Рам Дасс – Пути к Богу: Жизнь по Бхагавадгите (страница 35)

Всё не так-то просто. Работая с ахимсой, мы, так или иначе сталкиваемся с теми силами природы, которые воплощает Шива — тот аспект Бога, который заведует хаосом и разрушением. Мы должны стараться придерживаться ахимсы, но в то же время почитать и дхарму, которая иногда может требовать насилия. Всё, что мы можем сделать в данной ситуации, — это возможно внимательнее прислушиваться к тому, каков должен быть наш следующий шаг.

Наши попытки практиковать ахимсу осложняются кучей сложностей и противоречий. Например, довольно долгое время я был вегетарианцем и думал, что практикую ахимсу. Молоко я, тем не менее, употреблял. И вот как-то на уикенд я отправился навестить Кена Кизи на его ферме в Орегоне. Кен знал, что я вегетарианец, но сам им, естественно, не был. Зато был большим шутником. Он позвал меня на прогулку по окрестностям, завёл в хлев и показал, как доят коров. Я восклицал: «О, как красиво!» Потом он провёл меня по саду. «О, как тут прекрасно!» Потом он привёл меня в поле, где я увидел двух огромных буйволов.

«Что ты собираешься с ними делать?» — наивно спросил его я. «Мы их откармливаем, чтобы потом зарезать и съесть», — добродушно отвечал Кен. Я пытался вести себя круто, и потому сказал только: «Да ну? О'кей». Но он решил окончательно достать меня. «Вот этот особенно хорош, — сказал он, гладя одного из них по голове, — из него получатся отличные стейки». И показал, из какой именно части быка получатся хорошие стейки. Тем временем я смотрел в глаза животному, стараясь транслировать ему волны любви, как нас учили.

Потом Кен посмотрел прямо мне в глаза и сказал: «Ты же пьёшь молоко. Если тебе нужно молоко, то придётся смириться с быками». Тут до меня наконец дошло. Я не вырос на ферме, так что мне это было просто невдомёк: чтобы корова давала молоко, ей нужно время от времени беременеть и рожать телят, а половина помёта, как правило, мужского пола. И что, спрашивается, с ними делать? Можно кормить их, пока они не умрут естественной смертью, но это не самый лучший выбор. Вот так оно и получилось: я был вегетарианцем, тем не менее судьба этих двух быков касалась и меня.

У меня были любимые сандалии, которые я привёз из ашрама Ганди; на каждом был маленький штампик, говоривший о том, что они «сделаны в ашраме Ганди». Это означало, что они использовали только кожу коров, которые умерли естественной смертью. То есть они не убивали корову, чтобы получить её кожу; корова умирала сама по себе, так что йоги могли без зазрения совести носить эти сандалии. Хотя это выглядит немного… как бы это сказать… А теперь у нас ещё есть эта новая информация про то, что растения чувствуют, когда к ним подносишь нож, — так что, если всё это принимать во внимание, диета без насилия становится бедноватой, правда?

Я могу только предположить, что, практикуя ахимсу, нужно делать всё, что вы делаете, максимально осознанно. Когда американские индейцы убивают зверя в пищу, они всякий раз предлагают его как жертву своим богам и благодарят зверя за то, что он отдаёт им свою жизнь. Они убивают, чтобы выжить, чтобы иметь возможность выполнить то, что им суждено, и это пребывает в гармонии с их пониманием законов природы. Именно это и есть осознанное действие.

Хотя я и не думаю, что выбор «духовной» диеты должен подчиняться каким-то непреложным правилам, тем не менее по мере прохождения различных стадий йогического пути наше тело и его физические потребности могут очень сильно измениться, а вместе с ними изменится и диета. Пока мы не выбрались из ловушки мирских мыслей и мирских тяжёлых эманации, нашему организму требуется одобренный Всемирной организацией здравоохранения рацион: определённое количество белков и углеводов, витаминов и минералов и т. д. Когда мы становимся легче и спокойнее, когда укрепляется наша связь с иными планами мироздания, мы обнаруживаем, что теперь можем работать с другими видами энергии, и это тоже меняет нашу диету. То, что мы ели раньше, теперь кажется слишком тяжёлым, и мы начинаем питаться, например, только злаками, фруктами, овощами и молочными продуктами. А потом, возможно, и молочные продукты станут для нас слишком тяжёлыми, а за ними и злаки, и останутся одни только овощи, фрукты и орехи. Может быть, отпадут даже овощи, и мы станем исключительно фруктоядными. Постепенность соблюдена, мы здоровы и чувствуем себя отлично. Если вчера вы ели гамбургеры, а сегодня вдруг решили перейти на фрукты, то можете серьёзно заболеть. Однако, если бы вам это было действительно нужно, переход прошёл бы быстро и естественно, и ничего плохого с вами бы не случилось.

