Рафаэль Дамиров – Последний Герой. Том 10 (страница 5)

Но бежать пришлось в том, что было. Я ускорился, пересёк двор, проскочил проулок, ворвался в гаражный массив. Один ряд, второй. Где же он?..

Огляделся. Тишина. Пусто.

– Чёрт… – выдохнул я. – Убежал.

Но нет, не мог он так быстро исчезнуть.

Я опустил взгляд в землю, и заметил следы, свежие, чёткие, уходят в сторону. Пустился по ним. Тропка вела между рядами, потом нырнула в узкую щель между гаражами – туда, где один к другому не примыкал плотно, оставляя пространство, забитое битым стеклом, бутылками, мусором и обрезанными ветками от гаражной поросли.

Я вытащил пистолет, снял с предохранителя. Дёрнул затвор, тот лязгнул, загоняя патрон в ствол.

– А ну, выходи! – крикнул я в черноту щели. – Или стреляю!

– Не стреляйте! – раздался голос. – Пожалуйста, не стреляйте! Я сдаюсь!

– Вышел сюда! – рявкнул я. – С поднятыми руками! Дёрнешься – стреляю!

Я ходил по кабинету, мерил шагами от окна до двери. Шульгин сидел на диванчике, молчал. Перед моим столом, на стуле, сгорбившись, с закованными в наручники руками, сидел задержанный.

– Итак, Речкин Тимофей Олегович, – проговорил я. – Зачем побежал?

– Ну вот, – вздохнул Речкин, – вы уже думаете, что это я её убил, да? Я Лену убил? Нет… я, между прочим, любил её.

– Так любил, что, когда я сказал, что из полиции, ты сиганул в окно. Разбил цветок, прыгнул со второго этажа.

– Я боялся! – выкрикнул он. – Испугался! Это страшный человек!

– Кто страшный человек? – уточнил я. – Я?

– Нет, её бывший муж! Ну, как бывший – они ещё не в разводе. Он мог это подстроить специально. Он тогда, когда мы с Леной открылись ему, сказал, что жизни нам не даст, что мы сгинем. Что он всё для этого сделает.

– Корней Поликарпович так сказал? – переспросил я. – Этот поэт современности, литератор, хозяин рифм? Так сказал?

– Да, он поэт. Ну а что? Разве поэт не может быть убийцей? – возмутился Речкин. – Вот сами подумайте!

– Думаю, Тимоша, – сказал я. – Но пока факты говорят обратное. Я нашёл труп Елены Сагады. Дверь открыта настежь. А ты, Тимофей Олегович, на месте преступления. И пытаешься убежать от правоохранителей, забился между гаражами.

– Выглядит… так. Но я думал, это её муж подставил меня! – перебил он. – Тем более, мы вчера с ней ругались. Так, что пух и перья летели – все соседи наверняка подтвердят.

– Уже подтвердили, – сказал я сухо. – Заверено.

– Вот! – оживился он. – Я же и говорю. Я, значит, пришёл домой.

– Домой? – уточнил я. – Это, вроде как, квартира супругов Сагада?

– Ну… я там живу, да, – кивнул он. – Мы в процессе раздела имущества были. Ну они, то есть… Зашёл, увидел её… хотел полицию вызвать, но не решился. Думал, а вдруг подумают на меня. Ещё вспомнил бабку из соседнего подъезда – она всё слышит, вечно подглядывает. Она вчера проскрипела, что вызовет участкового и скажет, будто я Ленку убиваю, медленно, с побоями и криками. Но это просто… так кажется через стенку.

Он поднял глаза, вздохнул.

– И тут заявляетесь вы, – сказал он. – Я просто испугался… на инстинктах побежал.

– Ну-ну, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Испугался. Пугливый ты мой… Расскажи нам лучше про конфликт супругов.

– Так я сам сильно не в курсе, – пожал плечами Тимофей. – Знаю, что у них какие-то проблемы… и дочь у них тоже.

