Рафаэль Дамиров – Прорвемся, опера! (страница 2)

Всё пошло не так с того самого дня, когда я буквально в первые дни службы вместе со своим тогдашним наставником капитаном милиции Филипповым, матерым опером старой советской закалки по прозвищу «Якут», поехал на задержание. Его там и застрелили. Потом в течение буквально года-двух ещё несколько оперативников погибло, и отца достали, да ещё прямо в центре города пришили. И того, кто заказал его, я искал до сих пор… Не сдавался.

Размышления прервал стук в дверь, и почти сразу же в кабинет заглянул помощник дежурного.

– Товарищ полковник! Взяли Федюнина, он внизу, в дежурке, оформляют его. Его ППС-ники повязали, на улице увидели, он ширнутый ходил. Привезли сюда, а дежурный его сразу узнал по вашей сегодняшней ориентировке.

Вот так новость! И «Гром» не пригодился.

– Понял, – я поднялся, опираясь на стол, и бросил: – Лапин, за мной!

Неужели Федюнин теряет хватку? Так быстро взяли! А когда-то был очень опасным киллером, и ещё очень везучим, поэтому жив до сих пор. Всё хотел себе славу, как у Саши Македонского или Лёши Солдата, но почему-то пропал с радаров на десятки лет.

И вот, теперь похоже решил вернуться к старому ремеслу.

– Ну вы чё? – раздавались крики с первого этажа, такие громкие, что я слышал их ещё на лестнице. – Вы чё, мусора позорные? Где мой адвокат?!

Я начал спускаться быстрее, игнорируя боль в коленях. Когда лет натикало уже за полтинник, быстро не побегаешь, но я всё равно торопился. Старое дело сегодня может решиться.

Двое молодых ППС-ников держали Федюнина с двух сторон, а он вырывался. Я окинул убийцу взглядом, поражаясь его облику. Этот мужик уже мало походил на опасного киллера. Выглядел как обычный урка, тощий, с татуировками.

Его явно взяли прямо у дома, потому что одет он был в старую чёрную куртку, под которой была только грязная майка, на ногах треники и тапочки, в которых он пошёл в магазин.

Но сил у него ещё хватало, потому что два крепких пэпса удержать его могли с трудом, а на помощь им никто не шёл, все куда-то запропастились. Даже наручники, застёгнутые на запястьях, не особо помогали его сдержать. Взгляд дикий, и мне это не нравилось. Он действительно под какими-то веществами. Солевик, что ли?

– Лапин, помоги им, только осторожно, – распорядился я. – Дежурный, открывай обезьянник. Почему Гром не поднял?

– Это ты меня сдал, Орлов?! – взревел Федюнин, дико озираясь по сторонам, хотя Орлова здесь и в помине не было. – Я тебя достану! Везде тебе достану! Любого достану, понял!

– «Гром» не успел прибыть, Павел Алексеевич, – дежурный виновато посмотрел на меня. – Парни сами наткнулись на него у магазина, увидели, что не в адеквате и одет странно.

– Он за водкой шёл, – пробурчал один из полицейских, смуглый и высокий. – А по нему видно, что ширнутый. Вот мы его и взяли. Он вообще варёный был, это сейчас чё-то начал быковать. Ожил гад.

– В клетку его, – я махнул рукой. – Хочу с ним поговорить, как в себя придёт. Позовите ещё кого-нибудь.

С нариками шутить нельзя, они не способны рассчитать силы и могут натворить бед. А эти оба дуболома ещё молодые, опыта в таких делах не хватает.

Но, наконец, его угомонили. Федюнин только-только расслабился, как его тут же заломали и припёрли к стене, стукнув лбом о плитку и чуть не сорвав стенд со схемой эвакуации.

Мимо них проходила Юля, секретарша начальника УВД полковника Шухова, светловолосая стройная девушка в форме. Она подождала, когда потасовка стихнет, и пошла дальше, прижимаясь к противоположной стене.

– Павел Алексеич, – сказала Юля, глядя на меня и переводя неровное от испуга дыхание. – Вадим Петрович велел передать…

А Федюнин посмотрел на неё, паршиво усмехнулся…

И вырвался!

Один наручник остался на правой руке, левая была свободной, расцарапанная, большой палец на ней теперь торчал под странным углом. Будто сломан. Вывихнул, гад, сам себе!

А правой он вцепился в рукоятку пистолета второго патрульного, рыжего. А у того кобура нештатная, открытая и с хлястиком. Напокупают себе в интернете всякого барахла…

Дёрнул Федюнин с такой силой, что вырвал не только хлястик от кобуры, высвобождая пистолет, но и страховочный тросик, прикреплённый к рукоятке ПМ.

– Стоять! – крикнул второй ППС-ник, пытаясь расстегнуть кобуру своего пистолета. У этого была штатная, тугая.

Но он не успел ничего сделать. Просто не привык быстро реагировать. Федюнин резко ударил его в лицо пистолетом, двинул коленом в пах рыжего, и как кошка, одним броском подскочил к Юле, грубо схватил её сзади и начал размахивать оружием, прикрываясь девушкой. На ходу он успел щёлкнуть флажком предохранителя и дёрнуть назад затвор, загоняя патрон. Придуривался падла? Притворялся варёным?

