Рафаэль Дамиров – Оперативник с ИИ. Том 1 (страница 6)

Голос в трубке стал жёстче.

– Мы не можем допустить, чтобы МВД шагнуло на новый уровень развития.

– Да, да, понимаю, – закивал Верёвкин, – но я же говорю… бац – и замыкание. Хм…

– Это у тебя будет замыкание, Верёвкин, – зло проговорил собеседник. – С летальным исходом.

– Простите, – быстро сказал Илья Константинович. – Я всё исправлю. Я верну ИБИЦУ.

В трубке прошелестел вздох.

– Верёвкин, ты дурак? – спокойно спросил голос.

– Никак нет, – замотал головой Верёвкин, будто его могли видеть.

– Ничего возвращать не надо. Исчезла и исчезла. Надеюсь, эти недоумки из НИИ и МВД не соберут дубликат.

Веревкин сглотнул.

– Но если она снова появится в твоём отделе, – продолжил собеседник, – ты будешь действовать по плану, который мы обговорили. Сначала дискредитировать, а только потом уничтожить ИБИЦУ.

– Так точно. Всё сделаю.

– Молодец, – уже снисходительно хмыкнул голос. – Работай.

– Есть работать, – ответил Верёвкин.

– И да, – собеседник вдруг опомнился. – Тот тюфяк, что устроил короткое замыкание… избавься от него.

– Будет сделано, – поспешно ответил Илья Константинович. – Я уже озадачил начальника кадров, чтобы тот взял у него рапорт на увольнение по собственному.

– Избавиться – это не значит уволить.

– Что? – растерялся Верёвкин. – Но он же сотрудник… простите… я же не преступник…

– Что ты там блеешь, Верёвкин? – оборвал его собеседник. – Включи мозги. Приказ ясен?

– Так точно, – быстро сказал тот. – Есть включить мозги.

– Ну точно, дурак, – устало выдохнул собеседник и положил трубку.

Верёвкин тоже положил трубку, вытер вспотевший лоб рукавом рубашки, расстегнул резинку форменного галстука и верхние пуговицы, раздувая щёки, шумно выдохнул и с каким-то облегчением откинулся в кресле.

– Вроде, пронесло, – пробормотал он.

В дверь постучали.

– Кто там?! – уже привычно рявкнул полковник.

– Разрешите, Илья Константинович? – на пороге появился начальник кадров, подполковник Пиявцев.

– А, Феликс, заходи давай, – махнул рукой Верёвкин. – Как раз поговорить надо. Насчёт Фомина.

Феликс Андреевич выглядел крайне невесело. Один глаз у него дёргался, будто жил своей собственной жизнью.

– Я именно что по поводу Фомина, – сказал кадровик. – Он отказывается писать рапорт на увольнение.

– Правда? Да и хрен с ним.

– Как это? – опешил Пиявцев.

– Не будем его увольнять, – спокойно сказал Верёвкин. – Тут, знаешь, нужны меры более кардинального характера.

Он сделал паузу и добавил:

– ОН сказал избавиться от него.

При слове «он» Верёвкин многозначительно ткнул пальцем в потолок, подчёркивая значимость приказа и высокое положение того, кто за всем этим стоял.

– У…убить, что ли? – вытаращил глаза Пиявцев.

– Феликс, включи мозги, – снисходительно проговорил начальник ОВД. – Нужно дать Фомину такое задание, которое он не сможет выполнить, – протянул Верёвкин и пристукнул ладонью по столу, будто прихлопнул муху.

– А, понял, – закивал Пиявцев. – Погибнуть, так сказать, на боевом задании, да?

– Есть у меня на примете, – кивнул Верёвкин, – одно дельце. Мы как раз хотели накрыть группировку, что занимается угоном и разбором на запчасти премиальных машин. Нужно послать туда Фомина. Одного. И без оружия. Чтобы он их там проверил… якобы.

Последнее слово он старательно выделил голосом, при этом грозно хмуря брови.

– Ну, мысль хорошая, – закивал кадровик. – Только хоть Фомин и дурак, но даже он не полезет на рожон, зная, что там бандиты, криминальное логово, ещё и без пистолета. И один. Это вы как-то…

– А он об этом не будет знать, – вдруг улыбнулся Илья Константинович.

Он удовлетворённо побарабанил пальцами по толстой, дорогой столешнице из массива дуба. Мебель в его кабинете была как у руководителя преуспевающей корпорации, а вовсе не как у начальника районного ОВД.

***

Я сидел на своём рабочем месте и печатал очередную никому не нужную докладную записку о том, сколько преступлений прошлых лет было раскрыто за отчётный период. Цифры, проценты, формулировки. Мёртвый набор слов, от которого тянуло скукой и безысходностью.

Когда в кабинет вошёл Степаныч, наш начальник уголовного розыска, я это почувствовал ещё до того, как увидел. Прокуренный, пропитый, как и полагается начальнику УГРО, с хмурым взглядом и в потёртом костюме, который он явно ненавидел. Ему бы футболку и джинсы, как раньше. Но служебный дресс-код обязывал теперь носить костюм.

«Опять какой-нибудь бумажной работы сейчас навалит», – мелькнула в голове тоскливая мысль.

Но Степаныч вдруг подошёл ближе и, опустив взгляд, будто нашкодивший первоклассник, пробубнил:

– Там это, Егор… в общем, это…

Я аж оторвался от клавиатуры. Ни разу я не видел своего непосредственного начальника таким растерянным.

– Сгоняй там, проверь. Это… подпольный цех. Мигранты джинсы шьют или там чего-то ещё. В подвале, значит…

– В каком подвале? – спросил я.

– Я тебе адресок сейчас напишу, – замялся он.

Он черканул адрес на листочке. А листочков у меня на столе и так уже была куча. Исписанных, перечёрканных, с пометками и датами. Иногда я сам себе напоминал работника бухгалтерии, а не уголовного розыска.

– А почему я? – приподнял я бровь, чувствуя подвох.

Степаныч посмотрел на меня внимательнее, потом вдруг хлопнул кулаком по столу.

– Разговорчики! Ну и… ты же хотел настоящее дело. Вот тебе, так сказать. Группой лиц преступление по предварительному сговору, ага… – проговорил он уже увереннее, возвращаясь в образ начальника уголовного розыска.

– Конечно, и сейчас хочу, – кивнул я. – Но почему именно сегодня? Я ведь столько просил, а вы…

– Короче, Фомин, много рассуждаешь, – отрезал Степаныч. – Адрес есть, езжай, проверь. Если информация подтвердится, вызываешь ППС, грузишь всех в кондей и привозишь сюда. Тут передаёшь дознавателю. Задача ясна? Справишься?

– Справлюсь, – заверил я.

Странное чувство, что всё не то, чем кажется, не отпускало. Во-первых, та растерянность и тоска, что сегодня были написаны на лице начальника УГРО, были совсем не рабочего оттенка. Таким Степаныча я не видел. Он обычно сразу начинал давить, орать, кулаком по столу стучать. А сейчас… сначала мялся, только потом будто вспомнил роль.

– Эй, Иби, – сказал я про себя. – Что думаешь? Не про дело, про Степаныча.

– Зафиксированы усиленное потоотделение, учащённое сердцебиение и расширение зрачков, – отозвалась она. – Также отмечаются микропаузы перед ответами, несинхронность жестов и речи, избегание зрительного контакта, изменение тембра голоса и повышенная частота моргания. Совокупность признаков указывает на высокий уровень стресса и возможное искажение информации.

– Чего? По-русски скажи.

– Врет он всё.