Рагим Эльдар – Картина Сархана (страница 51)

– Я не связана с Хёстом, – возразила Лиза, но тут же задумалась. – И уж точно не гениальна!

– Гениальность – понятие расплывчатое. В чем вы всех превзошли, так это в умении не быть собой.

Миллер вдруг стала стягивать с себя свитер. Лиза опешила, но потом поняла, в чем дело. Она даже не заметила, как оказалась в раздевалке. Миллер, ничуть не смущаясь, переодевалась. Видимо, готовясь к тренировке.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего двусмысленного. Вы единственная из нас всех, кто не держится за себя.

– Я не понимаю.

Лиза с удивлением обнаружила, что любуется телом собеседницы. Почему-то смутилась, опустила глаза и уставилась в пол. В поле ее зрения попали ноги Миллер, и она едва не присвистнула. Мозолями это назвать было нельзя. Скорее раны. Ноги Миллер были одной сплошной раной.

– Не так красиво, как все остальное, да? – Анна, конечно, заметила, как Лиза смотрела на ее ступни.

– Нет, что вы… – Любые слова тут прозвучали бы глупо. – Простите…

– Я не знаю, зачем вы приехали и о чем хотели поговорить, но у меня больше нет времени. Я должна танцевать. А вы действительно сходите с ума. Вам нужна помощь.

– Я…

– Это здание не кинотеатр и никогда не было им, тут нет попкорна, мужчина на входе не кассир, а швейцар. Он с огромным удовольствием впустил бы вас внутрь, если бы вы не стояли перед дверью. Не силой же ему вас затаскивать.

– Откуда вы… – У Лизы закружилась голова, она сделала шаг назад и села на скамью.

– Он сам меня позвал. Думаете, я прервала бы пробы просто для того, чтобы встретить вас? Мисс Ру, вас может кто-нибудь проводить домой? – спокойно спросила Миллер.

– Да, я сейчас соберусь, все в порядке, просто что-то…

Анна кивнула и вышла из раздевалки через вторую дверь. Лиза заметила за ней зал с зеркалами. Лиза одновременно и не могла сосредоточиться на каком-то одном предмете, и замечала каждую деталь окружения. Она чувствовала прикосновения одежды к телу, удивительно ярко видела цвета и даже как будто ощущала их кожей. Звуки приобретали объем и форму. Шаги Миллер за стеной отдавались в ее теле, и ей почему-то хотелось откликаться на эти импульсы.

Она не справилась с этим штормом из ощущений, и картинка стала рассыпаться. Лиза видела стену, шкафчик, одежду, скамьи, но не могла собрать это в логически связанную картину. Ничто не связывало все эти предметы и не говорило об их общем назначении.

Лиза закрыла глаза, потому что ее стало подташнивать. В этот момент на нее обрушились ощущения в теле. Пальцы левой руки покалывало, как будто после онемения. Так бывает, например, когда просыпаешься ночью и пытаешься пошевелить рукой. Эта ассоциация будто бы открыла дорогу другим. Словно функция ассоциативного мышления была до этого временно недоступна. Программный сбой. А теперь все снова в порядке, но системе требуется проверка. Лизу повело по ассоциациям против ее воли.

Начав с бессилия и онемения в руке, она довольно скоро оказалась на заседании суда, где испытывала такое же бессилие. Оглашение приговора, пожизненное заключение. Апелляция. Суды, суды, суды.

Все кончилось. Лиза открыла глаза и посмотрела прямо перед собой. Раздевалка. Картинка больше не рассыпается на отдельные части, между предметами есть связь, все они существуют в определенном контексте. Все в порядке. Разве что пальцы левой руки покалывает. Пожалуй, не только пальцы, вся кисть как будто похолодела.

Лиза встала и хотела уйти, но почему-то повернулась к двери, ведущей в зал. Постояла так минуту и наконец тихо приоткрыла ее. Через щелочку она могла видеть только часть зеркальной стены, в зеркале отражалась Миллер.

Танцовщица не могла видеть Лизу, слишком уж маленькой была щелочка. Разве что Анна обладала каким-то неестественно острым зрением. У Лизы снова возникло ощущение, что кто-то смотрит из ее глаз. И этот кто-то наблюдал с интересом. Миллер сделала шаг вперед, потом разворот на триста шестьдесят градусов, вскинула левую ногу вертикально, а потом опустилась на одно колено. В следующий момент она вскочила и отпрыгнула назад, но не удержала равновесия, поэтому вместо элегантного приземления получилось неуклюжее падение. Миллер спокойно встала и начала сначала.

Лиза не разбиралась в танцах, но гимнастическое прошлое позволяло оценить сложность задуманного. Миллер как будто боролась с физической реальностью. Раз за разом вставала и начинала все сначала. В какой-то момент не удался прыжок, Анна неловко упала набок и, не вставая, принялась массировать ногу. Судорога? Лицо ее не скривилось, не проступила гримаса боли. Через минуту Миллер встала, попрыгала, потрясла ногами, снимая напряжение, и начала заново. На этот раз опорной стала левая нога.