Лапин среагировал и уже вытаскивал пистолет, вот только делал всё это слишком медленно.

«Всё как тогда», – проскочила мысль в голове.

– Убью её нахрен! – проорал Федюнин. – Оружие на пол! Убью!

Убьёт, и пацана Лапина, и Юлю замочит, если я ничего не сделаю. Я быстро шагнул вперёд, забыв про колени и всё остальное.

Федюнин выстрелил, но ни в кого не попал. И следующий выстрел мимо, разбилось стекло у дежурного. Киллер развернулся, целясь в Лапина…

А молодой опер просто-напросто забыл снять пистолет с предохранителя, поэтому у него ничего не получалось. Он жал на спуск так сильно, что побелел палец, но выстрела не было.

Зато я уже был близко. Отпихнув парня в сторону так, что он аж упал, я выхватил его оружие и быстро подготовил к стрельбе. Федюнин прицелился в меня, прикрываясь заложницей, и я тоже нацелился на него. В ушах стучало так громко, что это перекрывало все другие звуки. Только испуганный визг Юли вгрызался в мозг…

Но выстрелы всё равно были громче. А я всегда умел стрелять. Жжёный запах пороха, пистолет подбросило, а твёрдая рукоять ПМ привычно толкнула в ладонь.

Федюнин тоже выстрелил, но куда он попал, я не видел. Раненый киллер начал оседать, громко хрипя. К нему уже подскочили ППС-ники, чтобы высвободить невредимую секретаршу.

Лапин тоже цел, только он как-то странно теперь смотрел на меня. Я ухмыльнулся. А вот Федюнина я приложил крепко, попал в горло. Как бы не помер он раньше времени. Он же ещё не ответил мне на один важный вопрос.

Я шагнул к нему… но почему-то ноги перестали меня слушаться. На третий шаг они вообще отказали, и я упал на затоптанный грязный пол – неловко, полубоком.

Вот куда киллер попал. В меня.

– Товарищ полковник! – крикнул кто-то, но перед глазами сгущался туман, и я не видел говорившего. – Павел Алексеевич! Вы ранены? Дежурный! Скорую!

– Кто? – прохрипел я, глядя вперёд. – Кто… заказал отца?

Успеть бы узнать, но Федюнин уже закатил глаза, почему-то именно это я видел ясно. А вокруг всё расплывалось.

– Павел Алексеич! Что с ним?

– Ранен! Скорую!

Не успел, а ведь было так близко. Киллер мог бы и сказать, облегчить душу перед смертью. Но он утащил эту тайну в могилу, а я уже никогда не узнаю ответа. Мне и самому осталось недолго этим мучиться.

Кто-то мне что-то кричал, но я не мог разобрать слова.

Зато в голове возникали воспоминания. Всё как в тот раз, когда капитан Филиппов меня спас в девяносто шестом, на том злополучном выезде… А сам погиб. Только дело было в грязной квартире, на кухне. Девчушка в ночнушке, которой прикрывался убийца, вопила изо всех сил, а я тогда растерялся, как и Лапин сейчас. И не помог Филиппову.

Но мой наставник знал своё дело. Он спас и меня, и ту девушку, только ему это стоило жизни.

Зато сейчас я успел. Можно сказать, хоть какой-то должок я вернул, тоже помог молодым. Пусть через поколение, но вернул. Эх… Вот бы начать все заново…

– Скорая едет? – услышал я далёкий голос. – Может, быстрее его в больницу самим увезти? Надо…

Фраза затухала, и на какое-то время стало очень тихо. Глухая, бесконечная тишина.

Но то, что говорили дальше, я услышал очень ясно:

– Нет, никуда мы не поедем! – заявил какой-то мужик. – Бензина нет, без него никуда.

– Ну так слей откуда-нибудь, – ответил ему другой человек, и вот его голос и странный выговор был мне смутно знаком. – В первый раз, что ли?

– У кого слить?

– Ну вон, у тех возьми, они уже никуда не поедут.

Я открыл глаза, но ещё не вставал. Если меня подстрелили, двигаться может быть опасно. Но они что, успели притащить меня в гараж? И как это они умудрились так быстро?

Я лежал на скамейке у стены, укрытый шинелью, а рядом, у старой служебной «шестёрки», спорили два человека, один в форме, только какой-то совсем старой, мышиного цвета, другой – очень высокий мужчина в очках, одет в потасканную кожанку.

А на стене надо мной висел какой-то древний календарь с Ельциным. Кто его сюда повесил? Рядом с ним была надпись большими буквами, но слова «Голосуй» ободрали, осталось только «…проиграешь».

В плохо освещённом гараже были и другие машины – «уазики», «шестёрки», и одна «Волга». Древность. А среди служебных тачек стояла вишнёвая «девятка» с разбитым лобовым стеклом, к которой и пошёл мужик в старой полицейской… нет, милицейской форме, держа в руках короткий шланг и канистру.

Рядом с машиной стояло ещё несколько человек, одетых так же, ещё один сидел внутри, на месте водителя. И откуда они раздобыли такую форму? Совсем старая же, такую уже много лет как не носят.

Из девятки донеслась музыка:

– Зайка моя, я твой зайчик…