Рафаэль Сабатини – Тайны инквизиции. Средневековые процессы о ведьмах и колдовстве (страница 127)
К тем, кто вызывает демонов, относятся также астрологи и алхимики, которые, не преуспев в попытках совершить открытие, всегда прибегают к помощи дьявола, принося ему жертвы и вызывая его словами или молча.
ЕВРЕИ И ЯЗЫЧНИКИ: первые, когда они грешат против своей религии в любом из догматов веры, которые одинаковы для них и для нас (то есть являются общими и для еврея, и для христианина), или когда критикуют догмы, общие для обоих учений.
Что касается язычников, то церковь и папа римский, а следовательно, и инквизиция могут наказывать их, когда те грешат против законов природы – единственных законов, которые им известны.
Евреи и язычники, которые пытаются совратить христиан, тоже считаются пособниками или приверженцами ереси.
Несмотря на запрет помогать еретикам, не считается пособником человек, который дал пищу еретику, умирающему от голода, поскольку возможно, что последний, оставшись в живых, еще может быть обращен в истинную веру.
ОТЛУЧЕННЫЕ ОТ ЦЕРКВИ, которые остаются в этом положении целый год; под этим понимаются не только те, кого отлучили как еретиков или их пособников, но и отлученные на любых других основаниях. Равнодушие к отлучению делает их подозреваемыми в ереси.
ОТСТУПНИКИ – христиане, которые становятся иудеями или магометанами (эти религии не считаются ересями), даже если они совершили отступничество под страхом смерти. Страх пытки или смерти не может волновать человека, твердого в своей вере, а потому отступничество, совершенное на таких основаниях, не имеет прощения[255].
Имея перед глазами «Руководство» Эймерика, Торквемада принялся за составление первых статей своего знаменитого кодекса. Позже в него будут вноситься дополнения, по мере того как необходимость этих дополнений подтверждалась опытом, но ни одно из них не обладало такой важностью, как изначальные 28 статей. Можно сказать, что они придали юриспруденции испанской инквизиции определенную форму, сохранявшуюся практически неизменной более 300 лет после смерти Торквемады.
Исследование этих статей и отрывков из Эймерика, которые оказали на них влияние, а также некоторых комментариев схолиаста Франческо Пеньи[256], дает некоторое представление о судопроизводстве святой палаты и о чрезвычайном воодушевлении, которое ее вдохновляло и управляло ею, – воодушевлении одновременно коварном и глупом, неуловимом и явном, священном и дьявольском, ни в чем не последовательном, даже в жестокости, ибо в своем извращенном и ужасном понимании инквизиция считала себя милосердной и не только заявляла, но и верила, что цели ее богоугодны. Инквизиция творила жестокие мерзости из любви к роду человеческому, ради спасения его от вечного проклятия; и, пока одни ее представители проливали слезы над несчастным еретиком, брошенным в костер, другие ликовали от мысли, что, сжигая того, кто заражен чумой ереси, они спасают сотни других от этой заразы и от необходимости очищаться от нее в вечном адском пламени.
Опрометчивы в своих суждениях те, кто видит лицемерие в приведенном ниже священном кодексе. Возможно, и даже наверняка, в инквизиции были лицемеры, и их было немало – подобная система являлась весьма благоприятной почвой для двуличия. Однако же сама эта система не была лицемерной; она была искренней – чудовищно, трагически, пламенно искренней. Ее искренность была самого безнадежного, невыносимого и глупого толка – это была искренность фанатиков, которая уничтожает всякое чувство меры и искажает разумное восприятие до такой степени, что человек со спокойной совестью создает из коварства, обмана и лжи те принципы, которые позволят ему делать то, что он считает своим долгом по отношению к собратьям.
