Ракс Смирнов – Вечные 2 – Лилит (страница 8)

Бойцы не довели Смолова до гермы, а лишь до середины помещения, к стальной двери, за которой оказался типичный пункт охраны. Точнее говоря, он был бы типичным в мирное время, но сейчас по-настоящему удивлял.

Огромный диспетчерский пульт с десятком мониторов, на которых показывалась картинка с разных мест поверхности вблизи всех входов. Понятно, почему дозорные открыли так быстро: чужака засекли ещё на подходе. Правее пульта – большой оружейный шкаф и обеденный стол, а левую часть помещения заняли два рабочих стола с настольными лампами, на одном из которых стоял раскрытый ноутбук.

Закрыв за собой дверь, оба бойца по очереди сняли шлемы. Под ними оказались балаклавы, так что лица разглядеть все равно не вышло. Один из них указал на стул около стены и сел за ноутбук, а второй перегородил выход своей тушей.

– Ну что, турист, рассказывай, – сказал тот, что был за компьютером. – Как звать, откуда приехал?

– Меня зовут Павел Смолов. Я прибыл к вам из Волгограда, по реке, на катере.

– Как-то ты слишком легко одет для такого путешествия, Смолов, где снаряга?

– У нас там фон невысокий. Били по ГЭС, чтобы город затопить. Поэтому нам, как вы, одеваться не нужно.

– С какой целью прибыл? – солдат начал печатать.

– Мне нужно письмо передать.

– Письмо? Об опасности? – он вдруг всполошился и пощелкал мышкой, видимо, открывая какие-то формы в системе. – Предупреждение?

– Нет, не в этом дело. Мне тут у вас нужно найти одного человека, передать ему… то есть ей, сообщение.

– Какому человеку? Верховному?

– Нет, это письмо от моего товарища жене, сам он погиб.

Бойцы переглянулись с усмешкой. Затем один из них резко захлопнул ноутбук и встал.

– Ты что, шутки пришел шутить сюда? Проплыл на лодке тысячу километров, чтобы какое-то письмо передать? Слыхал, Тох?

– Ага. Я тоже было поверил, думал, может, серьезное что.

– Да додик это обычный с «Яшьлека», я же тебе сказал, а ты «выслушай, выслушай». Давай его в карантин отправим, пусть пооткисает немного, а у нас тут как раз пару висяков закрыть надо.

– Всем постам, всем постам! – послышался звук из снятого шлема. Судя по всему, когда он не на голове, его сигнал автоматически переходил на громкую связь. – Внимание! Код 10! Подрыв катера Цикадами на набережной. Всем быть наготове, возможна провокация станции!

Воздух тут же стал вязким.

Бойцы ещё раз переглянулись, но на этот раз им было не до смеха.

Павел понятия не имел, кто такие Цикады, но понял, что ситуация накалилась.

Дальше всё происходило как в замедленном кино.

Павел резко схватился за ножку стула, на котором только что сидел, и, вставая, швырнул его в сторону самого крепкого бойца у двери – у того был автомат, а значит, он представлял главную угрозу. Грохот, и боец пошатнулся, ударившись спиной о дверь.

Тем временем второй, осознав, что происходит, метнулся к своему оружию, но Павел молниеносно схватил настольную лампу со стола, сорвал провод и, сделав шаг вперед, с размаху врезал противнику в челюсть.

Удар оказался достаточно сильным, чтобы отправить бойца на пол, словно мешок с картошкой.

Первый уже оправился от удара стулом и поднял автомат, но Павел, не теряя времени, рванул вперед, выхватил у него оружие и вогнал приклад в лицо. Раздался хруст, сопровождаемый болезненным воплем. Противник выронил автомат, хватаясь за разбитый нос, а Павел, тяжело дыша, сделал шаг назад, поднимая ловя трофейный ствол.

Правда стрелять пока не собирался. Решил, что пока не знает, с кем имеет дело, лучше избегать лишних смертей. Поэтому он просто вырубил крепыша прикладом.

Подбежал к пульту с мониторами и попереключал камеры. Все они показывали только поверхность, ни одной не было внутри.

Это хорошо, ведь если система общая, то весь прошедший перфоманс никто не заметил.

Павел ещё раз посмотрел каждую камеру, чтобы понять, что будет дальше.

