Рафаэль Сабатини – Морской ястреб (страница 23)
– Мы должны действовать и действовать быстро, Аюб, иначе я погибла и со мной вместе погибнет Марзак, который не сумеет противостоять отцу. Сакр-эл-Бар раздавит нас. Может быть, он нарочно привез сюда эту бледнолицую девку. Во-первых Аюб, мы должны сделать так, чтобы Азад не получил этой франкской девушки. Ты предложишь больше Тсаманни, или лучше, поставь вместо себя кого-нибудь другого и купи мне эту девушку. Потом мы постараемся, чтобы она исчезла, прежде, чем Азад нападет на ее след.
Аюб побледнел и челюсти его задрожали.
– А последствия этого? Учла ли ты последствия, о Фензиле? Что случится если Азад узнает?
– Он не узнает, – ответила она. – Если же и узнает, то девушка уже будет вне достижения, и он подчинится тому, что предопределено. Предоставь мне успокоить его. Возьми все мои деньги – полторы тысячи филиппок, а что останется от покупки, возьмешь себе.
Глава X
Рынок рабов
Трубы и барабаны в Сак-эл-Абиде возвестили о начале торгов. Еврей, торговавший драгоценностями, закрыл свой ящик и исчез, освободив ступени водоема для самых значительных покупателей рынка. Остальная толпа собралась у южной и западной стены. Появились негры-водовозы в белых тюрбанах и полили улицу, чтобы улеглась пыль. Трубы на минуту смолкли, потом снова раздались повелительные звуки. Толпа на улице раздалась в обе стороны, и три стройных далала, одетых с ног до головы в белое и в безукоризненно белых тюрбанах, обмотанных вокруг их голов, вышли на свободное место. При их появлении шумный говор толпы смолк и перешел в свистящий шёпот, а затем в слабое жужжание, похожее на жужжание пчел. Наконец, наступила полная тишина.
Главный далал стоял секунду впереди, погруженный в задумчивость и с опущенными глазами; потом поднял руки к небу. Словно призывая благословение, он монотонным голосом запел молитву.
– Во имя аллаха жалостливого и милосердного, сотворившего человека из сгустка крови. Небо и земля славословят аллаха, единого, всемогущего, всемудрого.
– Аминь, – запела толпа.
– Слава тому, кто послал нам Магомета.
– Аминь.
– Благословение аллаха и господина нашего Магомета на этот рынок, на всех, кто здесь покупает и продает, да возрастет их богатство и продлятся дни их во славу его.
– Аминь, – ответила толпа, и все зашевелилось.
Далал хлопнул в ладоши, после чего занавес раздвинулся и показалась толпа рабов – всего около трехсот человек, помещенных в трех отделениях пристройки.
В первом ряду среднего отделения, там же, где были Розамунда и Лайонель, стояли двое сильных молодых нубийцев, стройных и мускулистых, смотрящих на все с полнейшим равнодушием, нисколько не смущенные тем, что с ними случилось. На них остановился взор далала, и хотя обычно покупатель указывал на раба, которого он хотел бы приобрести, далал, чтобы скорее приступить к делу, показал на сильную пару корсарам, стоявшим на страже. Два негра тотчас же были выставлены вперед.
– Вы прекрасная пара, – объявил далал, – у них стройные члены и сильные мускулы. Кому нужна такая пара для хорошей работы, пусть тот скажет, сколько он за них даст. Он медленно прошел по краю водоема, а корсары заставили негров следовать за ним, чтобы все покупатели могли их хорошенько рассмотреть.
У ворот в первых рядах толпы стоял Али, посланный Отмани, чтобы купить несколько сильных парней для галеры Сакр-эл-Бара.
Али немедленно заявил о своих намерениях.
– Мне нужны такие высокие парни на галеру Сакр-эл-Бара, – значительно и важно сказал он, – обращая таким образом на себя всеобщее внимание толпы, и довольный восхищенными взглядами, обращенными на него, как на одного их сотрудников Оливер-Рейса.
– Они рождены для того, чтобы сидеть на веслах, о Али Рейс, – важно ответил далал, – что ты дашь за них?
– Двести филиппок за пару.
Далал торжественно пошел дальше, и рабы последовали за ним.
– Мне предлагают двести филиппок за пару лучших рабов, – какие когда-нибудь, слава аллаху, поступали на этот рынок. – Кто прибавит пятьдесят филиппок?
Осанистый мавр в развевающемся голубом одеянии встал со ступенек водоема, когда далал приблизился к нему, и рабы, почуяв в нем покупателя и предпочитая всякую работу работе на галерах, угрожающей им, бросились по очереди целовать его руки и ласкаться к нему, как псы.
Спокойно и с достоинством он провел по их телам рукой, ощупывая их мускулы и, отогнув их губы, осмотрел зубы и рты.
– Двести двадцать за пару, – сказал он, и далал пошел дальше со своим товаром, заявляя о повышении цены.
Таким образом он обошел весь круг и снова дошел до Али.
– Двести двадцать цена теперь, о Али. Клянусь Кораном, они стоят по крайней мере триста.
– Двести тридцать! – был ответ.
