Рафаэль Михайлов – Резидент, потерявший планету (страница 42)

Роберт Килп уже не мог достать из кармана пальто оружие. Услышав слова старшего лейтенанта Мюри: «Резидент иностранной разведки Роберт Килп, именем народной власти, вы арестованы!», Килп громко захохотал, а его ноги начали дергаться, как у пляшущей марионетки.

— Народ! Демос! — кричал он. — Почему я стрелял в друга? Почему мы все стреляем друг в друга? Вива всем, кто стреляет! Мой адмирал, вот мы и встретились…

Экспертиза определила: «Делирий профессиональный, хронический, сопровождаемый изменениями головного мозга».

Голоса в эфире безуспешно разыскивали на планете Планетного Гостя, Тесьму, Диска. Они словно сквозь землю провалились. Некий Фредди по поручению двух джентльменов «С» из Лондона взывал к обитателям прихода Святого Тоомаса в Стокгольме:

«Мы потеряли адреса лучших проповедников вашей паствы и будем крайне благодарны Вам или Улыбке за уведомление. 1950, 8 июня».

После некоторой паузы первым объявился Улыбка, сообщивший через Фредди двум лондонским джентльменам «С» и Бриджу:

«Мы потеряли святого со всем семейством (банду Яана Роотса), но сумели совместно с Племянницей утвердить в движении приоритет человека из Вастселийна (Рудольфа Илу), трех братьев (Оясоо) и Физика (Энделя Казеорга), вокруг которых будем постепенно накапливать свежие силы. Устранили от движения перевербованного Диска, которого Тесьма лично перевела в тихую обитель. Сама Тесьма, преследуемая еретиками, была вывезена мною из святых мест и подготовлена к отдыху у вас, но в последний момент выведена из строя хронической и прогрессирующей душевной болезнью и помещена в местную клинику».

Зная о беспокойном характере Дедушки, Улыбка и его не оставил вниманием:

«…Недавно мне удалось получить частичный доступ к документации, явкам резидентуры Британской спецслужбы, выявить и вывести из строя некоторых давних агентов Канариса, перевербованных после войны Лондоном (Роберт Килп, он же Тесьма, он же Сагар; Прийдик Яласто, он же Диск, он же Суве), в чем оказала серьезную помощь учительница Альвине Лауба.

Из предыдущих донесений Вам уже известно мое участие в изоляции и ликвидации наиболее озверелых, прогитлеровских банд Аво Пресса, Тыниссона, Багрового, Яана Роотса, в легализации заблуждавшихся крестьян, в гражданственном становлении архитектора Отто Сангела. (Здесь мы действовали совместно с И. Анвельтом и П. Мюри.)

Считаю себя в силах продолжать эту деятельность в любой предложенной Вами форме.

Благодарю за высокое доверие и за досрочное присвоение мне звания майора.

Ильмар Йыги. Июнь 1950».

На этом рапорте появилась резолюция:

«Ознакомить с рапортом секретариат ЦК партии. Представить к правительственной награде. Министр Государственной безопасности Эстонской ССР».

Они сидели втроем, Кумм, Пастельняк и Йыги, на маленькой закрытой террасе, выходившей на вспененное море. Говорили мало, больше смотрели. Иногда обменивались лаконичными репликами.

— Я хорошо помню рыжеволосою курсанта, — задумчиво произнес Кумм, — которого мы отправляли к сестре за море. Осенью сорокового. Уезжал мальчишка, вернулся зрелый чекист.

— Ничего не скажешь, — пробасил Пастельняк. — С Сангелом ты сыграл, как король преферанса. Может, благодаря тебе этот себялюбец сохранил свое честное нутро.

— Именно так, — кивнул Кумм. — А вот с объявлением Камердинера ты нам задал работку… Надо же, столько сумбура ради одного факта, что Улыбку гонят домой.

— В объявлении, товарищ генерал, — как мог скромно напомнил Йыги, — вместе с просьбой не пристукнуть меня на границе излагался конспективно новый план националистов.

Раздался веселый смех.

— А Альвине зачем напугал? — легонько подзуживал Ильмара Кумм. — Признаюсь, что она тебя то Удавом называла, то — Другом Под Большим Вопросом…

— Пожалел я ее, — засмеялся Йыги. — Ну, и шлифовал по долгу истинной службы. А вот вы меня не пожалели, товарищ генерал, когда Роберт Килп мне кляп в горло заталкивал. Небось, наша группа у его лавки уже толкалась.

Пастельняк развел руками.

— Капитан Анвельт клялся, что искушение ворваться уже почти перевешивало. И вдруг откуда ни возьмись летит на всех парах, звеня ключами, мадам этого Килпа…

— Игорь Анвельт рассчитал точно, — прокомментировал Кумм. — Не было расчета у Килпа тебя начисто убирать и вступать в конфликт с ЦРУ.

Йыги уже рассказал о своих американских скитаниях, о смерти брата Ивара, имя которого он взял и на которого был невероятно похож. Ивар попал под машину, но есть предположение, что его устранил гангстер, нанятый соперниками клоуна Йыги по арене.

— Что ценного нашло в тебе ЦРУ? — шутливо спросил Пастельняк.

