Рафаэль Люка – Создание трилогии BioShock. От Восторга до Колумбии (страница 38)

Те, кто играл в первую или во вторую части BioShock, уже привыкли к ярмарочной тематике – создатели обращались к ней во многих ключевых моментах. Сам Восторг по сути своей был подделкой, большой декорацией в стиле ар-деко, которую Эндрю Райан создал в порыве вдохновения – или безумия. Архитектурный стиль подводного города пережил свой пик в 1920‑е годы, в 1950‑х он уже безнадежно устарел. Иными словами, показуха как она есть. Неудивительно, что в BioShock 2 игрока в какой-то момент заставляют пробираться через образовательно-политизированный парк аттракционов: типичный пример развлечений, которые превратили в средство для промывки мозгов, чистой воды пропаганда через яркие картинки. Как мы уже с вами видели, плакаты из первых двух игр преследовали ту же цель. Infinite подхватывает тему политической рекламы. Колумбия, как и Восторг Райана, – это не более чем рекламный трюк огромных масштабов, чья задача – продвигать идею американской исключительности и показывать всему миру могущество Комстока. Отсюда засилье кинетоскопов с лозунгами и нравоучительными фильмами. Колумбия – это фасад, видимость, личина. Не зря же, когда Элизабет находит механизмы в гавани Линкора, она бросает короткую фразу: «Все это лишь подделка». Лучше и не скажешь.

Ярмарка, цирк и, как следствие, Всемирная выставка – это удивительные места, где мы встречаемся и с чудесами, и со страхами из далекого детства. Они будят в нас самые красочные и реалистичные фантазии. Тому масса примеров в кино, комиксах и видеоиграх. Вспомним «Мир Дикого Запада» (1973) – фильм Майкла Крайтона, где роботы нападают на гостей парка развлечений; в 2016‑м по нему сняли телесериал. В 1981-м вышел фильм Тоуба Хупера «Смертельная забава»: серийный убийца охотится на четырех подростков, запертых в тоннеле ужасов. В 2009-м Рубен Флейшер снял «Добро пожаловать в Zомбилэнд», действие которого приводит героев в парк аттракционов. Разумеется, нужно вспомнить неустаревающую классику – «Карнавал душ»[72] Герка Харви (1962): его, без преувеличения, великолепная развязка происходит в парке развлечений Солтэйр. Нельзя забывать и о сериале «Карнавал» (2003) и мистическом путешествии, о котором он рассказывает; о «Техасской резне бензопилой 2» все того же Тоуба Хупера (1986) и, конечно же, о «Парке юрского периода» Стивена Спилберга (1993) – последний в представлении не нуждается. Ну и вспомним «Уродцев»[73] Тода Браунинга (1932), которые до сих пор вызывают в нас чувство тревоги. Среди похожих комиксов нельзя не отметить «Убийственную шутку» Алана Мура и Брайана Болланда, где шут Джокер противостоит народному мстителю Бэтмену. Дело происходит в заброшенном парке развлечений. Джокер развлекается с зеркалами и иллюзиями и пытается показать Бэтмену, что оба они – одинаковы, что безумие злодея отражается в безумии героя. Так или иначе, парки аттракционов и ярмарки – это настоящие иные миры: чуждые, не похожие на наш, отрезанные от реальности, со своими законами. Они отсылают нас к карнавалу с масками, к языческим сатурналиям, которые наше современное общество с его политикой и религией загнало в строгие рамки и привело в «подобающий» вид. Ярмарки, парки – это отдушина для нас, эдакий предохранительный клапан. Здесь всевозможные крайности (насилие, причудливая внешность, подчеркнуто сексуализированные тела) не только допустимы, но считаются обычным делом – и мы можем наслаждаться ими сколько угодно, прежде чем вернуться в обычный мир.

BioShock Infinite – не первая игра, создатели которой используют карнавалы и парки развлечений в виде декораций или вовсе черпают там вдохновение. Уже в 1980 году вышла игра под названием Carnival от компании SEGA, которая представляла собой симуляцию знаменитых ярмарочных стрельбищ. Позже, в 1987 году, Ubisoft выпустила Masque для Amstrad CPC[74]. Ее действие происходит на венецианском карнавале, где царит невероятно напряженная и даже параноидальная атмосфера, а игрок может менять маски и образы по своему желанию. Ярмарки повлияли и на знаменитую Super Mario Bros., о чем мы можем прочитать в журналах Nintendo Power[75] или The Stars of the Family Computer[76]. Из них мы узнаем, что Миямото[77] всегда мечтал сделать собственный кукольный спектакль и что в поисках вдохновения команда разработчиков Super Mario Bros. несколько раз ездила в США и посещала Диснейленд. Кроме того, нужно вспомнить, что версия Super Mario Bros. 2, которая вышла на Западе (в Японии известна под названием Super Mario USA), представляла собой ремикс игры Yume Kôjô: Doki Doki Panic, которую вместе выпустили Nintendo и Fuji Television. Yume Kôjô должна была стать видеоигровой версией фестиваля[78], который транслировался по телевидению. Проще говоря, ярмарки и увеселительные парки неотделимы от игр Super Mario Bros. Поэтому нетрудно понять логику, которая стоит за некоторыми тематическими уровнями или костюмами из третьей части, и даже за принудительным сайд-скроллингом и окружением, которое иногда очень похоже на американские горки. Ну и, конечно, нельзя забыть врагов из второй части: они носят маски и тем самым отсылают нас к коварству венецианского карнавала. Тема масок и притворства находит еще более яркое воплощение в финале Monkey Island 2: LeChuck’s Revenge, которую в 1991 году выпустила студия LucasArts. Мы внезапно узнаем, что центральный персонаж – это просто ребенок, который бродит по парку развлечений и воображает свои приключения.

