Рагим Эльдар – Картина Сархана (страница 30)

Лакей выпрямился, не совсем понимая, что происходит, и посмотрел в том же направлении, что и она.

– Мисс, вы можете подняться, мистер Хёст принимает гостей в главном зале.

Лиза даже не обернулась на него. Она смотрела в одну точку не отрываясь. Со стороны можно было подумать, что она ждет, когда ночное небо осветит солнце. И если уж это произойдет, то именно в той точке, куда устремлено ее внимание.

– Мисс… – Лакей растерянно посмотрел по сторонам, жестом сделал сигнал другому лакею.

Лиза слышала, как позади нарастает шепот. Она смотрела в одну точку, ожидая появления солнца.

– Мисс… – обратился к ней кто-то сзади.

Видимо, лакей позвал за подмогой. Прием был продуман во всех мелочах, до появления Лизы сбоев не было. Ее намеренная диверсия вызывала у прислуги глупое оцепенение.

Лакей не решился обойти ее. Шепот сзади продолжал усиливаться. Судя по всему, гости стали подтягиваться к месту импровизированного представления.

– Что происходит?

– Кто это?

– Куда смотрит прислуга?

– Она сумасшедшая?

– Заткнись!

Ее окутывали голоса гостей, будто бы затягивая куда-то, стараясь задавить, усреднить и обезличить. Но Лиза ждала солнца. И оно взошло! Двери распахнулись, и на вершине лестницы появился Хёст. Он оперся на свою трость и внимательно посмотрел на Лизу. Лиза опустила голову, уперев взгляд в первую ступеньку. Шепот стих. Все внимательно следили за происходящим. Лиза услышала, как Хёст что-то сказал лакею. Слов она не расслышала, уловила только тон. Недобрый, резкий. Лакей попытался возразить, подвывая, как нянька, но получил лишь грубость в ответ.

Потом она услышала шаги. Хёст медленно и не совсем ритмично, видимо из-за больной ноги, спускался по лестнице. Но самое удивительное было в том, что Лиза не слышала стука трости по камню. Шепот за ее спиной возобновился. Правда, тональность изменилась. Слышались удивленные и откровенно завистливые возгласы. По мере того как хозяин особняка спускался, шепот становился тише. Она вдруг подумала, что фамилия Хёст, вероятно, псевдоним.

Наконец Хёст остановился перед ней. Лиза по-прежнему смотрела вниз и могла видеть только его ноги. Хёст какое-то время молча стоял, потом с теплотой и заботой сказал:

– Пойдемте.

Хёст сделал последний шаг с лестницы и повернул куда-то влево. Лиза последовала за ним, отставая на полшага. Хозяин особняка жестом подозвал лакея. Тот возник по левую его руку и всем своим видом продемонстрировал готовность исполнять приказы.

– Отмените главный лот аукциона.

– Но… – Приказ явно удивил лакея, хотя спорить он не решился. – Да, мистер Хёст.

Лакей исчез. Хозяин особняка молча двигался вперед, судя по всему собираясь обойти фасад дома. Предположение Лизы оказалось верным. Они свернули за угол особняка. В тот момент, когда здание отрезало их от взглядов, Хёст тяжело вздохнул, оперся рукой о стену и усмехнулся.

– Видит Бог, я стар для таких представлений! Но я лучше умру, пытаясь сыграть свою роль, чем даже не попробую!

Лиза с удивлением слушала молодой, по-настоящему веселый и взволнованный голос.

– Мисс Ру, вы великолепны! Я должен поблагодарить вас за это… я даже не знаю, как назвать этот перформанс! Это даже не шоу, это настоящее искусство! – Хёст возбужденно жестикулировал. – Воистину вы зажгли солнце посреди ночи!

Лиза на секунду подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. Хёст ликовал. Его просто распирали эмоции.

– Просите все, что душе угодно! – предложил Хёст.

Лиза еще раз посмотрела на него, как будто бы не сдержавшись. Как будто это и есть все, что ей нужно, все, о чем она может мечтать. Хёст снова рассмеялся, восторженно, искренне. А потом, внимательно рассматривая ее, восхищенно сказал:

– Вы человек, у которого из глаз льется нефть.

Лиза едва не вздрогнула. Наверное, только нефтяной магнат мог сказать такое с восторгом.

– Давайте прогуляемся, мисс Ру.

Он указал рукой в сторону лабиринта из живых растений. Хёст заложил руки за спину, задумался, потом, как бы рассуждая вслух, произнес:

– Как бы парадоксально это ни звучало, но это действительно самая сексуальная паранджа, которую я когда-либо видел. Хотя я, конечно, догадываюсь, что дело далеко не только в портных. Вы очень тонко уловили, что нужно дать тому, у кого все есть. Это, несомненно, большой талант!

Хёст неторопливо двинулся в сторону лабиринта и насмешливо покачал головой.

– Приталенная паранджа, ну надо же! Насколько я понял, сегодня говорить буду только я?

Лиза, конечно, ничего не ответила. Она хотела посмотреть, как он справится с пустотой.

