Раф Гази – Лицо Казанской национальности. Книга вторая (страница 3)
– Разве ты не покинешь Биляр вместе со мной? – спросил его эмир.
– Цари могут бежать и возвращаться, но улемы всегда должны быть вместе с народом, – последовал ответ.
Кул Гали тогда было 10 лет, он с детства впитал свободолюбивый дух братства "Эль-Хум" и всю свою жизнь посвятил воплощению несбыточной в общем-то, как учит вся мировая история, мечты – созданию Царства Добра и Справедливости на своей земле. "Грачи" не собирались сдаваться, плетя один заговор за другим. Поступив в "Мохамад-Бакарию", Кул Гали становится активным членом братства "Эль-Хум". Вместе с другим шакирдом – отпрыском царствующей династии Мир-Гази (несмотря на косые взгляды родителей, дети правителей все же поступали в столь нелюбезный их сердцу университет) – он стал руководителем аминовцев.
Старые летописи рассказывают об арском бунте начала XIII века, который докатился до крупных городов – Кашана, Мартюбы и Алабуги, где восставшие в клочья изорвали книгу Гали о Юсуфе. Поистине, крестьянский бунт – бессмыслен и беспощаден! Кул Гали тогда сидел в тюрьме, его освободили и жестоко избили. Сторонники муллы стали уговорить, чтобы он "ради веры и державы" стал кашанским сеидом – один из ключевых духовных постов в тогдашнем государстве. Восстание в очередной раз было утоплено в крови, но просвещенного муллу простили.
– После того, как пострадал от голытьбы, надеюсь, ты больше не будешь ее защищать? – задали ему вопрос.
– "Добрый царь" вначале посадил меня на цепь неволи, а "злые язычники" ее разорвали, – ответил Кул Гали.
Похоже, с этого момента глава суфийского братства пересмотрел свои взгляды и полностью отказался от насильственных методов, но не от борьбы.
Не исключено, что сожжение книги было организовано самими властями. В сказании о Юсуфе есть стих, где доказывается необходимость перехода власти от старшего брата к младшему, как к более мудрому и справедливому. Подозрительный правитель усматривал здесь намек на тогдашнюю ситуацию в Булгаре: у него были младшие братья, один из них симпатизировал "грачам", и тоже мог претендовать на царский престол. Поэтому, когда книгу о Юсуфе восстановили, в ярости ее растоптали и приказали схватить автора, как зачинщика смуты.
Но сделать это было не так просто. Несмотря на то, что Кул Гали публично заявил об отрешении от какой бы то ни было власти, от светской и духовной, мулла реально влиял на события, происходящие в государстве. Авторитет его был очень высок! Благословения знаменитого муллы добивались и знатные вельможи, и простые люди. Дома, где он останавливался, объявлялись святыми и превращали в мечети – "Отуз", "Дервиш Гали"… Сам Гали тоже считался аулией, то есть святым и неприкосновенным.
Узнав о том, что его собираются арестовать, мулла тихо произнес слова, которые вмиг разнеслись по всей державе:
– Тот, кто переправится через Агидель (Каму), – утонет.
Охотников испытывать судьбу не нашлось: все знали, что Гали зря слов на ветер не бросает. Правда, нашелся один отчаянный смельчак – не ведающий страха сардар Гуза. О том, что с ним стало, – говорить, наверное, излишне. Да, его отряд накрыло беспощадной камской волной.
Мир-Гази – университетский товарищ Кул Гали – помог опальному поэту скрыться от гнева жестокого эмира: сначала отвез в Булгар, а оттуда отправил с торговым караваном в Хорезм.
Но там его уже поджидал другой завоеватель, еще покруче местного. Как пишут летописи, "вождь татар" Чингиз-хан вторгся в Хорезм.
В древних тюркских государствах власть часто менялась от одной царствующей династии к другой. Но их поданные, народ по языку, крови, традициям, вере был один и тот же – это был тюркский или татарский народ.
Вот как об этом писал английский профессор Паркер:
«Я уже в «China Review, vol. XX» довольно долго доказывал, что … скифы, гунны и тюрки были различными стадиями исторического развития одних и тех же племен; затем Шавань, Хирт и другие авторы более детально исследовали данную проблему».
Паркер называл все эти тюркские племена одним собирательным названием – Татары.
Булгарское государство тоже входило в систему тюркских империй, являясь одним из развитых культурно-экономических центров. Казанский историк 19 века Хусаин Амирхан, пересказывая рукопись 17 века хивинского хана Абул Гази "Родословная Татар", приводит сюжет, в котором говорится, что город Булгар основал один из потомков Татар-хана, старшего брата Мунг-хана (его неправильно стали называть вместо "Мунга" – "Монголом", отсюда и пошло нелепое словосочетание "монголо-татары").
