Раф Гази – Лицо Казанской национальности. Книга вторая (страница 4)

Поначалу фортуна улыбалась ордынскому хану Улуг Мохаммаду. 100-процентный чингизид, отпрыск знатного хана, внук знаменитого Тохтамыша привык мыслить вселенскими масштабами, удел провинциального казанского бека его не устраивал. Возрождение Золотой Орды с центром в Казани – вот уровень притязаний властолюбивого ордынца. Но основной соперник – московский князь Василий, которому Улуг Мохаммад в бытность свою ханом в Сарае самолично вручал ярлык на княжение, – тоже был не лыком шит. Если с сарайскими ханами еще считался, то казанских, считая себе ровней, пытался посылать куда подальше. Только после нескольких набегов на Москву и захвата в плен Василия "выход" (дань) московиты стали давать не в Сарай, а в Казань. Для того чтобы выкупить московского князя из плена, понадобилось "от злата и сребра, и от портища всякого, и от коней, и от доспехов пол-30 тысящ"…

Для сбора дани (на самом деле, как сегодня сказали бы "федерального налога") в города московитов поехали казанские чиновники. На ярмарках все громче стала раздаваться татарская речь, над православными кварталами возвысились минареты мечетей, с которых муэдзины выкрикивали звучные азаны. Впрочем, они и раньше здесь призывали правоверных к молитве. Московский посол не сильно лукавил в Стамбуле на приеме у турецкого паши, когда заявлял: "Мой государь не есть враг мусульманской веры. Слуга его царь Саин-Булат господствует в Касимове, царевич Кайбула в Юрьеве, Ибак в Суржике, князья ногайские в Романове: все они свободно и торжественно славят Магомета в своих мечетях…"

Дипломаты, как известно, любую ситуацию могут повернуть выгодной стороной, но оппозиции московского князя во главе с Дмитрием Шемякой она сильно не нравилась: "Зачем привел татар на нашу землю и города с волостями отдал им в кормление?" Только вопросами дело, понятно, не кончилось – Василия низложили и выкололи глаза, после чего он стал зваться не иначе, как Темный.

Но друзья-татары – царевичи Касим и Якуб – в беде не оставили, помогли вернуть московский престол. Из всех историков, пожалуй, Михаил Худяков наиболее щедр на комплименты в адрес Улуг Мухаммада: "Большой ум, громадная энергия, колоссальная предприимчивость" – это еще скромная характеристика. По мнению Худякова, "план основания Казанского ханства можно назвать гениальным".

И еще: "Личность Улуг Мохаммада, несмотря на скудость сохранившихся о нем известий, рисуется в качестве весьма выдающейся. Царствование его в Сарае было блестящим, и суверенитет над Россией был прочным и непрерывным. Принужденный оставить Сарай, он отправился в Крым и основал там независимое государство… Вынужденный вторично покинуть престол, Улуг Мохаммад не пал духом и вступил в пределы России. Одержав победу у Белева, он решил по примеру Крымского ханства отторгнуть от Сарая все Среднее Поволжье и основать там самостоятельное государство. Этот грандиозный замысел был выполнен им чрезвычайно успешно… Мало того, ему удалось в пределах России создать самостоятельное государство – ханство Касимовское".

Выдающейся исторической личностью Улуг Мохаммада считал и знаменитый татарский писатель Гаяз Исхакый. Одна из последних его книг, написанных в эмиграции в Турции, так и называется "Олуг Мохаммад". Вот финал этой исторической пьесы:

«Василий (поднимает чашку с кумысом). За ваше здоровье, ваше ханское величество!

Хан. За здоровье страны! (Пьет кумыс.)

На костылях входит дервиш Абульмехсин.

Абульмехсин (говорит дрожащим голосом.) Война закончилась, а мне стать шахидом так и не пришлось. И что теперь делать?

Олуг Мохаммад. Мы назначим тебя главой веры к чувашам и черемисам, чтобы занялся их просвещением. Ты не умрешь, будешь множить число мусульман! (Якубу) Отвезешь великого князя Василия в Москву и посадишь на трон. Да здравствуют мир и согласие»!

Если абстрагироваться от худяковской патетики и обратить внимание на экономику Казани того времени, надо признать, что она была на подъеме, и не только благодаря московскому "выходу". Бурно развивались ремесла, в том числе металлургия: достаточно сказать, что первые пушки отливались в Казани, и именно отсюда они попали в Москву, а не из Европы, как думали раньше. Казань превратилась в крупный центр международной торговли, на "гостином острове", как раньше в Болгаре на Ага-Базаре, ежегодно проходили знаменитые "Казанские ярмарки" (позже подобные "всероссийские торжища" будут переведены в Нижний Новгород, или Ибрагимов, как назывался сей град при основании). Но кончилось правление Улуг Мохаммада трагично. Его убили (правда, некоторые исследователи, в том числе М.Худяков, утверждают, что хан умер своей смертью, от старости).

Есть несколько версий убийства Улуг Мохаммада, назовем две. По Л.Гумилеву, Улуг Мохаммада убил его сын Махмутек, и именно сын, а не отец основал Казанское ханство в 1445 году. Его брат Касим взял на себя бремя мести за отца, став верным союзником московского князя Василия Темного, который выделил ему надел, получивший название Касимовского княжества.

