Рагим Эльдар – Картина Сархана (страница 45)

Тревожным колоколом прозвенел дверной звонок. Лиза открыла дверь. Де Йонг себе не изменила – закрытое до горла платье и чемоданчик.

– Добрый день, мисс Ру.

– Вполне возможно…

Лиза не успела поздороваться с гостьей, Абигейл уже прошла мимо нее и по-хозяйски направилась в гостиную.

– Пахнет приличным кофе, – заметила де Йонг.

– Да, я… – Лиза оборвала себя и, двинувшись за гостьей, решительно начала неприятный разговор: – К сожалению, я…

Лиза остановилась, едва не врезавшись в спину де Йонг. Та замерла как вкопанная, уставившись на разрисованную стену. Лиза тоже окинула взглядом полосы, точки, штрихи и почему-то испытала приступ детского стыда и смущения. Во-первых, потому, что испортила стену. Во-вторых, потому, что настоящий художник сейчас пристальным профессиональным взглядом оценивал ее каракули. Ей захотелось загородить собой стену или вытолкать бабку на кухню.

Пауза затягивалась. Де Йонг не шевелилась. Лиза аккуратно обошла ее и уже хотела что-то сказать, но замерла, открыв рот от удивления. Де Йонг плакала, глядя на стену. Не ревела в голос, не шмыгала носом, но глаза были полны слез. А одну щеку уже прочертила блестящая полоса. Лиза переминалась с ноги на ногу, заламывая руки. Ей было очень неловко из-за того, что она стала свидетелем… чего? Что произошло? Де Йонг плачет с непроницаемым лицом и смотрит на стену, разрисованную почти детской рукой. Наконец Лиза решилась:

– Вы в порядке?

Де Йонг будто только что заметила ее. Повернула голову и холодно посмотрела в глаза. Лизу передернуло.

– Стакан воды, будьте добры. – Такого ледяного тона Лиза не слышала никогда в жизни.

Она молча пошла на кухню, все еще не понимая, что произошло. Налила стакан воды, вышла в гостиную и передала его все еще стоявшей неподвижно де Йонг. Абигейл посмотрела на стакан, подумала о чем-то, потом спокойно выплеснула его Лизе в лицо. Это было так неожиданно, что Лиза даже не успела прикрыть лицо руками. Глаза застилала вода. Лиза, вытирая лицо, почувствовала, что де Йонг разворачивается и уходит.

Бабка вышла в гостиную. Лизу мгновенно охватила ярость. В одну секунду, между ударами сердца, девушка превратилась в средоточие ненависти. Лиза хотела кинуться за бабкой, но ее взгляд скользнул по стене. Ярость исчезла со следующим ударом сердца. Полосы, точки и штрихи, уродовавшие стену, превратились в картину. Размытые, расплывчатые элементы соединились. Картина напоминала зыбкую, дрожащую, нежную акварель. Призрачная, но узнаваемая фигура Парсли, опирающегося на перила на фоне заката, рассыпалась на осколки. Увидеть изображение можно было только со слезами на глазах. И де Йонг помогла найти разгадку к тому, как нужно смотреть на картину.

Лиза с сожалением наблюдала за тем, как картина тает. Высыхала вода, и рисунок превращался в несвязанные линии, точки и штрихи. В какую-то плохую пародию на супрематизм. Волшебство рассеялось. Она вспомнила про де Йонг и поспешила за ней. Выскочила к лифту, но увы. Судя по индикатору, бабка уже в пути. Лиза поморщилась – ей не очень нравилась идея ловить полоумную старуху, будучи одетой в шелковый халатик на голое тело. Еще и ненакрашенной.

Зло стукнув по кнопке, она вызвала второй лифт. К счастью, тот оказался на соседнем этаже. Она вскочила в него еще до того, как двери разъехались окончательно, и стала лихорадочно жать на кнопку первого этажа. В очередной раз за это утро Лиза поняла, что между ударами сердца может уместиться целая жизнь.

Наконец лифт открылся, Лиза выскочила в холл. На нее удивленно уставилась девочка за стойкой.

– Где старуха?

– Вышла минуту назад. – Девочка указала на дверь.

Лиза кинулась вперед. Промчалась через холл, почти пинком открыла дверь и оказалась на улице. В глаза ударил свет, она на секунду зажмурилась и потерялась в пространстве. Остановилась, чтобы не скатиться с лестницы, вытянула вперед руки, закрывая глаза от солнечных лучей, и осмотрелась.

На нее были направлены сразу несколько фотоаппаратов. Защелкали затворы. Де Йонг стояла чуть дальше, рядом с очередным журналистом. Старуха ткнула пальцем в сторону Лизы, будто желая проткнуть ее, и с перекошенным от злобы лицом каркнула:

– Вот он, этот ваш несчастный Сархан!

Лиза сделала неуверенный шаг назад, все еще глядя на де Йонг, а потом развернулась на месте и вошла обратно в холл. Массивный швейцар услужливо придержал дверь, недружелюбно глядя на журналистов, кинувшихся за Лизой. Она была благодарна этому человеку, вставшему между ней и чокнутыми охотниками за жареным.

Лиза поймала на себе озабоченный взгляд девочки из-за стойки.