Источником всего зла был догмат единственно возможного спасения, однако его придерживались твердо и искренне. Торквемада или любой другой инквизитор вполне мог произнести слова, которые вдохновенный поэт вложил в уста Филиппа II:
И он произнес бы их со спокойной и твердой убежденностью, уверенный в том, что лишь провозглашает очевидную истину, которая может послужить ему руководством к исполнению долга по отношению к людям и Богу. На все, что он делал, можно было найти предписание в Библии. Было ли сожжение на костре правильной смертью для еретиков? Вы увидите, что он отвечал на этот вопрос устами самого Христа. Следует ли конфисковать имущество еретика? Эймерик и Парамо указывают на изгнание Адама и Евы из рая как наследствие их неповиновения – первой из всех ересей – и спрашивают вас, что это, если не конфискация. Следует ли навязывать позорное одеяние приговоренным за меньшую ересь или тем, кто покаялся и примирился с церковью? Парамо ответит вам, что Адам и Ева после своего грехопадения носили шкуры, подразумевая, что это настоящий прецедент позорного санбенито[258]. И так далее: Моисея, Давида, Иоанна Крестителя и самого милосердного Спасителя по мере необходимости заставляют давать основания то для одного, то для другого образа действий, и каждое из этих оснований гротескнее предыдущего, так что вас ошеломляют эти неуклюжие аргументы. Вы перестаете удивляться тому, что переводить Библию было запрещено и что ее изучение тоже было под запретом. Если имеющие богословское образование могли интерпретировать ее столь нелепым образом, то чего добились бы не имевшие образования?
Однако перейдем к рассмотрению кодекса Торквемады.
В случае если инквизиторов назначают в епархию, город, деревню или другие местности, где прежде не было инквизиторов, они должны предъявить прелату главной церкви и наместнику области свидетельство своих полномочий, после чего им следует при помощи официального объявления собрать народ и созвать священников. Далее они должны назначить воскресный или праздничный день, когда все должны собраться в соборе или главной церкви на проповедь о вере. Следует устроить так, чтобы эту проповедь читал хороший проповедник или один из инквизиторов – как они сочтут нужным. Цель проповеди – рассказать людям о должности инквизиторов, их полномочиях и намерениях.
По окончании этой службы инквизиторы должны приказать всем верующим христианам выйти вперед и поклясться на кресте и Евангелии служить святой инквизиции и ее посланникам и не чинить им помех, прямых или косвенных, в исполнении их миссии. Эта клятва особо налагается на наместников или иных представителей закона в присутствии нотариуса инквизиторов.
По окончании вышеупомянутой службы инквизиторы приказывают зачитать вслух и опубликовать предостережение с порицанием в адрес тех, кто проявляет непокорство или оспаривает власть святой палаты.
По окончании вышеупомянутой службы инквизиторы должны опубликовать эдикт, дарующий срок милосердия на 30 или 40 дней (как они сочтут нужным) всем, кто впал в грех ереси или отступничества, соблюдал иудейские или иные обряды, противоречащие христианской религии. Эти люди могут явиться и признаться в своих грехах; их следует уверить в том, что если они сделают это с искренним раскаянием, рассказав все, что им известно или что они смогут вспомнить, не только о своих грехах, но и о грехах других людей, то их примут милосердно.
Они должны подвергнуться спасительному наказанию, но их не следует казнить, подвергать тюремному заключению или конфискации имущества; не следует также налагать на них какие-либо штрафы, если только инквизиторы, рассмотрев качества кающихся и грехи, в которых они признаются, не решат наложить на них какое-либо денежное взыскание.
Учитывая милосердие и сострадание, которое их величества считают подобающим даровать тем, кто примирился с церковью, король и королева приказывают доставить повсюду охранную грамоту с королевской печатью, содержание которой должно быть включено в опубликованный эдикт.
Из условий этой статьи становится ясно, что эдикт милосердия был опубликован по приказу монархов и что, вопреки утверждению Гарсиа Родриго, это не было милосердным разрешением, спонтанно данным инквизицией.
Явившиеся с покаянием должны предоставить свои признания в письменной форме инквизиторам и их писцам, в присутствии двух или трех свидетелей из числа служителей инквизиции или других честных людей.
После получения такого признания инквизиторами с кающихся должна быть в судебном порядке взята клятва, касающаяся не только признания, но и других известных им людей, о которых их могут расспросить. Пусть у них спросят, как давно они вернулись к иудаизму или иным образом грешили против веры и как давно отказались от ложных верований, раскаялись и прекратили соблюдать эти обряды. Далее пусть их расспросят об обстоятельствах поступков, в которых они признались, чтобы инквизиторы могли убедиться, что эти признания правдивы. В особенности пусть расспросят их о том, какие молитвы они читали, где их произносили и с кем обычно собирались, чтобы послушать проповедь закона Моисея.
Явившиеся с признанием и ищущие примирения со святой матерью-церковью должны публично отречься от своих заблуждений, и на них следует наложить публичное наказание по выбору инквизиторов, которые должны проявлять милосердие и доброту настолько, насколько это возможно сделать со спокойной совестью.