Лиза наблюдала за человеком, у которого раз за разом не получалось исполнить задуманное, и пыталась понять, что заставляет Анну начинать заново. Какой мотив? Попытки не делают ее богаче, красивее, умнее, не принесут ей славы. По крайней мере в обозримой перспективе. После первой сотни неудач финансовая мотивация развалилась бы. Есть способы зарабатывать, прилагая гораздо меньше усилий. После пятой сотни неудач рассыпалась бы любая другая мотивация. Есть другие способы получить все, что угодно. Значит, существует нечто, что можно получить только таким образом? Но что?

Миллер в очередной раз упала, но на этот раз осталась лежать. Танцовщица тяжело дышала и терла лицо руками. Лиза ни секунды не сомневалась в том, что это не конец. Анна встала, подошла к станку и стала отрабатывать отдельное движение. Она опускалась на колено, держа другую ногу вертикально. Судя по тому, куда был направлен ее взгляд, ключом ко всему движению было положение стопы. Миллер что-то в нем не устраивало. Она попробовала опускаться через носок, через внешнюю сторону, через внутреннюю, но все не находила то, что искала.

Завибрировал телефон. Лиза едва не выругалась вслух, тут же отпрянула от двери и сбросила звонок. Она быстро вышла из раздевалки и почти бегом прошла через холл. Лиза сама не поняла, почему так торопится. Амит заботливо открыл дверь машины, и Лиза, скорее повинуясь привычке, чем желанию, села в нее. Снова завибрировал телефон.

– Куда ехать, мисс Ру?

– Домой.

Лиза откинулась на сиденье и закрыла глаза. Рука немела все сильнее, сердце стучало, отдаваясь в висках. Лиза медленно вытянула руку вперед, ожидая прикосновения к спинке водительского сиденья, но кончики пальцев оказались настолько нечувствительными, что она не почувствовала касания. Только по сопротивлению и давлению в фалангах пальцев она поняла, что произошло.

Что это с ней? Невралгия? Какой-то нерв пережат? Микроинсульт? Она ничего в этом не понимает! Лиза открыла глаза и внимательно посмотрела на руку. Медленно сжала и разжала пальцы. А что, если это было всегда? Просто раньше она ничего не чувствовала из-за таблеток?

Реальность снова стала рассыпаться на отдельные детали. Лиза закрыла глаза и попыталась рассуждать логически. Что-то происходит, какое-то нарушение в мозгу. Ей, наверное, нужна помощь. Амит приоткрыл окно водительской двери, в машину ворвались звуки и запахи города. Лиза ощутила движение воздуха буквально всем телом. А еще почувствовала запах сладкого попкорна и сахарной ваты. Прямо из детства.

– Остановите!

– Прямо тут?

– Да!

Водитель аккуратно прижал машину к тротуару и уже собирался выйти, чтобы открыть перед Лизой дверь, но девушка его опередила. Вышла на улицу сама. Перешла дорогу, остановилась на тротуаре и настороженно осмотрелась.

Она не узнавала это место. Куда же он ее привез? Она знает Манхэттен как свои пять пальцев, может пересечь его с закрытыми глазами, но… Лиза покрутилась, пытаясь найти какие-нибудь ориентиры. Ничего! Ни одного знакомого здания. Так не бывает, это просто невозможно! Вот этот небоскреб, он ведь называется… Нет, это не он. Лиза медленно пошла по улице. Может, она просто оказалась в каком-нибудь переулке, где раньше не бывала? Такое же возможно? Ей нужно выйти на крупный перекресток, и тогда, скорее всего, она поймет, где находится.

Но этот план не сработал. Перекресток оказался абсолютно незнакомым. Может быть, у нее что-нибудь вроде болезни Альцгеймера? Лиза заметила у себя признаки паники. Альцгеймер бывает в таком возрасте? Завибрировал телефон. Лиза облегченно вздохнула. Ну конечно! Сейчас просто посмотрит на карте, где находится, и все будет в порядке! Почему она раньше об этом не подумала? Она посмотрела на экран. Саймон.

– Алло!

– Привет! У меня две новости, хорошая и плохая. – Голос звучал весело.

Лиза подумала, что он мысленно подготовился к этому разговору, как бы составил сценарий.

– А если бы ты мог сказать мне только одну из них, ты бы какую предпочел?

Саймон задумался, потом усмехнулся:

– У меня тут шутка была заготовлена, но все пошло не по плану. В общем, суть шутки была такая. Плохая новость – мне дали месяц тюрьмы, а хорошая новость – могли дать намного больше.

– Поздравляю. – Лиза улыбнулась.

– Есть еще одна новость, но я не понимаю, хорошая она или плохая.

– Расскажи. – Лиза привалилась к углу дома.

– Я больше не буду катать наивных дурочек на своем «мустанге».

Он замолчал. Она знала, что он ждет ее реакции, поэтому спросила:

– Почему?

– По решению суда я могу использовать авто только в дневное время. А днем, как понимаешь…