– Меня это устроит. Честно говоря, меня бы устроило все, что вам угодно. Какой странный парадокс, не находите? Думая о восточной культуре, мы предполагаем бесправность женщин. Наверное, так и есть, но… – Хёст задумался. – Забавно. Если у вас нет прав, то права есть у меня, потому что я мужчина, а значит, и все обязанности у меня. В тот момент, когда вы лишили себя права войти в мой дом, вы возложили на меня обязанность разобраться с этой проблемой. Это прекрасно! Есть о чем задуматься. Кстати, думаю, никто из собравшихся не мог бы заставить меня спуститься по этой лестнице. Знаете, на пару минут я действительно помолодел! Более того, я чувствовал себя каким-то Людовиком Четырнадцатым.

Он замолчал, будто бы переживая, переосмысливая недавний всплеск эмоций. И Лиза поняла, что он с ним справляется с трудом. Но уверенно выбирает направление в лабиринте.

– Вам, наверное, интересно, зачем я вас пригласил, – задумчиво протянул Хёст и посмотрел на нее.

Лиза еще раз встретилась с ним глазами. Ей удалось одним взглядом изобразить человека, которому интересно все, что скажет собеседник, но вместе с тем плевать на то, о чем именно пойдет речь. Хёст снова засмеялся. Он убегает в смех, отметила Лиза. Вся эта несдержанная многословность тоже признак смущения и волнения. Неужели и такого человека можно выбить из колеи?

– А вы, видимо, играете до конца и не намерены выходить из роли. – Хёст хотел сказать что-то еще, даже поднял руку, чтобы подчеркнуть свои слова жестом, но вдруг резко сменил тему. – Что, если я скажу вам, что никакого Сархана не существует?

Лиза непроизвольно посмотрела на его лицо. Он успел считать это движение глаз и улыбнулся в усы, в очередной раз выбрав какой-то неочевидный поворот в лабиринте.

– Что, если я скажу, что это просто большая мистификация, призванная набить цену не самой интересной фотографии? Шоу! Спектакль, цирк и карнавал!

Лизе показалось, что слово «карнавал» он использует не для обозначения костюмированной вечеринки. Хёст произнес его с уважением. Но, к счастью, она могла ничего не отвечать и не иметь никакого мнения по поводу его предположений.

– Что, если я предложу вам долю? От продажи картины?

Лиза еще раз посмотрела на него, усмехаясь одними глазами. Как бы не веря в такую милость, но с благодарностью принимая любые его слова независимо от смысла. Она просто свела ценность его слов до звука, до музыки, которая может ничего не значить и при этом радовать слух.

– Этих денег хватит на то, чтобы больше никогда не работать, – заметил Хёст. – Вы сможете заниматься только тем, что вам интересно. Разве это не прекрасно?

Лизу едва не выбило из состояния, которое она так усердно поддерживала. Окружающий мир навалился на нее своей реальностью. Может, это ее шанс? Она с трудом подавила эти мысли. Хёст внимательно следил за ее реакцией. К счастью, он мог видеть только ее глаза.

– Все, что от вас потребуется, – подыграть в этом шоу. А конкретно – исчезнуть. Вы сможете выбрать любую страну, любое имя. Как вам, например, северное побережье Испании? Вы видели, какие прекрасные там закаты? А прибрежные скалы? Это ведь просто… – Хёст хмыкнул. – Произведение искусства.

Лиза по-прежнему смотрела в пол. Ей все тяжелее давалась способность воспринимать его голос как звук.

– Если это вам неинтересно, то… Я думаю, у меня хватит влияния, чтобы какой-нибудь человек досрочно вышел из тюрьмы. У вас есть на примете кто-нибудь, для кого это было бы важно?

Лиза не подняла глаза, голову прострелила боль. Она едва не потянулась к таблеткам. Сердце рвануло вскачь. Что происходит? Ей почему-то вспомнился Парсли накануне своего самоубийства. Его странный монолог, борьба с собственной гордыней… Что, если ему тоже предложили какую-нибудь сделку? Потом Лиза допустила еще одну мысль: а было ли самоубийство вообще?

– Мне кажется, я знаю, о чем вы подумали, – покачал головой Хёст. – Да, я предлагал Парсли исчезнуть так же, как и вам. Но он отказался.

И предпочел застрелиться? Лиза удивилась. Что его так напугало в этой сделке?

– Вы, наверное, хотите узнать, почему я предлагаю это именно вам. Знаете, есть некоторая проблема с… творческими людьми. По долгу службы вынужденные иногда погружаться в безумие… Тут, заметьте, я говорю не о безумии как… ну вот как бы вы себе представили безумного человека? Речь не о помешательстве, а об отсутствии ума. Так вот, это безумие приводит к тому, что они… живут в каком-то своем странном мире, где бушуют никому не понятные страсти. И это почему-то мешает таким людям заключить со мной сделку, понимаете? И Парсли – это неприятное подтверждение моих слов. Если говорить коротко, то их грезы им дороже денег. К счастью, вы не такая. Вы деловой человек и умеете договариваться.