Так что, согласно древним летописям, в жилах грозных завоевателей Батыя и жителей Булгара текла одна и та же кровь их общего предка Татар-хана. И первых, и вторых поэтому смело можно называть Татарами.
Но так часто случается в истории, что самые жестокие войны возникают между самыми близкими родственниками.
Булгарскому эмиру не откажешь в прозорливости и политической хитрости. Он сразу понял, что имеет дело с грозным соперником, и через купцов вышел на связь с его сыном Джучи, владевшим кыпчакской частью Татарии. Джучи был не доволен доставшимся ему в правление уделом и хотел владеть Персией и Хорезмом. Эмир обещал Джучи помощь в обмен за нейтралитет по отношению к Волжской Булгарии. Однако тайный сговор вскоре стал известен в ставке Чингиз-хана.
Чингизиды считали себя господами всего мира. Что им до какого-то опального поэта Гали, который, спасаясь от захватчиков, скитался вместе с кочевниками по степи! Оймеки (кочующие племена – предки казахов), узнав, что беглец – сказитель, не выдали его чингизидам. Все степняки любят песни, они думают, что сказители могут говорить с Небом, и потому – святые. В благодарность Кул Гали сложил для них несколько красивых баитов, которые, возможно, и сегодня исполняются в степных аулах.
Некоторые считают, что именно после того, как попал к кочевникам, мулла Гали стал называть себя "кулом" – "рабом". Однако летописи утверждают другое: мулла так стал называть себя в Алабужской (Елабужской) тюрьме "в знак сочувствия угнетенному народу". Есть еще одна версия: приставку "кул" к своему имени Гали сделал по примеру суфийского шейха Кул Яссави, которого считал своим учителем.
Какой бы бескрайней ни была степь, новости доходят и до нее. Однажды Кул Гали получил отрадную весть: эмир умер, а правителем Волжской Булгарии стал его друг Мир-Гази. Тогда Булгария вела войну с кочевниками и захватила в плен большой отряд оймеков. Явившись во дворец к эмиру, Кул Гали потребовал их освобождения и немедленного снижения налогов для всего податного населения. Как неудивительно, эти требования были тут же выполнены – казалось, наконец-то, стала осуществляться идея-фикс мятежного муллы о Царстве Добра и Справедливости на древней земле Итиля (Волги). Однако все надежды рухнули после того, как эмир внезапно заболел и умер, возможно, не без чьей-то помощи. И все вернулось на круги своя.
А тут к столице подошли войска Батыя. Осада Биляра длилась 45 дней. В кровавой мясорубке погибла жена Кул Гали. Иногда говорят, что та же участь постигла и самого муллу. Но в летописях приводится другая версия. "Победители" умерщвляли одного пленного за другим, пока не дошла очередь и до Кул Гали. И вот уже палач занес над ним свой острый меч, как кто-то крикнул из толпы:
– Его нельзя казнить – ведь это верховный кахин, аулия. Его гибель принесет вам несчастье.
Суеверный Батый испугался и отпустил муллу с миром. Но тот не уходил, беспрестанно читая молитву, чтобы ободрить ею своих обреченных на смерть товарищей. С лобного места Кул Гали увели силой.
Войска Батыя пошли на Запад завоевывать новые страны, стремясь дойти до "последнего моря", а несчастный мула с великого горя слег в постель. Больше он никогда не поднялся. Его хотели перевести в Нур-Сувар, но довезли лишь бездыханный труп, на груди которого покоилась древняя летопись "Хон Китабы" (то есть "Книга о гунах"). Это случилось в начале 40-х годов XIII столетия.
Конечно, это всего лишь легенды, и сегодня невозможно доказать их подлинность. Но легенды не рождаются на пустом месте. Они лишний раз подтверждают, что современные татары имеют древнюю, сложную, богатую историю и культуру, уходящую корнями вглубь веков.
Улуг Мохаммад – основатель Казанского ханства
Все империи рано или поздно разрушаются.
Как карточный домик, рассыпались необъятные владения Александра Македонского, растаяла, как дым, могучая Персидская держава, рухнул "вечный Рим". Пришло время – раскололась и Золотая Орда. Выкарабкиваясь из-под ее обломков, формировались новые самостоятельные государства. Наиболее сильными из них оказались три: Московское княжество, Крымское и Казанское ханства. Но вот причуды истории: каждое из этих молодых государств, не успев опериться и вкусить все сладости суверенитета, стало думать не о том, как лучше обустроить свою внутреннюю жизнь, а нацелилось на захват оставшегося почти бесхозным имперского наследства.
Возможно, прав историк Лев Гумилев, говоря, что сам географический ландшафт евразийских просторов наталкивал на создание единой централизованной державы. Но где утвердится ее столица, после того как захиревший Сарай окончательно сойдет с политической арены? В Москве, Бахчисарае, Казани? Чтобы ответить на этот узловой вопрос истории, понадобилось около 100 лет.