Далал пошел обратно к мавру.
– Мне предлагают двести тридцать, о Хамет. Ты прибавишь еще двадцать.
– Нет, – сказал Хамет и вернулся на свое место, – пусть он их берет.
– Еще десять, – уговаривал далал.
– Ни одного аспера.
– Тогда они твои, о Али, за двести тридцать. Возблагодари аллаха за такую хорошую покупку.
Нубийцы были переданы слугам Али, а помощники далала приблизились к нему, чтобы урегулировать счет.
– Подождите, подождите, – сказал он, – разве имя Сакр-эл-Бара не достаточная гарантия?
– По закону деньги должны быть уплачены прежде, чем раб покинет рынок, о мудрый Али.
– Это будет исполнено, – нетерпеливо ответил он, – и я уплачу прежде, чем они покинут рынок, – но мне нужны еще другие, например, я имею приказ купить этого человека для моего начальника.
И он указал на Лайонеля, стоявшего рядом с Розамундой, жалкого и тщедушного.
В глазах далала мелькнуло презрительное удивление, но он постарался его скрыть.
– Приведите этого желто-волосого неверного, – приказал он.
Корсары схватили Лайонеля, тот сделал тщетную попытку сопротивляться, но все видели, как женщина быстро нагнулась к нему и что-то сказала, после чего его сопротивление прекратилось и он дал себя вывести вперед.
– Не хочешь ли ты его посадить на весла, Али? – крикнул Аюб, и эта шутка вызвала общий смех.
– Что же, – заявил Али, – он, по крайней мере, будет стоить недорого.
– Недорого? – сказал далал, – притворяясь удивленным. – Нет, это молодой хороший парень. Что ты дашь за него? Сотню?
– Сотню! – воскликнул Али насмешливо. – Сотню за этого скелета? Моя цена пять филиппок, о далал.
Снова послышался смех, но далал с достоинством выпрямился.
– Это шутка, вероятно, – сказал он. – Посмотри, какой он здоровый. – Он сделал знак одному из корсаров, и кафтан Лайонеля разорвали сверху донизу, обнажив его до талии и обнаружив лучшее сложение, чем можно было ожидать. Возмущенный этим Лайонель вырвался из рук стражи, но один из корсаров нанес ему легкий удар плетью.
– Посмотри на него, – сказал далал. – Посмотри, какой он здоровый. Взгляни, какие у него здоровые зубы. – Он схватил голову Лайонеля и разжал ему челюсти.
– Да, – сказал Али, – но посмотри на эти узкие бедра и женские руки.
– Это исправят весла, – настаивал далал.
– Подлые арапы! – с гневным стоном вырвалось у Лайонеля.
– Он бормочет проклятия на языке неверных, – сказал Али. – У него, как вы видите, плохой характер. Я сказал пять филиппок, и не больше.
Пожав плечами, далал начал обход водоема, а корсар подталкивал Лайонеля. Кое-кто подымался, чтобы потрогать его, но никто, казалось, не собирался его купить.
– Пять филиппок, – смешная цена, которую предлагают мне за этого прекрасного молодого франка, – кричал далал. – Неужели ни один правоверный не заплатит за него десяти? Может быть ты, Аюб, или ты, Хамет? Десять филиппок.
Но те, к кому он обращался, отрицательно качали головами. Угрюмое лицо Лайонеля никого не соблазняло. Они видели и раньше рабов с такими лицами и знали по опыту, что из этого никогда не выходит ничего хорошего. Что за польза от раба, которого надо питать и укреплять и который может умереть тем временем? Далал недовольный вернулся к Али.
– Он твой за пять филиппок. Да простит тебе аллах твою скупость.
Али улыбнулся, а его люди, схватив Лайонеля, отвели его к прежде купленным неграм. После этого далал обернулся к Аюбу, трогавшему его за рукав. Он нагнул голову, чтобы выслушать то, что шептал визирь Фензиле. Потом приказал подвести Розамунду.
Она не оказала никакого сопротивления и вышла вперед совершенно безжизненно, точно во сне. Под знойными лучами солнца она стояла рядом с далалом, а он объяснял ее физические достоинства на лингва франка, который, к своему стыду и ужасу, она понимала, так как во время своего пребывания во Франции научилась французскому языку. Первый, предложивший за нее цену, был тот самый молодой мавр, который хотел купить двух нубийцев. Он поднялся, чтобы ближе рассмотреть ее, и, по-видимому, оказался удовлетворенным, так как предложил за нее хорошую цену с полной уверенностью в том, что никто не предложит большей.
– Сто филиппок за девушку с молочной белой кожей.
– Этого недостаточно, посмотри на ее красивое, как лунный луч, лицо, – сказал далал, подвигаясь дальше.
– Сто пятнадцать, – сказал левантийский турок, щелкнув пальцами.
– Этого мало. Посмотри на ее стройную высокую фигуру, которой одарил ее аллах. Посмотри на благородную постановку ее головы, на ее блестящие глаза. Клянусь аллахом, она достойна украсить гарем самого султана.
Тагаринский мавр, по имени Юзуф, предложил за нее двести.