Если вы растёте духовно, то можете питаться одним только святым духом, подобно христианской святой Терезе Ньюман[86] которая в течение двенадцати лет съедала только одну облатку для причастия в день — и чувствовала себя при этом превосходно. Когда её спрашивали: «Как это возможно? Что же поддерживает вашу жизнь?», она отвечала: «Я живу светом».

А почему бы нет? Растения ведь так и делают: хлорофилл, солнечный свет, трансформация энергии — когда вы достигаете соответствующего уровня, энергия есть энергия, в каком бы виде она ни пребывала. Из чего мы можем извлекать энергию, зависит только от того, какие рецепторы у нас открыты. И здесь-то вступает в дело очищение — именно благодаря ему мы получаем возможность работать с более тонкими энергиями. Если вы превратились в сосуд для трансмутации энергии, то сможете брать энергию откуда угодно и преспокойно жить на ней.

Но, так или иначе, мы те, кто мы есть, и знаем только то, что знаем. И большинству из нас до святой Терезы ещё очень далеко. Я делаю всё, что могу, чтобы отказаться от насилия в доступных мне пределах. Я всеми силами стараюсь создавать как можно меньше ситуаций, в которых мне пришлось бы кого-то убивать, чтобы поддержать или обеспечить моё существование. Самое забавное, что, несмотря на всё это, я больше не вегетарианец. Я прекратил есть мясо, птицу, рыбу и яйца сразу после того, как встретил Махарадж-джи, но через некоторое время задумался, что где-то в глубине души я попался в капкан своего вегетарианства, своей «правильности», и решил сделать себе подсечку. Поэтому я прекратил быть вегетарианцем — просто взял и прекратил. А если уж делать это, то с максимальной помпой, и поэтому, принимая во внимание моё еврейское воспитание, я покончил с диетой, откушав свиные ребрышки и нанеся своей праведности удар по двум направлениям сразу.

Я нашёл китайский ресторан, зашёл туда и заказал свиные ребрышки. Официант поставил передо мной блюдо, и я благословил его. Я нарочно благословлял его очень долго; я символически предложил кушанье Махарадж-джи и сказал: «Я понимаю, ты думаешь, что это как-то странно… но вот так уж оно вышло. Ты читаешь в моём сердце и знаешь, почему я так поступил. А теперь… я просто это съем!» Затем я достойно угостился ребрышками, каждый кусочек которых был просто восхитителен — я до сих пор помню это!

За едой я заметил, что за пару столов от меня сидит какой-то человек в костюме, при галстуке и золотых наручных часах. Всё время, пока я ел, он пил чай и пристально смотрел на меня. Когда я закончил, он подошёл к моему столику и сказал: «Можно я присяду на минутку?» «Валяйте», — ответил я. «Я коммивояжёр из Бостона и занимаюсь продажей электроники. Я уже собирался уходить, когда вам принесли еду. И вы знаете, я увидел, как вы благословляете еду, и просто не мог оторвать глаз. Это было… ваше благословение было таким мощным, что я оказался просто не в силах уйти, не поговорив с вами». Оказалось, что он — христианин фундаменталистского толка, и мы с ним полтора часа проговорили о Библии и Христе, выпив невероятное количество чая. В конце беседы он сказал: «Я очень рад, что познакомился с вами, это было просто замечательно. Но у меня есть ещё один вопрос. У меня всегда была куча вопросов относительно диеты — что мне следует есть, а что не следует, — и мне просто любопытно, а как питаетесь вы? Какой диеты вы придерживаетесь?» Я в смущении опустил глаза: передо мной было блюдо с красовавшейся на нём кучей костей. Я бы отдал всё на свете, чтобы иметь возможность оттолкнуть его и сказать: «Это не моё. Разумеется, я вегетарианец». Но блюдо никуда не делось. Мне пришлось посмотреть фактам в лицо.

Когда я ещё был вегетарианцем, как-то во время пребывания в Индии я остановился в отеле под названием «Пэлэс Хайте»; неподалёку в цирке Коннот была хипповая тусовка. Оказалось, что окна моего номера выходят как раз на ресторан отеля, в котором (поскольку индийцы в Дели пытаются жить на западный манер) подавали цыплят. Каждый день часа в четыре на задворках ресторана в массовом порядке сворачивали шеи цыплятам, которых должны были приготовить на ужин. Мы приходили домой после тура по магазинам и ложились отдыхать, и вдруг — хрясь, хрясь, хрясь — кооооок! Вся моя трусливая карма тут же уселась в ряд на насест и выжидательно уставилась на меня. Перед моим мысленным взором с ужасающей красочностью предстали все мои воскресные обеды с жареной курятиной. Много обедов день за днём…

Самое интересное, что даже после этого случая, я иногда наведывался в «Полковника Сандерса»[87]. Я сознаю весь ужас этого — я имею в виду не только физический ужас при мысли о том, как забивают и готовят цыплят, но и абсурдность факта, что я прошу кого-то убить цыпленка, живое существо, чтобы я мог его съесть. И, тем не менее, я его ем. И мне вкусно. И я продолжаю жить с этим ужасом.