Рафаэль Дамиров – Оперативник с ИИ. Том 3 (страница 6)

Он повернулся к топи, нахмурился.

— Прохо-ор! Ты где?

Из чащи послышался тихий голос.

— Я здесь…

Мальчишка выбрался из кустов. Лицо бледное, в руках старое ружьё — парнишка вцепился в него, как в спасательный круг.

— Ох, шельмец, напужал! Случилось чего? — нахмурился Ефим. — А где девица? Ты ж её охранять должен был. Почему теперь ховаешься?

— Не девица это, а ведьма, деда, — пролепетал пацан.

— Ты что несёшь? — раздражённо бросил щербатый. — Ведьм нынче нет.

— Клянусь вам. Видел я. Своими глазами узрел.

— Чего видел-то? — нахмурился Ефим, сбрасывая с плеча мешок на лямке и перебирая пальцами рукоять топора.

Прошка сглотнул.

— Лежит она этак на бережку. Не шелохнется. Ну как в гроб кладут, сам же видел. Я, значит, веточкой комаров отгоняю. Если и кусают ее эти гады, то не дёрнется она, и не дышит будто. Чисто покойница. И тут вдруг из болота рябь пошла. Искрится, главное, прямо как электричество. И поднимается эта рябь аккурат из того места, где самолёт утоп.

Мужики переглянулись.

— Что-то синее светится, — продолжил пацан. — Переливы такие, будто молнии, только что без грома. Бесшумные… Я шасть в сторону, ружьё наставил. А в кого стрелять? Телесов нет. Никто из болота не вышел, а лишь свечение бесово. Будто свет по воде бежит.

— Брешешь, — тихо сказал один из мужиков.

— Не брешу! Я даже пальнуть хотел, но боязно было, а ну как эти молнии меня приберут?

Прошка вытер губы и заново набрал дыхания, будто даже и рассказывать было несподручно

— И что дальше?

— А! То-то и оно, самое страшное! Р-раз — и вселились эти молнии в неё. В тело её. Она глаза открывает, улыбается. А я понимаю — ведьма. Дух болотный, выходит, ее поднял, оживил.

Парень помолчал, сглотнул.

— Проснулась, выходит, болезная? Что сказала? Ну? — с нетерпением проговорил Ефим.

— Я ей: стой, не двигайся. А ну как пальну, мало не будет! А она мне: не стреляй, мальчик, я очнулась, из сна смертного вышла.

— И что ж, не спрашивала, кто она? Где она? Как здесь оказалась?

Прошка покачал головой.

— Не спрашивала. Будто всё знает наперед, все ведает.

В лесу на несколько секунд повисла тишина.

— Газы это болотные… — пробормотал щербатый, но сам оглядывался не на болото, а назад, за спину.

Будто уже примеривался, куда бежать.

— Да будет тебе Прошка, — хохотнул дед. — Ну, очнулась баба и очнулась. Сам знаешь, что у них иной раз в голове творится. Куда она утопала?

— Здесь я, — проговорила Инга и вышла откуда-то сбоку, прямо из ольшаника.

Мужики вздрогнули. Ефим перекрестился.

— Эка! И вовсе она не квелая, — тихо сказал щербатый, невольно залюбовавшись Беловской и поглаживая рыжие космы. — Узка в кости, да стать есть.

— Худющая была, вот те крест, — пробормотал Ефим. — Будто, пока мы ходили, не только в себя пришла, а и окрепла. Статью налилась… вот чудеса.

Щербатый ещё тише выдохнул:

— Точно, что ведьма…

Девушка подошла ближе, как ни в чем не бывало окинула мужичков оценивающим взглядом, встала, рукой в бок уперлась, глаза прищурены.

— Я очнулась, — сказала Инга. — Где мои друзья? Отведите меня к ним.

— Да какие там друзья? Парнишка один был, и всё. Так и тот еле на ногах стоял. В поселение к нам отвел я его.

— А, ну да… один… — спохватилась она. — Далеко к вам идти?

— Пару вёрст, — ответил Ефим.

Он помялся, развязал вещмешок, протянул бутыль.

— Голова не кружится? Водицы хошь? Я прихватил.

Девушка подошла, взяла у старика литровую пластиковую бутылку и залпом ее осушила. Опустевшую с хрустом смяла и отбросила в сторону.

— Ничего себе… — выдохнули мужики.

— Вот как жажда-то тебя замучила, — пробормотал дед и бережно поднял бутылку, дунул в нее резко, распрямляя пластиковые бока. — Добро выбрасывать — грех, да и здесь бросать непочто. Пригодится.

Сунул её обратно в заплечный мешок и подхватил топорик.

— Ну что ж, хорошо, что сама, на своих ногах пойдёшь. Точно сможешь?

— Смогу, — улыбнулась Инга. — Я себя уже хорошо чувствую.

Повернулась к Прошке и добавила:

— Не бойся меня… Не ведьма я. Обычная.

Я наелся от пуза, откинулся на спинку лавки. Фух! Давно так не отъедался. Может быть, и вообще никогда. Иби, конечно, стала давать мне всякие советы по питанию, когда я решил укреплять форму, но… где ж она возьмёт таких огурчиков?

— Кушай, кушай, касатик, — засуетилась хозяйка. — Вот ещё блинков с мёдом попробуй.

В сенях гулко простучали шаги, и дверь распахнулась. В избу вошли двое рослых парней.

— Сыночки мои, — улыбнулась старушка. — Антип… и Гришенька.

Парни были хоть и не близнецы, а похожие. И друг на друга, и на Ефима.

— Доброго дня. Егор, — представился я.

— Городской? — хмыкнул Антип.

— Ну, да. А как ты определил? — спросил я.

— Пальцы у тебя ровные, гладкие. Ни топора, ни вил не держали. Ни одной мозоли, — ответил тот.

И усмехнулся.

— Садитесь, пока горячее, — сказала Агриппина.

Парни уселись за стол.

— Стало быть, самолёт тут над нами разбился? — спросил Гриша.

— Разбился, — подтвердил я.

— Много, что ли, народу там было?