографируешь сбоку, огонь из дула плохо виден. Поэтому хренов фотограф стал спереди на линию огня и крикнул: «Стреляй, братуха, я щёлкаю». Ну, братуха, не раздумывая, выстрелил.