– Мисс Ру, я могу чем-то помочь?

– Нет, спасибо.

Лиза посмотрела на свои босые ноги и вздохнула. Это будет вторая ее фотография без обуви. И обе сделаны за последние пару недель. И обе станут достоянием общественности. Либо Сархан страдает той же слабостью к женским ступням, что и один известный режиссер, либо это один и тот же человек.

Лиза зачесала волосы и усмехнулась, двинувшись к лифту. Проходя мимо стойки, остановилась и задумчиво посмотрела на девочку. Та с неуверенной, пока еще не очень профессиональной улыбкой ждала. Лиза прочла ее имя на красивом железном бейдже.

– Хейли.

– Да, мисс Ру?

– Как зовут того парня? – Лиза указала себе за спину.

– Э-э… – смутилась Хейли. – Остин.

Лиза почему-то поняла, что девочка соврала. Она понятия не имеет, как его зовут.

– Хорошо. Ему можно выписать какую-нибудь благодарность или премию?

– Я спрошу у менеджера, не уверена…

– Ладно, лучше я сама что-нибудь придумаю.

Лиза резко повернулась и пошла к лифту, с каким-то странным наслаждением ощущая, как мрамор холодит стопы. Она вошла в лифт и нажала кнопку. Посмотрела на себя в зеркало. Все не так уж плохо. Да, не накрашена, но все еще достаточно хороша сама по себе. Лиза хмыкнула: достаточно хороша для чего? Для кого?

Она посмотрела в глаза своему отражению, и по позвоночнику вдруг пробежал холодок. У нее возникло ощущение, что сквозь ее глаза кто-то смотрит. Она медленно, осторожно, с некоторой опаской подошла ближе к зеркалу. Неосознанно взялась двумя руками за поручень и приблизила лицо к зеркалу, все еще глядя себе в глаза. Ее лицо было так близко, что она могла разглядеть собственное отражение в зрачках. Ощущение только усилилось. Кто-то смотрит через ее глаза. Кто?

Звякнул колокольчик, лифт остановился. Лиза на секунду крепко зажмурилась и снова посмотрела в глаза отражению. Кто бы ни наблюдал за ней, он ушел. Лиза неторопливо вернулась в квартиру. Пошла в кухню, чтобы сделать себе кофе, но остановилась в гостиной. Подошла к панорамному окну и посмотрела на город.

В этот момент она вдруг поняла, что чувствовала де Йонг, стоя на этом же месте. Если этот вид принадлежит не ей, то он не должен принадлежать никому. Она припомнила, какое сегодня число, и покачала головой. Еще три дня. Осознание того, что она скоро не сможет наслаждаться этим видом, сделало его важным. Возникла тоскливая и жадная необходимость успеть насытиться им сполна, сохранить его если не в сердце, то хотя бы в памяти. Нужно же собрать все барахло из гардеробной. И Матисса, чью лодку она превратила в бабочку, забрать с собой. Лиза медленно оглядела гостиную, с запозданием понимая, что все это ей не принадлежит.

Она снова почувствовала, что кто-то смотрит через ее глаза. Интересно, он может только видеть? Или чувствовать тоже? Ощущает ли он ее тело? Слышит ли звуки? Лиза отметила, что определяет этого неизвестного зрителя для себя как мужчину. Она посмотрела на разрисованную стену, как бы показывая ему, что нарисовала.

Лиза несколько минут рассматривала картину. Точнее, показывала ее тому, кто смотрит через ее глаза, а сама пыталась уловить, что он чувствует. Ему нравится? Он понимает идею? Она пыталась наблюдать за наблюдателем, но у нее не получалось. Она не улавливала ни единой эмоции. Потому вздохнула и отправилась на поиски телефона. Нужно созвониться с Томом. Она проверила время, сняла смартфон с авиарежима и стала ждать. Буквально через минуту, ровно в 12:20, как и было оговорено, позвонил Том.

– Да?

– Мисс Ру, у меня две новости – хорошая и плохая. – Его голос почему-то звучал очень успокаивающе, а на ощупь был как мягкий шерстяной плед.

– Можно я не буду выбирать? – попросила Лиза и неожиданно для себя самой продолжила: – Я не хочу ничего решать.

И в этот же момент поняла, что сказала это не для Тома, а для того, кто смотрит из ее глаз. Зачем?

– Да, конечно, – несколько смущенно ответил журналист. – Я… э… Так, в общем, Саймон позвонит вам. Вы сами сможете обсудить с ним все, что хотите.

– Это была хорошая или плохая новость? – спросила Лиза, вдруг утратив способность оценивать информацию в позитивном или негативном ключе.

– Это хорошая, – осторожно сказал Том. – О плохой, думаю, вы догадываетесь. Сейчас де Йонг в прямом эфире утверждает, что вы Сархан. Аргументы не выдерживают никакой критики, но кого это вообще волнует? Главное – кричать погромче для убедительности.

– Ну, меня и похуже называли, – пожала плечами Лиза, и ей стало очень стыдно за этот жест. Мало того что воспитанная леди не должна себе такого позволять. Так еще и тот, кто смотрит из ее глаз, стал свидетелем оплошности. Ей захотелось извиниться перед ним и пообещать ему больше так не делать.