Согласно другой версии – Ф.Нурутдинова – Улуг Мохаммад пал от меча своего брата Кара-Якуба. Один из сыновей Улуг Мохаммада, а именно Касим, встал на сторону дяди. И не Касим, а Махмутек поклялся отомстить за убиенного отца. Так Касим, получивший Касимовское княжество, и Махмутек, правивший в Казани, превратились в непримиримых врагов. Последователей первого стали называть "касимовские татары", последователей второго – "казанские татары".

Москва умело играла на этой вражде, поддерживая партию Касима. Чем это в конечном счете закончилось, хорошо известно: Иван Грозный в 1552 году взял Казань. Некоторые исследователи, например С.Алишев, говорят о том, что, несмотря на сильную децентрализацию, Булгарский улус в рассматриваемый нами период еще продолжал существовать. Помимо ослабевшего собственно Булгарского бекства и набиравшего силу "Казанского царства", в него входили Жукотинское (возле современного Чистополя) и Кирменчукское (возле Мамадыша) княжества, а также бекства Чаллы, Алабуга и другие.

По одной из версии, Махмутек был не самостоятельной фигурой, а лишь ставленником местных беков, и занимал скромный пост улугбека (губернатора) Казани. За ним и его потомками за верное служение Казани этот пост был закреплен якобы навечно. Так завершилась династия прежних ханов в Казани и началась династия золотоордынская…

В этой междоусобице Казань прозевала главное: инициатива медленно, но верно переходила к Москве. Любопытно, как трактует ее возвышение один из авторов евразийской идеи – князь Николай Трубецкой: по его мнению, просто произошла "замена ордынского хана московским царем с перенесением ханской ставки в Москву".

С такой оценкой вполне солидарен и Лев.Гумилев.

"Бермудский" треугольник Нурсултан: Москва-Бахчисарай-Казань

Так получилось, что эта женщина оказалась в эпицентре политической жизни Восточной Европы конца XV-начала XVI веков. Тогда шла упорная борьба за лидерство между Московским княжеством, Казанским и Крымским ханствами, в которой политические интересы тесно переплелись с личными. Судьбе было угодно разбросать близких Нурсултан именно в этом треугольнике: муж Менгли-Гирей правил в Бахчисарае, старший сын Мухаммад-Эмин – в Казани, младший Абдул-Латиф – в Звенигороде. Сердце верной жены и любящей матери разрывалось на три части…

Нурсултан была дочерью знатного ногайского бека Тимура. Казанские ханы часто находили себе жен в степных юртах. Так было до Нурсултан и после нее – о судьбе "крестьянской царицы" Сююмбике нам уже представился случай рассказать в первой книге «Кругом одни татары» серии «След татар».

Первым мужем Нурсултан был хан Халиль. О нем почти ничего не известно, правил он недолго и умер в 1467 году, не оставив наследства. Халиль и вошел-то в историю лишь благодаря шумной известности своей жены, которая пережила его почти на полвека. Некоторые исследователи даже сомневаются, а существовал ли вообще такой хан…

Тогда согласно мусульманским и тюркским законам на вдове умершего должен был жениться его брат. Так было заведено и у древних бедуинов, от которых и пришел на Волгу ислам. Обычай преследовал гуманные цели: женщина без поддержки мужчины в старину была обречена на голодную смерть. Шариат в Казанском ханстве соблюдался неукоснительно, жизнь его граждан, начиная от рядовых крестьян и кончая царствующей семьей, была строго регламентирована. Вопрос об устройстве дальнейшей судьбы Нурсултан после смерти ее мужа не возникал – у Халиля был брат Ибрагим, который вместе с ханством унаследовал и жену бывшего правителя. Ибрагим правил 12 лет и тоже умер. Вот тут-то и разгорелись страсти.

Кому достанется отцовский престол?

Дело в том, что у Ибрагима от первого брака с Фатимой был сын Али. На него поставила ногайская группировка, ориентированная на торговые связи со Средней Азией. Партии, сформировавшейся вокруг Мухаммад-Эмина – старшего, десятилетнего сына Нурсултан, – не оставалось ничего другого, как искать поддержку на Западе, в Москве. Тем паче, что Мухаммад-Эмин вскоре был определен на временное жительство в Московское княжество, где получил в управление город Коширу.

Великий князь Московии Иван III вел сложную политическую игру. Поговаривают, что именно он стал тем закулисным "сводником", который устроил брак Нурсултан с крымским ханом Менгли-Гиреем. Москве такой брак был весьма выгоден. Учитывая, что сначала старший, а потом младший сын новой жены Менгли-Гирея жил под присмотром великого князя, появлялась надежда, что с сильным и воинственным Крымом удастся поддерживать мирные отношения. Вся кипучая энергия Нурсултан впоследствии была направлена на то, чтобы вызволить Абдул-Латифа из затянувшейся на долгие годы почетной "московской командировки". Это обстоятельство стало главным козырем Ивана III и сменившего его великого князя Василия в развитии дипломатических отношений в треугольнике Москва – Казань – Бахчисарай.