Рагим Эльдар – Марк и Эзра (страница 39)

– Замкнутый круг какой-то, – буркнул Эзра.

– Ну, теперь выбирай.

– Я не хочу выбирать из этого. Я надеялся, что ты что-нибудь придумаешь.

– Ты знаешь мое отношение к надежде, – произнес Кауфман. – Она продлевает агонию и не дает действовать.

– Я думал, я готов. – Эзра посмотрел на Марка.

– К чему?

– Даже не знаю. Я думал, что когда придет время, то я буду готов к чему угодно, хоть к сделке с дьяволом.

– А, к этому никто не готов. Суть сделки с дьяволом всегда в том, что любой выбранный тобой вариант тебя убивает. Некоторые быстрее, некоторые медленнее. Но не выбрать ты просто не можешь. В некотором смысле сделку ты заключил раньше, сейчас только получаешь результат.

– Раньше? – не понял Эзра.

– Когда выбрал легкий путь. Когда украл кольцо, когда решил, что знаешь, как сделать мир лучше. Понимаешь? Тщеславие, гордыня ну и прочий список дел на вечер пятницы.

– И что делать?

– Выбирать.

– Как? Если ни один вариант меня не устраивает?

– Очевидно, тогда выбор становится очень простым: если все варианты дерьмо – выбирай любой. А если серьезно, то выбирай тот, что убьет тебя медленнее. Тот, последствия которого ты сможешь пережить.

– Дерьмо.

– Да.

Наступила тишина.

– Так не должно быть. Всегда должен быть выход, – cказал Эзра.

– Да, я что-то такое слышал. Но если ты в заднице – выход только один.

Снова наступила тишина, нарушаемая треском дров в камине.

– Говорят, что пилот, который сбросил бомбу на Хиросиму, сошел с ума, – медленно проговорил Эзра.

– Врут. Он умер в 2007 году без страха и сомнения.

– Откуда ты знаешь?

– Читал где-то, – ответил Кауфман.

– Я не могу выбрать.

– Бездействие и действие – одно и то же. В твоем случае бездействие приведет к тому, что тебя найдут и все равно получат то, что им нужно. Мысли проще.

– Куда уж? – хмыкнул Эзра.

– Ну, например, у тебя всего два варианта: отдавать чертежи или не отдавать.

– Я не хочу их отдавать.

– Это приведет к тому, что тебе придется запечатать все выходы из лавки и поставить под угрозу договор. Выбирай – машина судного дня или магазин чудес.

– Или дом, – поправил его Эзра.

– Так еще циничнее. Разнести весь мир или дом, – поморщился Марк.

– И ты позволишь мне отдать им лавку на растерзание? – удивленно спросил Эзра.

– Я так не сказал, – помотал головой Марк. – Если мне нужно будет выбирать между моим словом и тобой, то я выберу слово, как бы я к тебе ни относился. Я надеюсь, ты понимаешь почему.

– Значит, у меня один вариант, – скривился Эзра.

– Видишь, как все просто? Тебе долить? – Марк указал на бутылку.

– Нет. Ты меня раздражаешь своим спокойствием.

– Я всех раздражаю, не принимай на свой счет.

Снова наступила тишина.

– Значит, теперь у меня есть два варианта. Отдать чертежи Министерству обороны и, скорее всего, сесть в тюрьму. Заочно меня уже террористом номер один сделали. Другой вариант – как бы это ни было смешно – сделка с дьяволом. Отдать чертежи и взамен получить забвение.

– Интересно, кто тебе кажется хуже? Министерство обороны или дьявол? – хихикнул Марк.

– Один черт, – махнул рукой Эзра. И вдруг посмотрел на Кауфмана, будто бы прозрев: – А если это действительно так?

– Даже если и так, то что? Какая разница? Это открытие не дает тебе ничего. Итак, подведем итог: ты уже махнул рукой на мир, который хотел сделать лучше, и готов отдать чертежи. Вопрос только в том – кому?

– Не передергивай, я не готов.

– Если бы ты правда не был готов, ты бы просто застрелился, – пожал плечами Марк. – Все твои проблемы тут же прекратились бы. Никаких угроз многострадальному человечеству, никаких моральных дилемм. Имей смелость быть честным. Поверь, не мне тебя осуждать.

Эзра хотел посмотреть на Марка, но не решился. Он смотрел в огонь, будто окаменев.

– Знаешь, в чем недостаток долгой жизни?

– Суставы ломит?

– Это тоже, но главное – за долгую жизнь можно сделать больше подлостей, чем за короткую.

Снова наступила тишина. Эзра чувствовал, как его мысли замедляются, как они становятся похожими на длинных ленивых змей.

– Я себя чувствую уродом.

– Это и убивает в сделке с дьяволом. Не обстоятельства. Сделка с дьяволом – это сделка с совестью. И да, легче не станет. Никогда. Если сейчас ты испугаешься и сделаешь выбор, исходя из страха, то потом, когда страх уйдет, не простишь себе этого. Но вот что интересно. Трусость и смелость тут легко меняются местами.

– В каком смысле?

– Нужно быть смелым, чтобы застрелиться, или трусом? Нужно быть трусом, чтобы отдать чертежи оружия, способного уничтожить человечество, или смелым, чтобы жить с этим? И знаешь, это то, что будет тебя терзать годами. Вечный суд, в котором ты и обвинение, и защита. То ты докажешь себе, что это была смелость, то трусость. Это никогда не кончится.

– Боже. – Эзра взялся за голову.

– А еще, конечно, будешь думать что-то вроде – «ну я и придурок, говорил мне Кауфман, учись в университете, найди нормальную работу, вали от этих чудес подальше».

– Это последнее, что меня сейчас беспокоит. Вообще ты можешь быть не прав. Может, все будет по-другому.

– О, поверь, я знаю, о чем говорю. Даже делая скидку на то, что ты почти неспособен сопереживать и заниматься самобичеванием. Будет очень плохо. В любом случае.

Они замолчали. Эзра долил себе коньяка и откинулся в кресле.

– Ты сказал, что выбирать надо не руководствуясь страхом.

– Да.

– Но я в ужасе!

– Да, так это обычно и работает. Поверь, я совсем не удивлюсь, если ты не справишься с этим чувством. Оно больше тебя. Но у тебя есть шанс.

– С чего бы?

– Мы отбросили все то, что на самом деле тебя не волнует. Все эти моральные конструкции, которые ты построил, чтобы казаться себе благородным. И вот, в итоге ты сидишь, один на один со страхом, но так и не можешь выбрать – тюрьма или забвение. Выбор очевиден, только если забвение для тебя не страшнее тюрьмы. Там что-то есть, чего ты не хочешь потерять. И это что-то – твой единственный шанс. Единственное, на что ты можешь опереться. Все остальное ничего не стоит.