Рами Юдовин – Ветер в ладонях (страница 2)

Прошло немало времени, но «гости» так и не появились. Странно, неужели ошибся? Он засомневался в правильности решения – напрасно не ликвидировал террориста. Солдат жил простыми принципами, как и любой другой воин: если я не уничтожу врагов, то они – меня, моих близких, детей, женщин, невинных людей. Он не говорил «убил». «Ликвидировал», «уничтожил», иногда «убрал» – эти слова как бы подтверждали необходимость физического устранения врагов.

На войне ценится не только хитрость, отвага, но и безжалостность к врагам. Происходит разделение на своих и чужих, друзей и врагов. Незнакомые люди объединяются и готовы пожертвовать собой, чтобы спасти товарищей, хотя в мирное время не одолжили бы им денег. Война, по мнению Солдата, раскрывает лучшее в человеке – самопожертвование, которое противоречит самому сильному инстинкту – инстинкту выживания. Впрочем, есть ещё давление общества, и нередко оно толкает людей на личную жертву ради блага большинства. А кто-то на войне выплёскивает накопившуюся агрессию и ненависть. Глубоко спрятанные в душе садизм и жестокость с лёгкостью находят выход в бою. Экстремальная ситуация одного ломает, другого укрепляет.

Солдат умел отличать реальную опасность от вымышленной. Чувства не обманывали его. Правда, ему стоило немалых усилий и горького опыта научиться различать свои ощущения. Несмотря на особенности работы, он по-своему верил в Бога. Перед каждой командировкой или после боевой операции ходил в святилище, слушал песнопения, постоянно делал пожертвования на нужды храма. Таким способом Солдат хотя бы ненадолго находил душевное равновесие, и в отличие от своих коллег не напивался, не употреблял наркотики, пытаясь снять стресс. Но всё равно тяжесть в душе не покидала его, а наоборот – усиливалась. И вот вчера, в храме, он пообещал завязать с работой, уволиться и уехать в спокойное, тихое место.

Завибрировал мобильный аппарат. Солдат быстро вытащил его из кармана рукава куртки, прочитал шифрованное сообщение: «Уходи немедленно – зачистка». Местность будут прочёсывать и зачищать – оцепят указанный район и начнут поиск всех подозрительных лиц. «Спасибо за предупреждение» – но ещё не темно, незамеченным трудно пройти. Можно нарваться на мятежников, или еще хуже – на огонь чистильщиков, стреляющих во всех, кто подозрительно выглядит или просто не понравился.

При зачистке используется прибор под названием «пятьдесят», сканирующий местность и реагирующий на живые объекты, тут ни одна маскировка не поможет. Если чистильщики увидят его с оружием, то не станут разбираться – свой-чужой: откроют огонь без предупреждения. Никто не будет рисковать, медлить: оружие в руках – значит, ты опасен. Срабатывает рефлекс – указательный палец на курке сгибается и разгибается.

Чистильщики – это контрактники, выполняющие самую грязную работу. Для них боевые действия – стихия, в которой можно выплеснуть свою агрессию и при этом не только быть не наказанным, но и получать благодарности. Как правило, они прикрывают платками или масками лица, чтобы не светиться лишний раз. Было немало жалоб, поданных против чистильщиков, но до судебных разбирательств дело не доходило – трудно найти свидетелей, дающих показания против своих товарищей или «масок». Дело возбуждалось только в явно вопиющих случаях, когда потерпевшей стороной предъявлялась видеосъёмка или создавалось соответствующее общественное мнение.

Солдат был противником зачисток, так как в результате подобных акций погибали невинные люди. Например, чистильщики, принявшие в темноте дрель за автомат, убили молодого электрика, отца троих детей. Узнав об этом случае, Солдат терзался сомнениями – оправдана ли война, в которой страдает мирное население? Разве может добро делать зло, пусть ненамеренно, по ошибке? Почему на ликвидации так редко посылают профессионалов, которые не стреляют в электриков, а безошибочно выделяют бойцов и уничтожают их? Солдат был мастером точечных ударов, и был убеждён, что его работа не нуждается в оправдании, он стирает с лица земли убийц. Видя невинные жертвы боевиков, растерзанных взрывами ещё недавно красивых женщин и сильных мужчин, младенцев, искромсанных ножами, он отбрасывал сомнения и был готов стрелять во всех, кто связан с мятежниками, независимо от того, боевик ли это с автоматом и взрывчаткой или идеолог, подстрекающий на убийство. Солдат считал себя охотником на волков, не щадящих овец…

Глава 3. Встреча

Солдат спрятал винтовку. Безопасней в данном случае идти безоружным, не вызывая ни у кого подозрений. Он вынул из сумки заранее приготовленную одежду, переоделся и уже выглядел как паломник, путешествующий по знаменитым местам. Бойцы опускают оружие при виде таких чудаков, подшучивают над ними, оскорбляют, но не стреляют.