Да, карнавалы с ярмарками, как и кино с играми, – это чистой воды иллюзия. Необычный проект The Residents’ Bad Day on the Midway, разработанный студией Inscape в 1995 году, исследует эту тему еще глубже. Главный герой становится духом после того, как его убили на ярмарке. Он вселяется то в одного, то в другого персонажа и путешествует по сознаниям, чтобы найти убийцу. Игра отличается проработанным художественным стилем: над каждым уровнем трудились художники-иллюстраторы, такие как Дэйв Маккин. Надо сказать, она проявляет чудеса изобретательности, чтобы распугать всех игроков. Центральных персонажей в ней – масса, вид окружения сильно меняется в зависимости от того, в чьей голове сейчас находится игрок; сценаристы не стесняются прибегать к модернистским и постмодернистским повествовательным техникам, а именно к потоку сознания – то есть просто берут и записывают непрерывный и бессвязный поток мыслей какого-нибудь персонажа.

Если мы посмотрим на первую и третью части серии Silent Hill, то увидим, что ключевые сцены в них проходят в парке развлечений. Team Silent играет на смешанном чувстве восхищения и ужаса, которое вызывают у нас ярмарки: здесь и старая, облезлая карусель, и кролики с окровавленными пастями, повсюду ржавчина, царит безлюдье. Неуютное место. Кроме того, можно вспомнить DmC: Devil May Cry (2013), действие которой начинается посреди чудовищного карнавала, и ремейк Splatterhouse, выпущенный в 2010 году. В обеих играх есть сцены с зеркалами – те скрывают или искажают реальность.

Во всех перечисленных тайтлах ярмарка и карнавал – это мираж, декорации, которыми вполне может воспользоваться игрок. Вот несколько примеров. Персонажи Super Mario Bros. 3 могут пробраться за декорации, чтобы обойти всех противников: за пределами привычного окружения мир становится черным, а все предметы выглядят как силуэты из белых линий. У игрового мира Silent Hill тоже есть закулисье – за мороком прячется реальность. Она напоминает о себе протяжным воем сирены, который задает темп приключению. В Max Payne 2: The Fall of Max Payne главный герой находит киллера Мону Сакс в заброшенном парке развлечений, и тот вполне отражает расшатанную психику этой парочки.

Создатели BioShock тоже неоднократно использовали парки развлечений в качестве фона, который о многом может рассказать. Во второй части мы посещаем тематический парк, названный в честь основателя Восторга, – Парк развлечений Райана. Пока мы идем среди аттракционов, голос на записи поясняет каждую сценку из истории города, а исполняют их роботы, изображающие Райана, Фонтейна и других важных персонажей. Давайте не будем забывать, что Восторг, в который мы переносимся, это своеобразный загробный мир – мертвый город, где разгуливают мутанты в масках, безумные хирурги и монстры в скафандрах. Восторг – это карнавал, где льется кровь, где веселятся люди-чудовища и слышен жуткий, отвратительный хохот. Восторг и сам по себе большой парк развлечений, одна лишь видимость, подделка. Ходить по его переулкам и коридорам – все равно что заглядывать за кулисы. Там раскрывается вся его суть – она записана на обвалившейся стене туалета, в дневниках, из которых так и веет голым, неприкрытым страхом. Этот «загробный Восторг» – порождение Райановой мании величия, он рассыпается на куски с каждым нашим шагом. К слову, действие игры происходит после 31 декабря 1959 года – на смене десятилетий, времен. Но смена ли это? Или же разрыв?

В BioShock Infinite Элизабет и Букер часто пробираются по ту сторону декораций. Элизабет – эксперт по взлому замков и прекрасно отпирает все двери, которые ведут за кулисы. Там-то в первые часы игры и происходят все сражения и вскрывается вся политическая подноготная Infinite. Может показаться, что праздник в Колумбии никогда не заканчивается, – но то лишь идеальное прикрытие, чтобы спрятать от глаз людских все преступления, происходящие на задворках. Вот только бесконечная смена суровой реальности на дивный мираж и обратно приведет город на край гибели. И там, на краю, Колумбия оступится.