– А у них есть дочь? – переспросил я. – Что-то мне никто об этом не сказал.

– Да, есть взрослая дочь. Она тоже живёт в Новознаменске.

– Замечательно, – кивнул я. – Как зовут дочь?

– Света. Светлана Корнеевна…

– Сагада, получается.

– Ну да, наверное, – подтвердил Тимофей. – Ну так что, вы меня отпустите?

– Отпустим, – сказал я. – Только пока причина смерти не ясна. Ты, скорее всего, её задушил… хотя следов удушения я не видел. Но это ещё нужно выяснить.

– Да не душил я её! Не убивал! – вскрикнул он, тряся закованными руками.

– Тише, тише, Тимофей Олегович. Экспертиза всё покажет. А пока посидишь в изоляторе.

Я кивнул Шульгину.

– Уведи его, Коля.

Тот уже привстал, но вдруг хлопнул себя по лбу и воскликнул:

– Макс, ну ты обурел совсем! Я вообще-то твой начальник. Сам его уводи.

– А, ну да… точно… – кивнул я, вспомнив, что чисто формально так оно и есть. – Уведу.

Благополучно упаковав задержанного в изолятор, я направился к Оксане.

– Привет, – сказал я, входя. – И тебя, значит, всё-таки на работу выдернули, да? В выходной день.

– Ну, мой мужчина работает, и я не прочь, – улыбнулась она. Подошла, чуть выгнулась, будто мурлыкнула, прижалась ко мне, обняла.

Мы уже почти поцеловались, когда дверь распахнулась. В проёме появилось ошарашенное лицо криминалиста Корюшкина.

– Ой, простите! – воскликнул он, отпрянул и захлопнул дверь.

– Твою барана за ногу! – рявкнула Кобра. – Тебя стучаться не учили?!

– Тук-тук! – крикнул из-за двери Корюшкин. – Можно?

– Можно, если осторожно! – буркнула Кобра, садясь в своё начальственное кресло.

Корюшкин неуверенно зашел обратно.

– Что хотел? – спросила она, бросив на него тяжёлый взгляд.

– Ну, это… вот мы с места происшествия приехали, по трупу-то, по Сагаде Елене… – бормотал Корюшкин, переминаясь с ноги на ногу, будто оправдываясь. – Вот хотел доложиться.

– Ну, так докладывай, – сказала Оксана.

Корюшкин хитро покосился на меня, потом на Оксану, потом снова на меня.

– Ты что лыбишься? – нахмурилась Кобра. – Толстый, давай уже говори!

– Что это я толстый?! – возмутился он. – Я вообще-то бегаю каждый день. Вон, Макс меня приучил. Я же похудел! Ну, Макс, скажи же, я теперь не толстый? Да?

– Да не толстый ты, не толстый, – отмахнулась Оксана. – Это я так, по привычке. Не Стройным же тебя звать? Говори уже.

– Ну, как сказала судмедэксперт Скляр, – начал он, будто читал лекцию, – смерть наступила от отравления предположительно, предварительно, цианидами. Но вскрытие и биохимия дадут точный результат.

– Время смерти? – спросил я.

– Ну… где-то несколько часов назад.

– Дай угадаю… Опять же, вскрытие покажет точно, – проворчала Кобра. – А ты для чего туда ездил вообще? Ничего конкретного сказать не можешь.

– Ну, Оксана Геннадьевна, я же вообще-то не медик, я криминалист, – пробормотал Корюшкин.

– Да знаю я, кто ты, – усмехнулась она. – Что там ещё? Следы борьбы, чего-то необычного?

– Нет, ничего, – пожал он плечами. – Один бокал был с коньяком, она из него пила. Бутылка коньяка одна. Коньяк изъяли на экспертизу. Ну и бокал. Паук направит её химикам в область, проверят состав. Следов взлома на замке нет. Она сама впустила убийцу… или ключом открыли.