Медленно, осторожно и как бы неумело Солдат спускался с крутой горы. Пройдя по тропе в направлении ближайшего поселка примерно триста шагов, он увидел идущего навстречу человека. Внимательно осмотрел местность, прикинул, куда следует бежать, если начнётся стрельба, но опасности не почувствовал. Вдохнул, медленно выдохнул, снова прислушался к своим ощущениям:

«Определённо ничего не грозит. Кто осмеливается здесь ходить? Люди, предупреждённые о зачистке, не выходят за границу поселения».

Встретившись, путники внимательно посмотрели друг на друга. Солдату показалось, что тоска, его постоянная спутница, улетучивается и без помощи храмовых песнопений. Ему захотелось заговорить с незнакомцем, но путник первый нарушил молчание.

– Мир тебе. Я рад, что нашёл тебя. Это было нелегко.

Он был одет в простую удобную одежду, носил бороду и длинные волосы, но на мятежника не похож, да и говорил без особого акцента, свойственного жителям этих мест.

– Кто ты? – спросил Солдат человека, смотревшего проницательным, добрым и слегка ироничным взглядом.

– Я твой друг.

Радушие, исходившее от путника, передалось и Солдату.

– Ты забавный. Скажи, друг, не видел ли поблизости двух-трёх людей с сумками или мешками?

– Не только видел, но и говорил с ними и даже предупредил о смертельной опасности.

– Ты знаком с ними? – насторожился Солдат.

– Не больше, чем с тобой, – спокойно ответил незнакомец.

– Зачем ты помог им? – Солдат стиснул зубы. – Они убийцы, враги. Откуда ты знаешь?.. – он осёкся. – Ты кто?

– Они ещё никого не убили, но ты убивал, много убивал, – путник смотрел Солдату прямо в глаза.

– Они убийцы, – упрямо твердил Солдат, но под внезапно переменившимся взглядом своего собеседника обмяк и почувствовал лёгкое головокружение.

– Ты не знаешь, как становятся убийцами. Ты видишь маленький фрагмент большой мозаики, а не полную картину. Ты копаешься в земле, отыскивая червей для крючка, а не ловишь сетью крупную рыбу. У тебя есть дар, но ты бездарно его используешь.

– Какой у меня дар? – Солдат удивлённо посмотрел на новоявленного проповедника.

– Твоя интуиция, способность реально оценивать событие, не имея логических предпосылок. Но твои способности не выходят из узкого мира стрелялок, поэтому ты копаешь червей, – собеседник отвёл взгляд.

– Эти стрелялки многим спасли жизнь. – Солдат был внешне спокоен, но в его голосе послышалась скрытая ярость.

– Ты спасал одних, губил при этом других. Это не самый лучший путь.

– Я спасал своих, уничтожая врагов, которые мечтают нас погубить, – Солдату казалось, он говорит простые истины.

– В стране мира и справедливости нет своих и чужих, рас, народов и племён.

– О какой стране ты говоришь? Какое мне дело до чужих порядков? Я не слышал в новостях про такую страну. Где она?

– Этой страны ещё нет на земле, но её законы достигли нас. Если хочешь в неё попасть, живи здесь, но по её правилам.

– Ясно. Ты говоришь о жизни после смерти. Ты серьёзно в это веришь? Кому мы там нужны?

– Да. Верю. Послушай такой анекдот: «В животе беременной женщины разговаривают двое младенцев близнецов. Один из них – верующий в жизнь после родов, другой – неверующий. Неверующий младенец спрашивает:

– Ты веришь в жизнь после родов?

– Да. Я верю. Мы здесь для того, чтобы подготовиться к тому, что нас ждет после родов, – отвечает верующий младенец.

– Это невозможно! Жизни после родов не существует! Ты можешь себе представить, как такая жизнь могла бы выглядеть?

– Я не знаю всех деталей, но верю, что там будет больше света, и мы, может быть, будем самостоятельно ходить и есть своим ртом.

– Какая ерунда! Невозможно самим ходить и есть ртом! Это вообще смешно! У нас есть пуповина, которая нас питает. Знаешь, я хочу сказать тебе: невозможно, чтобы существовала жизнь после родов, потому что наша жизнь – это пуповина. А без неё нас ожидает смерть.

– Я уверен, что это возможно. Все будет просто немного по-другому.

– Но ведь оттуда ещё никто никогда не возвращался! Жизнь просто заканчивается родами. И вообще, жизнь – это одно большое страдание в темноте.

– Нет, нет! Я точно не знаю, как будет выглядеть наша жизнь после родов, но в любом случае мы увидим маму, и она позаботится о нас.

– Маму? Ты веришь в маму? И где же она находится?

– Она везде вокруг нас, мы в ней пребываем и благодаря ей движемся и живем, без нее мы просто не можем существовать.

– Чепуха! Я никогда не видел мамы. И поэтому очевидно, что ее просто нет.