Рагим Эльдар – Картина Сархана (страница 53)

Лиза улыбнулась, повернулась и зашагала дальше. Помнить, куда я иду, помнить, куда я иду! Но это тоже была мысль, и удерживать ее в голове было все труднее. Лиза остановилась и посмотрела на кованые ворота. Вероятно, это вход в какой-то сквер или парк. Ей не хотелось туда идти. Даже этот переулочек казался буйством света и красоты по сравнению с темной аллеей. Лиза с сомнением посмотрела влево и вправо. Может, есть какая-то другая дорога? Так ведь всегда бывает. Какой-нибудь альтернативный вариант. Даже если это не так, то она вернется сюда! Ведь она теперь знает…

Как-то удивительно знакомо зарычал мотор. Лиза повернула голову на звук. В конце переулка, в тени ветвей, тепло светя фарами, стоял «форд-мустанг». Лиза улыбнулась, хотела было помахать рукой, но вдруг поняла, что не знает, чему именно радуется. Она мысленно вернула себя к цели и решительно зашла в парк. Ей показалось, что свет и звук не имеют тут власти, потому что, едва она пересекла ворота, навалились тьма и тишина. Исчез даже привычный, успокаивающий шум города. Как будто Лиза оказалась в настоящем лесу.

Она подняла голову и вздрогнула. Сквозь сплетенные над аллеей ветви деревьев, напоминавшие скрюченные артритом пальцы, просачивался неестественно яркий лунный свет. Когда успело стемнеть? Лиза слушала звук своих шагов по гравийной дорожке. В безмолвной тишине они напоминали стук лопат, врезающихся в землю. Кому-то роют могилу, затаив дыхание и стараясь шагать как можно тише, подумала Лиза. А потом поняла, что ей.

Она замерла, не справляясь с охватившим ее ужасом, задержала дыхание и зажала рот ладонью. Прислушалась. Тут кто-то есть. Ей нельзя выдавать себя. Иначе у нее не будет даже могилы, у нее не будет вообще ничего! Он украдет ее! Лиза боялась даже пошевелить шеей, чтобы не выдать себя шуршанием одежды. Он украдет у нее последнее, что осталось. Вид из окна ее квартиры, кофе в турке, «Пятый круг», Миллер, картину Матисса и даже маму. Хоть она и сволочь, но это же не значит, что воспоминания о ней можно украсть.

Лиза поняла, что не дышит довольно долго и удушье уже становится ощутимым. Любой звук мог выдать ее, и поэтому… Она терпела. Ей хватит власти над собой, чтобы умереть от нехватки воздуха. Эта мысль совсем не пугала – наоборот, казалась выходом. «Я умру, но сохраню себя! По крайней мере, то, что от меня осталось! Этого хватит, чтобы вернуться, чтобы восстановить все». Лиза ждала. Тело безупречно повиновалось. Удушье усиливалось, но это вовсе не было чем-то непреодолимым. Просто сигналом от мозга, который можно было обуздать.

Лиза снова пробежалась по воспоминаниям, как бы пересчитывая свои сокровища, и с удивлением обнаружила воспоминание о тренере по гимнастике. Его жуткие волосатые руки, которые могли делать с ней все, что он захочет, хлесткие удары скакалкой по ногам. Неужели это она хочет вернуть? Нет, но нельзя какую-то часть прошлого выбросить, а какую-то оставить. Если забыть про ад тренировок, то она утратит и вид из окна. Нужно выбирать либо все, либо ничего.

Она опустила руку и сделала глубокий вдох. Этот звук показался ей криком, разорвавшим тишину. Она зашагала по гравийной дорожке, зная, что он слышит ее, что он движется ей навстречу. И если она испугается, то все закончится. Зашумели листья деревьев, как бы приветствуя его и кланяясь перед ним. Поднялся ветер. Странный воющий звук заполонил собой все ее органы чувств. Она видела ветер и слышала его. Лиза титаническим усилием воли подавила желание развернуться и убежать. Она, как мантру, повторяла два вопроса. Где я и куда я иду? Это позволяло осознавать себя и концентрироваться на цели, ради которой действительно стоило оставить все позади.

Она шла против ветра, но не чувствовала сопротивления. Ветер будто проходил сквозь нее, забирая то немногое, что еще от нее осталось. Лиза не препятствовала, она знала, что попытка удержать что-то приведет к тому, что этот ураган снесет ее. Прямо перед ней возник пышущий дымом и плюющийся искрами паровоз. Тот самый, от которого она бежала всю свою жизнь. Лиза широко открыла глаза, глядя прямо на приближающуюся махину. Если она не станет абсолютно прозрачной, он раздробит ее кости и даже не заметит. Она не закрыла глаза, даже когда фара ослепила ее, а звук гудка стал невыносимым.