На одной из них он увидел широкие въездные ворота, которые начали медленно открываться, и на улицу выскочило несколько бойцов. Непонятно, как далеко эти ворота от того места, где находился Павел, но по ширине проема он понял, что проезд предназначался для довольно крупного транспорта, и ждать, пока оттуда выскочит грузовик с армией солдат, не стоило. Времени мало, нужно спешить, чтобы добраться до катера первым.

Смолов взял навороченный черно-красный шлем, быстро осмотрел его устройство, изучая, куда вставляются фильтры. Затем он пошарился по разгрузкам валяющихся тел, сдернул оттуда сменные кассеты, нацепил шлем и побежал к выходу. В переходе его никто не встретил, гермодвери оставались закрытыми. По всей видимости, общая тревога касалась в основном группы общего реагирования, дозорных же просто проинформировали о возможной опасности.

Павел выбежал на улицу и на секунду замешкался, выбирая маршрут. Обратный путь не вариант, подъем и спуск отнимут лишнее время. Поэтому он просто побежал прямо, по новому направлению вдоль широкой дороги.

Гул дизеля ударил в уши – тяжелый, зловещий. Позади приближался грузовик.

Павел даже не оглянулся – времени не было. Он рванул вперёд, ускоряясь, будто от этого зависела жизнь. Потому что так и было.

В динамиках шлема раздался какой-то щелчок, затем шипение, и приемник уловил новые источники вещания:

– Тринадцатый, на подходе. Контакт на два часа, одиночка.

– Шелупонь обычная. Держитесь цели, если нужно, шуганите.

– Понял.

Смолов, уже добежал до дороги, с которой он осматривал остовы машин, когда за спиной прогремел крупнокалиберный пулемет, и в двери рядом стоящей легковушки с искрами образовалась огромная дыра.

Прыжок в сторону, и по тому месту, где Павел только что стоял, броней «Урал» превратил остов машины в смятую консервную банку.

Грузовик не остановился. Перехватив управление, он свернул с дороги, спускаясь к воде. Из кузова – тяжелый автоматные очереди, в ответ – автоматические винтовки дробовики.

– Тринадцатый, рейдеры на точке, огрызаются.

– Разрешаю зачистку.

– Есть.

Пулемёт снова ожил. Павел вскочил, бросился к берегу. Катер. Только бы он уцелел. И если в пылу боя никто не заметит нового участника вечеринки, то получится запрыгнуть на борт и уплыть подальше отсюда.

Скользя между киосками, остовами и зарослями, он нырнул за бетонную скамью – почти у самого «Урала». Пулемётчик наверху, в люке, стрелял, не отрывая взгляда от линии фронта.

– Лови маслину! – крикнули со стороны катера.

Хлопок – будто крышку сорвали с банки. Ручной гранатомет!

Павел успел спрятаться за скамью, прежде чем яркая вспышка скрыла из вида пулеметчика.

Прогремел взрыв. Слишком близко…

Картинка и звук на несколько секунд пропали. Павел даже не понимал, жив он или уже нет. Сознание плыло, мысли путались, и в таком состоянии он, казалось, провел вечность.

Постепенно, с ужасным звоном, звук начал возвращаться. А затем вернулась и картинка, правда, поначалу сильно размытая.

Сквозь этот визуальный фильтр контузии Павел смог распознать, как мимо него и поверженного «Урала» проносится несколько мотоциклов.

Чуть позже получилось различать больше деталей.

Например, то, что, невзирая на во всех смыслах размолотую в мясо башню пулеметчика, грузовик остался невредим. От полного уничтожения его спасла мощная броня, а Смолова – скамья, которую раскололо взрывом на несколько крупных частей.

– Але, прием, слышишь меня! – обратился к нему знакомый голос, но звучал не через динамики. – Вставай, у нас совсем мало времени!

Павел встряхнул головой и наконец-то полностью пришел в себя. Прямо над ним стоял Темный, активно размахивая руками.

– Пошли, бегом, они бросили один мотоцикл!

– Кто? Что? Почему не катер?

– Не успеешь! Пошли, твою ж сраку!

Павел вскочил на ноги и побежал туда, куда указал Темный. Прямо у пирса действительно валялся серый, обшитый броней круизер. Мотоцикл оказался довольно увесистым. Ключи остались в замке зажигания, так что завести не составило труда.

– Умеешь, надеюсь, этой штукой управлять? – спросил Темный.

– Такой здоровой не пробовал, но вообще в детстве у деда был «ИЖ», надеюсь, тут примерно тот же принцип.

– Отлично, давай, вперед!