— Советологов ЦРУ, — отозвался Ильмар, — вполне устраивало, что я из Эстонии, что хотел жить красиво, богато, обладал независимым характером и не желал принимать подачки от сестры, вышедшей за бостонского коммерсанта. Ильмар я или Ивар — это второй вопрос, да в сущности это им было уже до лампочки…

— Допустим, допустим, — Кумм сощурился, — ну, а как же насчет Эстер Тийвел? Образованная женщина, художница, не узнала своего жениха?

— Эстер — умница, — Йыги вдруг вспыхнул и, чтобы скрыть легкую сконфуженность, воспроизвел несколько мимических масок. — В ней и талант, и такт, и хорошее советское начало. Конечно, она сразу догадалась, кого перед собой видит…

— Она не догадалась только, — подкинул шепотком Пастельняк, — что видит перед собою уже давно влюбленного в нее юношу.

Ильмар поднял руку, защищаясь:

— Запрещенный прием, товарищ полковник! — Несколько грустно добавил: — Если говорить по совести, я и сам не представляю всего этого. Не представляю, что подумает Эстер о человеке, который сватается к ней, зная, что она была невестой его брата. Не представляю, положено ли разведчику заводить семью, детей. Есть ли такая практика?

— Да видишь ли, — сказал Кумм, — много ли, мало, но пятнадцать лет меня тюремщики Пятса продержали в застенке. А любимая… ждала, да. И вот Павла Пантелеймоновича, на восемь лет исчезнувшего в своих разведстранствиях, семья тоже ждала. Марксизм не возводит стену между революцией и семьей. Конечно, разведчику тяжелее, — он задумался и вдруг широко улыбнулся. — Бери меня в сваты.

— Если разрешите, товарищ генерал, я вашего Мюри возьму. Он с хитринкой — вот даже Эстер перехитрил, и кажется, первый, кто догадался, что я не очень-то ему враг.

— Положим, он и догадался, и получал кое-какие «ЦУ», — вставил Пастельняк. — Ну, а как насчет отпуска?

Йыги задумался.

— Разве что Эстер даст согласие, — наконец решил он. — Неделю-другую испрошу. А вообще — не время. Бой за Сааремаа надо начинать.

— Все бои да бои, — пошутил Кумм. — Надоело. Уйду от вас на более спокойную работу. Уже предлагают. И здоровье не то…

— Не такой у вас характер, Борис Гансович, — засмеялся Пастельняк. — Вы тихую гражданскую службу на боевой лад перевернете…

Они подходили к даче Эстер, и Йыги непохоже на себя тянул:

— Высмеяла она Ивара и меня отошьет. Что ей какой-то акробат… Тройное сальто!

Мюри, как человек уже женатый, наставлял:

— Выходят не за сальто, выходят за личность… У тебя на плечах неглупая голова, Ильмар, и смелости тебе не занимать, она должна это оценить.

— Охота ей быть женой артиста-гастролера…

— Она будет женой советского офицера.

— Я, что ли, ей об этом скажу?

— Сама догадается, если дальновидная…

— Ты вот дальновидный, — не уступал Йыги, — а долго же меня принимал за иностранного разведчика. Когда прозрел?

— Как только услышал, что ты попросил у Сангела снимки его коттеджей, я понял, что иноразведке они нужны, как прошлогодний снег. Между нами, рискованную игру ты вел.

…Эстер открыла дверь, увидела пышные букеты роз у обоих, ахнула:

— Неужели сватовство? Вот здорово! Один сват, второй жених. Ильмар, я согласна.

Часть третья

МГНОВЕНИЯ, РЕШАЮЩИЕ СУДЬБЫ ЛЕТ

Островные хищники

Пастельняк вызвал к себе Грибова и весь отдел, попросил сообщить о ближайших оперативных планах по делу инорезидентуры, выслушал, пододвинул к себе настольный календарь, с хрустом перевернул страницу:

— Сводка за вчерашний день — не столь уж утешительная. В окрестностях Выру, как будто, поутихло. Но кто-то расправился с бойцом народной защиты неподалеку от Пярну. Снова зашевелилась банда Ильпа на Сааремаа. Все «омакайтчики», фашисты и их подручные. Десять террористических актов и двадцать три вооруженных ограбления кооперативов, колхозов и крестьян-единоличников, поджог нескольких хуторов. И все это в течение лишь одного года.

Зашелестел стопкой депеш, выхватил одну.

— В Лондоне спецслужба начеку. Планетный Гость получает уведомление: «Трагический финал летних каникул позволяет принять план Улыбки по рассредоточению верующих, — читай: банды — временное укрытие одной-двух групп на островах». Им во что бы то ни стало нужно спасти Яана Роотса и усилить за чей угодно счет банду Ильпа… Во имя этого они готовы живодера Роотса возвести в святые, а заурядного вора Ильпа — чуть ли не в президента Сааремаа. Да вы послушайте: «При этом кое-кто склонен рассматривать Скакуна — так они прозвали Ильпа — как карманника, для нас же он лидер лесного царства». Ишь ты, лидер.

— И короновать его, — насмешливо продолжил Пастельняк, — поручено Улыбке, а чтобы тот не колебался — в одном из своих донесений намекают, что вскоре потребуют от него отчет: «Сообщите Улыбке, что с ним в дни визита в брюссельский Королевский музей изящных искусств встретятся балтийские друзья». Ясненько, что его где-то в Европе поджидают руководители Прибалтийского отдела английской спецслужбы. У них все расписано, а мы еще выжидаем.