Паровоз промчался сквозь нее. Исчез ветер. Наступила тишина. Лиза растерянно покрутилась на месте, подслеповато оглядываясь. Глаза привыкали к темноте после яркого и яростного света, звон в ушах постепенно стихал. Впереди, в конце темной аллеи, что-то светилось. Кажется, свет исходил из какого-то павильона. Лиза неторопливо пошла на свет. Теперь аллея не казалась темной и зловещей. Напротив, она стремительно приобретала цвета. Теперь деревья и кусты, сливавшиеся в одну жуткую массу, обрели очертания.

Лиза, продолжая движение к павильону, с интересом рассмотрела желтые цветочки алламанды, потом перевела взгляд на другую сторону аллеи и полюбовалась мощным, раскидистым фикусом. Прошла мимо ряда мезуй, гадая о том, откуда вообще знает это название, и недоверчиво покосилась на бамбук. Сложно представить более нелогичный набор растений, но она чувствовала, что они находятся на своем месте. Более того, она знала, что когда-нибудь эта аллея будет состоять из тысячи растений.

Лиза достаточно приблизилась к павильону, чтобы его рассмотреть. Небольшое деревянное здание было обращено к аллее огромным панорамным окном. Внутри под яркими лампами разговаривали две девушки. Брюнетка держала на плече спортивную сумку, видимо собираясь уходить, вторая – блондинка в смутно знакомом спортивном костюме с закатанными рукавами – что-то ей объясняла. Будто бы инструктировала. Брюнетка кивала, внимательно глядя на наставницу. Наконец они попрощались, и блондинка осталась одна.

Она посмотрела прямо на Лизу, но, очевидно, не увидела ее. Снаружи темно, внутри светло. Сейчас окно для девушки было зеркалом. Блондинка неторопливо обошла пустой зал по кругу, внимательно осматривая пространство. Она как будто искала признаки некой небезупречности – мелкого мусора, соринок. Лиза подошла ближе, внимательно наблюдая за девушкой. Она чувствовала, что сейчас случится самое главное. Что произойдет то, ради чего она прошла весь этот путь. Она почти уперлась в стекло, чтобы не упустить ни единой детали.

Девушка взяла маленький барабан, больше похожий на часы. Лиза рассмотрела ее руки. Правое предплечье покрывала татуировка, изображавшая кобру. Девушка какое-то время просто стояла посреди зала со спокойным, даже умиротворенным выражением лица, а потом нежно, одним лишь движением пальцев дотронулась до барабана. Лиза не могла слышать возникшего звука, слишком тихим он был для этого, но она его почувствовала. По телу прошла вибрация, и, кажется, весь окружающий мир на нее откликнулся. Девушка еще раз стукнула в барабан, чуть сильнее. Лизе показалось, что мир вздрогнул и сама земля пришла в движение, оживая.

Лизе все сложнее было стоять, поэтому, чтобы не потерять равновесия, ни на секунду не отрывая взгляда от девушки, она села на землю, скрестив ноги. Девушка начала танец. Лиза пыталась различить отдельные движения, но не могла. Как будто не было движений, но был танец. Мир снова рассыпался на отдельные фрагменты. Пропал контекст и логические цепочки. Каждый удар барабана совпадал со сменой позы. Парадокс в том, что между ударами барабана не было ничего. Отдельные картинки в голове Лизы не склеивались в единое целое, Лизе вдруг показалось, что у девушки не две руки, а шесть.

Скорость и сила ударов нарастали, мир закипал. Танец ускорился. Лиза пыталась ухватить все детали, но по-прежнему происходившее ускользало от нее. Вот девушка уверенно и неколебимо стоит на одной ноге, согнув другую в колене, но в тот же момент она танцует, ни на секунду не прекращая движения. Вот ее рука касается барабана, но в тот же момент она держит ее почти на уровне головы ладонью вверх и в тот же момент указывает ей на приподнятую левую ногу. Промежутки между ударами сокращались. Лиза увидела приподнятую на уровне груди руку с раскрытой вперед ладонью.

Несмотря на то что мощь барабанного ритма нарастала, затапливая весь мир вокруг, выражение лица девушки не изменилось. Оно не отражало никаких эмоций, хотя и нельзя было сказать, что девушка не испытывает никаких чувств. Скорее она с равным умиротворением принимала все, что приходило. Она позволяла происходить всему, что происходит, позволяла разрушаться тому, что должно было быть разрушено. Лиза вдруг поняла, что перестала дышать и не знает, как давно это продолжается. Танцующая девушка посмотрела в глаза Лизе и ударила в барабан.

16

Противно вибрируя под самым ухом, зазвонил телефон. Он сунул руку под подушку, достал проклятый аппарат и, не открывая глаз, прислонил его к уху.

– Алло!

– Томас?

– Да, а кто это?

– Меня зовут Джереми Суонси. Я звоню по поводу вашей рукописи.

Том сразу же проснулся. Ухватился левой рукой за поручень над кроватью и подтянул себя, чтобы сесть.

– Да, я вас слушаю!

– Знаете, это неплохо, весьма! Но есть нюансы.

Том вздохнул и приоткрыл глаза. Он пережил это семьдесят раз, переживет и семьдесят первый. Нужно собраться, нужно просто собраться и говорить.